Пушкинская пора.

      Отучились мы около месяца, — я не слежу за временем порой. Значит, это было где-то в начале-середине октября, когда я "хороню" себя под грудой опавших листьев, а потом.. ну, наверное, ближе к марту встаю и снова более-менее могу функционировать. Осенью так тоскливо... нет, мне всегда таково, но именно осенью и природа, и люди куда-то уходят, будто улетают, как журавли, прячутся, как медведи, иссыхают, как листья, но не всегда это именно осенняя хандра или меланхолия. Со мной происходит именно осенняя хандра, а то обычно меланхолия или усталость. Я уже к тому времени точно определилась со сдаваемыми предметами: химия и история. Химия, потому что, мы с матерью глянули, сдавать за два года, что проще физики (ее за три-четыре), а вот история из соображений желания знать и учить. Да, даты не проблема, проблема — запомнить вообще все: выводы, задачи внешней и внутренней политики, особенности правления, причины войн и их итоги, лица деятелей, какие-то особенности из биографии, — обобщить все периоды правления, дав конкретную оценку. К счастью, почти все тетради по истории у меня оказались, а Ольга В. не отказала в помощи с дополнительными материалами, мотивацией есть и будет она сама. Только вот слоняться по городу больше так не получалось как летом, поэтому каждая поездка на метро ценилась, хотя было ужасно некомфортно. Всегда забитые вагоны, духота, усталые и обрюзгшие лица — типичный город.       В один из таких самых обычных дней случилась встреча. Кажется, был тогда понедельник. Не назвать его любимым потому, что расписание было составлено ужасно: парами стояло только два предмета — английский и информатика, — а все остальное вразброс, приходилось таскать уйму учебников и скакать от кабинета к кабинету. Потом эти курсы электронные или элективные... черт их разберет. Скажу сразу: такая чепуха! Будто заняться в начале года нечем, да и в конце, в середине. Только убивать еще один "лишний" час на какой-то "добровольный" курс. С другой стороны, думаю, мне было все равно. Не помню, чтобы какие-то вещи действительно могли расстроить или разозлить.       Тогда последней стояла математика, на которой снова шары катали и скучали. В кабинете было прохладно, как и во всей школе. За окном дул ветер, покачивал одинокие, почти сломленные, скрипучие и гибкие березы с остатками листвы; школьный флаг поддавался дуновению ветра. Всего лишь две уставшие и безразличные пары глаз поглядывали в окно — мои с первой парты и со второй парты глаза Насти. Только она могла быстро вернуться к происходящему, минутно отдохнув, а я на математике всегда томно, вяло поглядывала на окна, порою откликалась на замечания соседки по парте или уж из приличия и "уважения" к Александру В. В этот раз урок прошел теоретический, с полной доской.       — Осталось пять минут до конца урока, — внезапно, прорезая своим голосом, сообщила Аня, моя соседка, близкая знакомая или называйте как хотите. Я молча кивнула. Урок был последний, и нас решили пораньше отпустить. Все засуетились.       — Лень мне как-то записывать домашнее задание, потому садитесь и пишите. Номера будете делать дома два точка семь, восемь... — что-то говорил, говорил и говорил, а потом резко смолк. Урок был окончен, и вереница из напичканных голов "знаниями" поползла в коридор, где сразу рассеивалась.       Класс почти опустел: я с Аней и еще двумя одноклассницами выходили последними. Софья наша как обычно медленно снаряжалась в путь, на тренировку, которую неожиданно поставили в четыре часа, хотя было только начало второго. Но учитывая, что ей на Студенческую ехать... Нет, все равно много времени свободного оставалось.       — Я тут вспомнила! У нас химия стоит седьмым с тобой! —оперевшись руками о стол, наклонилась к ней вперед с закатившимися глазами. — Ты мне, Крюкова, обещала потрапезничать в Чашке Кофе или пойти в ту булочную.       — Конечно, конечно. У нас час до занятий, так что успеем.       — Мама подъехала. Я пойду, — заблокировала Аня телефон и сказала. Уходя, она, как обычно, дружески потрепала меня по плечу. Я лишь кивнула и помахала почти онемевший рукой от холода. Софья застегивала портфель, а Александр В. ушел то ли тряпку мочить, то ли по делам.       — И я пойду, — выронила Настя, моя напарница по созерцанию мира за окном. Настя у нас высокая, выше меня, — как и другие, — с черной прической под ежик, земляными глазами и сережками колечками. Скажу еще, что она носит под чехлом телефона всякую всячину: это может быть монетка, пропуск, старый чек или билеты на сеанс кинофильма или билет в театр. Сегодня она ушла с пальто в руках, на котором была приделана брошка сделанная ею: то была девушка, держащая что-то в руках, расписана по-старинному. Знаю, что еще у нее есть. Там вроде превращение птицы в пять этапов, но к воротничкам рубашки было приделано два этапа, — еще в том году видела, когда геометрию сдавали. Она у нас творческий человек, только вот английский и художественную школу оставила на этот год и очень этим довольна.       А Софья.. она статная "леди", смахивающая скорей на совершеннолетнюю. В этом году она точно уж нашла свой стиль в одежде. Я прямо-таки тащусь. Она у нас блондинка, с серьгами-лицами, черной обувью на каблуках, с выпирающими ключицами, желтой кофтой с рукавами и клетчатыми высокими брюками. Не описать! Но я называю эту моду "французской модой". Вообще доброй души человек. Объясняет мне химию, порою переписывает домашнее. Мягкосердечная и нереально трудоспособная. Ну все успевает и не устает! Как бьется за результаты! И да, ей прямая дорогая в медицину обеспечена. Балдею с нее.       Мы обе вышли из кабинета и прикрыли дверь. Выходя из английского крыла — в основном там проходили уроки английского, Александр В. широким шагом чуть ли не бежал к кабинету, но ни проститься, ни удостоить его взглядом мы не успели, уже спускаясь по лестнице, ведущей в гардероб.