Сын врага

      Когда Хаширама приседал ему на уши с фантазиями о том, как было бы здорово, если б все помирились, Тобирама только морщился.       Всеобщее примирение было чем-то нереальным — наравне со сказками про екаев, которые были давно и неправда. Ну, и еще где-то рядом с Чистым Миром, где нет ничего плохого, и все разумеется помирятся, поскольку душам после смерти не надо добывать средства на жизнь для себя и детей, следовательно, нет нужды воевать из-за заказов. А пока мы живем в мире, обремененном плотью, которую надо кормить и одевать, и кармой, от которой никуда не денешься, и надо завершить отчет, и приготовить обед, и подсчитать запасы, и позаботиться о раненых, детях и стариках, и залатать штаны, и починить крышу, и сапоги бы новые…       Словом, иди ты, братец, делом займись.       О мире Тобирама не думал — всерьез планировать, что будет, если помирятся хотя бы Учиха и Сенджу, казалось ему чем-то вроде детских фантазий о том, как придет Святой Рикудо и всем сделает хорошо. Или там, случится дождь из денег и риса. И когда он услышал от главы враждебного клана явно всерьез заданный вопрос, он просто растерялся.       — Ничего, — ляпнул он — глупо, но зато совершенно честно, шаринган подтвердит. — То есть… было бы хорошо, если б не было войны. Но слишком много всего надо, чтоб она прекратилась. Хотя бы между нашими кланами. Поэтому я… никогда не думал об этом. Всерьез.       Когда-то он почти так же ответил брату. Голова тогда болела зверски, сенсорный дар снова усилился, и он лежал с мокрой тряпкой на лбу, не в силах придумать обтекаемый ответ. Все звенело и кружилось, а брат тогда вспыхнул, разразился пламенной речью, в которую ни слова нельзя было вставить, Хаширама вдруг сделался глухим, и кажется даже слепым ко всему вокруг, и заткнуться его заставило только приближение отца.       За Учиха Таджимой любви к пламенным речам не водилось, но Тобирама все равно не знал какой реакции от него ожидать, а потому был безмерно удивлен тихому, мягкому смеху и тепло-искристому отпечатку в огненной чакре.       — Хороший ответ, — улыбнулся враг. — Мне нравится.       Нахмурившись, Тобирама прислушался к своим ощущениям. Учиха… похоже, что не врал. С такого близкого расстояния его было практически невозможно обмануть, если собеседник не скрывал чакру. И сейчас Таджима Учиха сказал именно то, что думал. Ему действительно понравился такой ответ.       Это оказалось настолько неожиданным, что Тобирама не сразу понял свои чувства по этому поводу. Растерянность и удивление охватили и словно подвесили в воздухе без опоры. И вроде не падаешь, а опереться и не за что. Такое странное и не сказать, что приятное ощущение.       И… погодите, это что же, братцев друг умудрился проесть мозги своему родителю быстрее и качественнее Хаширамы?       — Мой сын не говорит со мной об этом, — словно прочтя его мысли, сказал ему Таджима. — Но я знаю, что он часто думает о той мечте, и что важнее, я вижу, как он сражается с твоим братом.       Тобирама кивнул, мысленно соглашаясь с главой вражеского клана. Вот уж правда, только слепой не заметил бы той похабщины, в которую эти двое превращали каждый свой бой, но тут даже их отец махнул рукой на Хаширамову дурь. Будто от того, что главы двух враждующих кланов завяжут дружбу и пожмут друг другу руки, что-то изменится.       О чём и сказал вслух.       — Для настоящего мира, — добавил он под конец. — Нужно слишком тесное сотрудничество, на уровне если не открытой спины, то открытого бока. Нужно, к примеру, чтобы наши шиноби, занимающиеся исполнением миссий, договорились с вашими и устраивали бы подставные бои, с кровью, но без убийств — сегодня Сенджу выигрывают, Учиха отступают, завтра наоборот. И вместо того, чтобы друг другу горло рвать, просто делить прибыль от таких вот заказов, когда нас против друг друга нанимают. Тогда, если такое сотрудничество развить, в итоге получится если не общая деревня, то, по крайней мере, общая казна. Ведь дела, на которых мы сталкиваемся с вами, приносят нам больше половины дохода! А потом половина этой половины уходит на лечение раненых, и наверное, у вас примерно так же…       Тобирама, рассуждавший с прикрытыми глазами, бросил взгляд на Учиху, а тот лишь благожелательно кивнул, как наставник, получивший от ученика правильный ответ.       — Вот только… мы сотни лет друг друга убиваем, — тихо прошептал молодой Сенджу. — Нет такого, кто бы никого не потерял… попытаются устроить фальшивый бой — как скоро он превратится в настоящий?       — Хороший вопрос, — говорит Таджима и грустно улыбается. Тобирама понимает это — потому, что грусть просачивается в чакру, и кажется, она становится не такой горячей.       — По-хорошему, — продолжает мысль Тобирама, поджимая губы. — Для начала нужно было бы развести миссии по времени и территориям. Чтобы столкновений было меньше, а в идеале и вовсе друг друга не встречать. Но это невозможно. Ну, месяц. Ладно, два. Может что-то выйдет. Но целый год так крутить? Хотя бы год. Не реально. Не от наших кланов это зависит. И конечно, есть мстители, которые специально будут искать встреч.       Он кривит губы и отворачивается. Он не так наивен, как Хаширама. Он не верит в чудеса. Тобирама ёжится, передёргивая плечами — ему снова холодно.       И Учиха осторожно придвигается ближе — плечом к плечу. Не обнимает — хотя кажется, что вот-вот… просто окутывает горячей чакрой, как от жаровни, и Тобирама внезапно замечает, что от Учихи пахнет не пожаром и кровью, как всегда казалось в бою, а… зеленым чаем, сосновой смолой и чем-то сладко-цветочным.       — Мстителей… хотя бы часть самых заядлых — можно отправить на разные концы страны.       — Таджима-сан, но ведь не от меня это зависит! Я конечно с этим знаком, но повлиять… может на часть не самых важных, но…       — Но я могу, — Учиха весело усмехается, а в следующую секунду предлагает такую невозможную дичь, что Тобирама не только ушам не верит, но и осторожно проверяет себя на гендзюцу. Пусть с его чувствительностью наложить на него иллюзию незаметно просто невозможно, но…       — Просто напишешь мне, например, что Морио будет охранять какого-нибудь чиновника по дороге из столицы куда-нибудь. И я специально прослежу, чтобы Риота оказался где-нибудь в Стране Ветра и не завернул туда случайно, сделав круг в десять ри.       Слов нет. Мыслей тоже. И в голове так пусто и звонко, будто он очутился в огромном колоколе, который от души треснул кулаком мастер дотона.       Это просто… невозможно? Невероятно? Безумно? Что Тобирама только и может, что замереть с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Если бы Учиха хотел наложить на него гендзюцу, то сейчас самое время. Он настолько ошарашен, что вряд ли сможет защититься даже от слабенькой паралички.       Он вообще понимает, что предлагает?       Судя по чакре и выражению лица — серьезному, несмотря на веселый тон — понимает. Понимает, что это будет откровенным предательством — раскрывать такую информацию врагу. Но…       Какой еще может быть выход? В смысле, Тобирама, конечно, не собирается ничего ему передавать… он даже не собирается больше встречаться с этим конкретным Учиха в мирной обстановке! Но Ками… он сам практически только что говорил о договоре.       А какой договор без доверия?