Холод.

*** Уже два месяца, как юноша занят тем, что бодро приветствует Стражей. Каким-то шестым чувством определяя время суток. Для остальных узников это даже стало своеобразным развлечением, отмечать, с какой интонацией или что именно пожелает в этот раз сей странный заключённый. Он интриговал. Для его соседей он был, как радио, телевидение и газеты в одном флаконе. Кого-то из стражников юноша звал по имени, кого-то называл просто Стражем. Но всегда был исключительно вежлив и доброжелателен. И с кем? С Вендиче! Соседи крутили пальцем у виска, шепотом проклинали столь буйного узника, но явно протестовать не смели. Ибо ни у кого не было желания привлекать излишнее внимание Стражей. В этом жутком месте их этаж был ещё не самым худшим. По коридору послышались шаркающие шаги и зазвенели цепи. Невольно табун мурашек пробежал по спинам заключенных. Такой звук происходит, если металл волочить по полу. Вдоль стен прошёлся холодный воздух, заставляя узников ежиться и пытаться закутаться в хлипкие тонкие одеяла. Решетки покрыл иней, смотрясь красиво на сером металле. Юноша дремал, решив в этот раз пропустить свое привычное приветствие и напутствие. Было лень просыпаться, да и сильно хотелось спать. - Заключённый номер 562 на выход. Юноша лениво приоткрыл глаз, проверяя, не послышалось ли ему. - Что за чудо? Со мной заговорили, - весело промурлыкал он, медленно вставая и потягиваясь. - Словно на парад идём, - не смог не подтрунивать он над стражником. - Тебя хочет видеть начальник. Звякнул и заскрипел засов, решётка отворилась, выпуская юношу. - О! В кои-то веки, Бермуда-сан про меня вспомнил. Даже интересно стало. Узник шел неспешно, с гордой осанкой неся себя вперед. По нему и не сказать было, что он заключённый. А последние слова прозвучали двусмысленно. То ли стало "интересно" самому узнику, то ли, главе Вендиче, что выглядело странно, ибо означало, что они не знали, за что посадили парня.