Сын врага

      Он щурится, бессильно вглядываясь в расплывающееся лицо перед глазами, и так не самое лучшее зрение сейчас и вовсе бесполезно. И надо бы, надо бы последовать совету и промыть, да как тут отвернёшься, даже если знаешь, что ничего не сможешь сделать, стань Учиха серьёзным?       Тело рядом — так близко, странно, ярко — горячее, жаркое, расслабленное. То ли от того, что огненная чакра, то ли от того, что сам он непривычно близко. Тобирама действительно не знает, как реагировать. Ладно бы просто враг, давно ли придумано медовое искусство? Просто… чакра не врёт.       На таком расстоянии, даже свёрнутую, он чувствует ее очень хорошо. Учиха просто весело, любопытно, интересно. Его чувства лёгкие, искристые, задорные. Чего бы не хотел глава вражеского клана, сейчас в этом нет умысла. Мужчине он просто нравится. Так странно.       Тобирама прекрасно знает, как выглядит и обычно, и сейчас, чтобы не питать иллюзий на свой счёт…       … а дышать становится всё жарче, чакра вокруг и рядом, в прижавшемся мужчине и в воздухе, оседает на коже, жарко, забивается в рот. Он словно рядом с костром, а прямо напротив лица пламя. И голову кружит — от жара и от опасности.       — Тебе всё-таки надо промыть глаза, — говорит Таджима со вздохом, чуть отстраняясь.       Он нервно кивает — возражать ведь глупо, верно? Действительно надо — водой, потом специальным составом из пузыречка за пазухой, потом снова водой… конечно, эффект того, что он залил в глаза, чтобы сделать радужку темной, сам собой пройдет через пару часов, но… зачем ждать эти пару часов? Учиха прав, спорить глупо, пытаться напасть еще глупее. Особенно, когда вместо человека видишь даже не силуэт, а просто размытое пятно.       А сенсорика на таком расстоянии не помогает.       Острый слух шиноби подсказывает, что гостиница успокаивается — стража ушла, и теперь до них доносятся обыденные мирные звуки, шаги, голоса — спокойные, слегка раздраженные, приглушенные… тут не происходит ничего необычного, люди просто занимаются какими-то простыми делами. Кто-то уже храпит, где-то звучит пьяный смех — не наигранный, веселый женский голос, стук чего-то опрокинутого…       — Надо, — соглашается он и шарит за пазухой, ища в подшитом кармашке нужный пузырек. — Я сейчас…       Учиха внезапно отстраняется. От неожиданности Тобирама на миг теряет равновесие и ежится от внезапного холода, когда огненная чакра отстраняется, отходит куда-то в угол…       — Есть чистая вода, — говорит Учиха. И просто ставит кувшин рядом с ним… легко отмечая выпущенной из ладоней чакрой. Точь-в-точь, как Хаширама для него, как он сам, чтоб не терять всякие малозаметные мелочи…       Он замирает на миг, не зная, как реагировать. И наконец тихо шепчет:       — Спасибо.       Ну да, враг… но если враг может позволить себе просто оказать помощь… в такой вот ситуации… не поблагодарить его было бы неблагородно.       *       Вода в кувшине оказалась чистой. Без примесей и даже не застоявшаяся, налитая не раньше сегодняшнего утра. Тобирама проверяет её, прикоснувшись кончиком пальца; всё-таки так просто довериться шиноби из чужого клана мог бы только Хаширама, живучий, как и все Сенджу, и могущественный почти как биджу. И удовлетворившись результатом, льёт немного себе на ладонь.       После горячей чакры Учиха прохладная вода кажется почти ледяной, глаза почти сразу начинает жечь ещё сильнее, слёзы в уголках глаз будто закипают. Эффект временный, но раздражающий. Пусть и не по-настоящему, но заливаться слезами у кого-бы-то-ни-было на глазах неприятно.       Настой из кармана быстро снимает жжение и убирает боль. Зрение понемногу восстанавливается. Относительно нормально, то есть как обычно, видеть он начнёт уже через несколько минут.       Закончив, Тобирама отставляет кувшин в сторону и встряхивает головой, позволяя свободным каплям скользить вниз по коже, по шее и за шиворот. Он бы не отказался и весь кувшин на себя вылить, но это уже совсем будет… невежливо. Он ни на минуту не забывает о присутствии в комнате главы Учиха, чей заинтересованный взгляд ощущается почти физическим. За ним наблюдают, хотя и ненавязчиво. Пожалуй, если бы не обострившаяся сенсорика, это не было бы даже заметно. Ки совершенно не ощущается — невероятный контроль.       Тобирама прикрывает глаза и выдыхает. Остаётся вопрос, что теперь? До утра ещё далеко, а сидение в тишине с вражеским, много более сильным, и почти незнакомым шиноби вызывает только больше напряжения. Как-то не доводилось ему в таких ситуациях бывать, да и Таджиму он почти не знает. Противник отца и глава чужого клана — достаточно спокойный для Учиха, по докладам разведчиков, но чем эти доклады могут помочь ему сейчас? Разве что, уверенностью, что Учиха не убьет его внезапно, без причины, потому, что вдруг разозлится от того, что живой и здоровый Сенджу рядом сидит.       То есть, Тобирама не знал его так, как знают друг друга боевые противники. Не изучал годами его мимику и интонации голоса, не мог точно сказать, когда Учиха собирается напасть, а когда настроен поговорить. Все это знал отец, а Тобирама был занят Изуной. Как-то так всегда получалось, что Учиха и Сенджу разбивались на пары с личными врагами и никто другой к ним на поле боя негласно не лез, даже если превосходил по силе.       Например, окажись они с братом против Мадары и какого-нибудь незнакомого Учиха один на один, Хаширама выйдет против бывшего друга, а Тобирама возьмётся за его товарища, но даже если победит, скорее всего не присоединится к брату до тех пор, пока тот не начнёт откровенно сдавать (если начнёт. Обычно до такого никогда не доходит).       Ощутив во внимании старшего шиноби возрастающее веселье, Тобирама не выдержал кусающего пальцы любопытства и спросил, всё ещё не открывая глаз.       — Вы так странно смотрите. Что вас забавляет?       Ответный тихий смешок прошёлся мурашками по затылку.       — Просто думаю, что не каждый Сенджу стал бы так спокойно сидеть в присутствии Учиха, если конечно, они не на приеме во дворце дайме, — легко ответил Таджима. — Некоторые и в такой ситуации непременно бы попытались что-то сделать. А ты даже сумел заставить себя расслабиться.       — Что-то сделать… — Тобирама немного нервно повел плечами. — Вы все равно сильнее, это очевидно. К тому же, вы не нападаете, а раз так, то зачем тратить силы?       Он не сказал о том, что не каждый Учиха стал бы так же спокойно сидеть в присутствии Сенджу — старший шиноби наверняка это понимал. И чем бы не вызвана эта странная… благосклонность… следует пользоваться, пока враг в хорошем настроении. Следующая встреча может оказаться совсем иной…       — Скажи, — внезапно спросил Учиха, плавно придвинувшись ближе. — Что ты думаешь о мире?