Сын врага

      Стражники ушли и двое шиноби остались в относительном одиночестве. Конечно, это не значило, что больше к ним никто не заглянет — в городе не один отряд сейчас бегает, но кое-что уже стало понятнее. Виновников смерти вельможи хоть и ищут, но не усердствуют, ибо главные виновники, по мнению всех свидетелей, на месте — лестница да вино. Вот только к ответу их не призвать никак.       Тобирама под его руками чуть шевельнулся и Таджима соскользнул с его колен, решив лишний раз не провоцировать. Хоть мальчишка и сидел с деланно расслабленным видом, напряжение под пальцами ощущалось без особого труда.       — Думаю, пока не стоит рассаживаться слишком далеко, — сказал Учиха, позволив себе придержать невольного соучастника маскарада за плечо. — Вдруг ещё кто заглянет. Согласись, сидящие в одиночестве на расстоянии друг от друга женщина и мужчина, вызовут больше подозрений, чем обжимающаяся парочка.       Сенджу на миг задумался, а затем явно нехотя опустил подбородок.       — Хорошо, — выдохнул он, прикрывая глаза.       Прохладная чакра лесного клана окружала его тонким облаком, принося свежесть и дразня инстинкты, но Таджима легко отодвинул их в сторону, медленно и аккуратно приобнимая мальчишку за всё ещё угловатые плечи. Тобирама предпринял попытку напрячься, но быстро взял себя в руки, так же осторожно уложив руку ему на пояс.       Со стороны, вероятно, это могло показаться смешным и абсолютно подозрительным, но мужчина не торопил Сенджу, прекрасно понимая чужие опасения. Ну, и ещё кое-что было, требующее проверки. Младший сын Буцумы, как он знал, был хорошим сенсором, а это всегда накладывает отпечатки.       — Дело в том, что я Учиха, или тебе просто не нравятся прикосновения?       Мальчик чуть повёл плечами и слепо прищурил глаза.       — У вас чакра… горячая. Непривычно, — постарался нейтрально ответить он. — И Учиха. Да. Привычки.       — Что ж, понимаю, — Таджима улыбнулся, чуть приподняв уголки губ. — Мне тоже немного не привычно. Всё-таки с твоим отцом мы редко сталкиваемся в мирных обстоятельствах.       Он шевельнулся, немного отодвигаясь. Запах сакэ перебивал запах чакры Сенджу, да и прятал ее парень хорошо, но всё же окончательно скрыть прохладную ключевую свежесть это не могло, заставляя почти млеть от контраста душной комнаты и горячего тела под руками. Ещё бы он так не зажимался и было бы вообще чудесно.       «Но для первого раза и это не плохо», — решил для себя шиноби, с удивлением обнаруживая, что был бы не против продолжить знакомство с Тобирамой всерьез.       — О чем вы хотели поговорить? — Сенджу прищурился, силясь лучше рассмотреть собеседника.       — О жизни, — Учиха пожал плечами, принимая более свободную позу. — И о нашей странной ситуации.       — А что в ней такого…       — А то, что мы спокойно сидим и разговариваем. И неплохо работали вместе пару часов назад. И собираемся мирно разойтись. Никто никого не убьет, оба с прибылью… как думаешь, хорошо?       — Так то — мы, — пробормотал Сенджу после недолгого молчания. — Не знаю, почему вы так решили… а мне с вами просто не справиться. Смысл пытаться снести скалу головой?       И отвернулся. От Учихи. От врага. Отвел взгляд — не так, как в бою, когда, опасаясь шарингана, глядят на руки и плечи, ловя движения. Просто посмотрел… в сторону, полностью отвернувшись. Как будто признавая: следи, не следи, все едино…       И внутри будто вспыхнуло — молодое, веселое… Учиха усмехнулся — и прильнул всем телом, подаваясь под чужую руку, явственно расслабляя мышцы, так, чтоб это ощутил и Сенджу. Видишь — я открываюсь. Чувствуешь?       Сенджу почувствовал — застыл, явно удерживаясь от того, чтоб не шарахнуться в сторону. Таджима мимолетно удивился — в его возрасте так реагировать на откровенный намек… хотя, может быть, дело в том, что он Учиха? Или в том, что Тобирама больше предпочитает женщин?       — Вы… — тихо и хрипло говорит Тобирама. — Что… — и замолкает, не в силах собрать слова. Да и что говорить? Возмущенно потребовать: «отстань от меня, незнакомый дядя»?       Таджима и сам не особо задумывался над смыслом своих действий. Вечная проблема Учиха — их глаза видят слишком много, потому слова не нужны. Зачем, если и без них, одним языком тела можно сказать, хочешь или не хочешь продолжения? Проблема была в том, что молодой Сенджу сам не знал, чего хотел. Он, судя по реакции, был смущен, испуган и растерян, но неприятия не испытывал…       А значит, с этим можно работать.       Впрочем, торопить события не стоило: внезапно свалившаяся влюбленность, это прекрасно, но объект чувства — не Учиха. Ему надо словами, медленно и внятно… конечно, то, что он Сенджу, осложняет дело, но не слишком — если Тобирама, собравшись с мыслями, надумает, что так можно устроить медовую ловушку, Таджима это заметит. Жаль, конечно, но такая ситуация не будет новой: он не первый, кто пробует воду в реке чужого клана, и не первый, кто там обожжется.       …Но в конце концов, когда тебе уже за сорок и ты влюбился в человека в два раза младше тебя — эта ситуация сама по себе прекрасна.