Тис, остролист и два пера

В Хогвартс Гарри вернулся раньше, чем предполагал. После всего услышанного, да ещё и подкреплённого воспоминаниями Люпина, он просто не мог оставаться в одном доме с Сириусом Блэком. С каким-то отрешённым фатализмом он осознал, что ему всю жизнь врали. Врал Дамблдор, говоря о том, что его родители были чуть ли не «святыми» людьми. Врали друзья, которым от него нужна была только слава, врал Сириус. Не врал ему только Снейп, с первого дня твердя, что он тупой избалованный мальчишка, не желающий думать собственным мозгом. А он ещё обижался на профессора. Но сейчас, оглядываясь на прошлое, Гарри понял, что всё так и было. Первый курс. Он, не знающий любви и ласки, постоянно шпыняемый Дурслями за свою ненормальность, встречает Хагрида и тот ведёт его в мир волшебства. Повышенное внимание к Мальчику-Который-Выжил хоть и навязчиво, но благодатно ложится на детское желание быть нужным. Семья Уизли, как напоказ, ждущая его у барьера и заносчивый Драко, который всем своим видом демонстрировал социальную пропасть между ними. А полоса препятствий? Её что, и правда делали против сильного мага? Ну да, а первокурсники прошли играючи. Вот такие мы были «умные». Второй курс. Близнецы на машине забирают его от ненавистных родственников. Миссис Уизли, как образец заботливой матери, и закрытый барьер на платформе. Почему он тогда не подумал, что ни одна нормальная мать не забудет о своем сыне. Да и летающая машина так удачно оказалась рядом с вокзалом, а не в гараже, как «незаконное использование изобретений магглов». Против которых, кстати, и должен бороться мистер Уизли. Себя он, почему-то, не штрафовал… А в школе василиск. Пусть слышать его мог только змееуст, но догадаться, почему окаменели школьники должен был любой взрослый маг! А их оборотное в туалете плаксы Миртл. Что за месяц туда никто ни разу не зашел? Даже вездесущий Филч? Домовики, которых в Хогвартсе целая колония? И трепло-Миртл никому не проговорилась? А Фоукс, принесший ему шляпу? Он же фамильяр Дамблдора, значит, в первую очередь, должен был привлечь внимание хозяина. А директор появился только когда всё закончилось… Впрочем, как и всегда. Третий курс. Побег Сириуса. А почему он вообще сидел, каким бы он ни был? Ведь он был аврором и метки у него не было. Что, так сложно проверить, задрав рукав? Ведь оправдали его легко, так что мешало сразу обратиться в Визенгамот, а не ждать больше года? Да хоть воспоминания предоставить, хоть веритасерум принять? Четвёртый курс. Турнир трёх волшебников. Тут вообще одни вопросы. Значит ограничение по возрасту Дамблдор поставил, а сделать так, чтобы бросали только свое имя не смог? А если бы кто-то, ради шутки, бросил имя первокурсника? Вот сейчас ни за что не поверю, что не было возможности разорвать обманом заключённый контракт… Вопросы росли — доверие падало. А Снейп? Ему что нужно? Зачем он взвалил на себя заботу о нем? Неужели и правда заинтересован в нем… Гарри не сразу подобрал определение… как в партнёре? Ведь никаких таких намёков он не делал. Или делал, да Гарри из-за своей толстокожести их не видел. Ведь другие замечают! С этим тоже требовалось разобраться…

***

Отлёживаясь в кровати после тяжелейшего ритуала призыва родового камня, Марволо размышлял, что ему делать дальше. То, что этот год станет для него последним в Хогвартсе — он не сомневался. Сдаст СОВ и всё. Больше находиться под крылом Дамблдора он не планировал. Значит с Прюэтами и Лонгботомами надо заканчивать уже в этом году. Но если с Невиллом всё более-менее определилось, то как подступиться к близнецам он до сих пор не знал. Был запасной вариант с Джинни. Ради денег и положения эта малолетняя шалава пойдёт на всё. Но тогда ему самому придётся заделать ей наследника Прюэтов, а этого Лорд совершенно не желал. Но кроме «светлой» стороны были еще и бывшие соратники. И многие обладатели Долга Истины сейчас сидели в Азкабане. Значит, вытаскивать их надо. Чем быстрей, тем лучше. Но сделать это, не имея связей — нереально. Значит, надо напрячь тех, кто на свободе. Люциуса, например. Пусть у него голова болит, как именно это сделать. — Вот этим и займусь ближайшее время, — решил Лорд.

***

Йольские каникулы выдались для Драко Малфоя… странными. И эти странности начались буквально на следующий день после приезда в мэнор. Для начала отец устроил ему полноценный допрос обо всём происходящем в школе и, в частности, о Поттере. А затем несколько раз намекнул на необходимость улучшения отношений с гриффиндорцем. Причём намёки отца были такими грубыми и прозрачными, что даже до Крэбба с Гойлом дошёл бы тот факт, что лорд Малфой владеет какой-то эксклюзивной информацией. Второй странностью стали министерские сотрудники, зачастившие в мэнор, некоторые из которых являлись ярыми сторонниками политики Дамблдора. Они могли явиться в любое время и надолго закрывались с отцом в кабинете. Время от времени куда-то отлучался и отец, всё меньше и меньше уделяя время семье. Тут и к Трелони ходить не надо, чтобы понять, что в Британии что-то затевается и лорд Малфой будет поддерживать Министерство. Об участии отца в Первой Магической Драко знал. Как знал и о том, что озвученная версия нахождения под империо нужна была лишь для того, чтобы остаться на свободе. Люциус Малфой поддерживал идеи Волдеморта и не желал отказываться от них. Тем страннее было его нынешнее поведение, особенно всё чаще и чаще звучавшее в мэноре имя Гарри Поттера. — Рара, ты не хочешь поделиться со мной планами на будущее? — подловил Драко отца после ужина в его кабинете. — У нас сменилась политика рода? Мы теперь презираем кровные обряды, дружим с грязнокровками, ой, прости, магглорожденными, и поддерживаем Дамблдора? Люциус внимательно оглядел сына, хмыкнул и рассмеялся. — А ты вырос, Драко. Начинаешь думать как истинный Малфой. А на твой вопрос я отвечу так: мы придерживаемся традиций, дружим с министерством и поддерживаем Гарри Поттера. — Поттера? Не Дамблдора? — Именно Поттера. И поддерживаем его во всех его начинаниях. — А если… — Драко кинул красноречивый взгляд на руку отца. — Никаких «если» не будет, — уверенно заявил лорд Малфой. — Гарри Поттер — вот наш идеал.

***

В своих повседневных заботах и Гарри, и Марволо совершенно забыли про Альбуса Дамблдора. Вот только директор Хогвартса, кавалер Ордена Мерлина I степени, председатель Визенгамота и просто очень прозорливый маг, о них не забыл. — Что же нам с тобой делать, Фоукс? — задал философский вопрос Альбус Дамблдор, насыпая в кормушку фениксу отборных орехов. — Больше полугода прошло, а Том до сих пор себя никак не проявил. Ну и что это значит? А значит это, Фоукс, большие проблемы. Ведь чем дольше затишье — тем сильнее буря. И как нам быть с тобой? Правильно, надо быть готовым к противостоянию. Но Гарри совсем не готов быть противником Волдеморта. Принял род, стал лордом… Ну и как после этого он будет бороться против тёмных сил? Верно, не выйдет у него ничего. А тут еще Министерство нам работать не дает. А почему? Потому что слабое у нас Министерство. Принимает непопулярные законы, и это только их вина. А мы? Орден ведь всегда стоял на страже интересов магического общества. Ведь война совсем не наша цель, правда, Фоукс? Мы всегда ратовали за всеобщее благо и никогда не боялись пострадать за это. А раз благо всеобщее — значит хорошо должно быть всем! Не только простым магам, но и лордам магии, а также и магическим существам. Нельзя всех мерять под одну гребёнку. Пусть магики отличаются от людей, но это совсем не значит, что они должны быть приравнены к животным. Они разумные существа и обязаны иметь достойные права. Вот Хагрид. Ну и что, что полувеликан. Зато добрый, преданный и прекрасно разбирается в магических тварях. Да, оборотни бывают опасны. Но ведь не вина обращённых, что их случайно покусали в полнолуние. Они родились людьми и должны иметь право жить, как люди. И тому пример Ремус Люпин. Ведь не ушел же он в стаю и не стал чудовищем. А неудобство полнолуния вполне компенсируется антиликантропным зельем. И получать его должны все желающие абсолютно бесплатно. И от старых традиций нельзя отказываться. Гарри молодец, что сумел принять род и стать полноправным лордом. Ведь чистокровные — это столпы, на которых держится наше общество. И здесь не надо осуждать его, а наоборот. Надо поддержать и показать всем, что нет плохой магии — есть плохие люди. И есть они среди всех слоев. Вот с ними и борется Орден Феникса! А Том? Он как раз и есть из категории «плохих людей». Так извратить клятву вассалитета! Из уважаемых людей сделать собственных рабов. Запуганных, униженных! Нет, этого так нельзя спустить. Но кто встанет на защиту тех, кого в своё время обманул Том? Кого силой, а иногда и проклятием (конечно, империо!) заставил встать на свою сторону? Разумеется, Гарри Поттер! Точнее, лорд Поттер! А Том? Что Том? Он ведь слишком тщеславен. Разве допустит он ущемления собственного величия? Конечно нет! И у Гарри не будет другого выбора, как сразиться с ним. Ведь если он не хочет быть противником Волдеморта, значит он станет его конкурентом! А для этого нам, Фоукс, надо всего лишь…

***

В попытках понять, как жить дальше, прошёл месяц учёбы. За это время Гарри свёл контакты со Снейпом до минимума. К его удивлению, профессор отнёсся к этому с пониманием и лезть в душу не спешил. Вроде ничего не предвещало беды, но она напомнила о себе очередным номером «Пророка», что принесли совы за завтраком. С первой полосы газеты на Гарри смотрели десять черно-белых фотографий. На девяти — лица волшебников, на десятой — ведьма. Одни безмолвно скалились, другие нагло барабанили пальцами по рамкам своих фотографий. Под каждой значилось имя и преступление, за которое этот человек был посажен в Азкабан. МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧТО «ДУША ЗАГОВОРА» СТАРЫХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ — ВОЛДЕМОРТ. Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершен массовый побег. В ходе беседы с репортерами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключенных, о чем, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов. «Я точно знаю: он возродился! — заявил нашему репортёру Альбус Дамблдор. — И он вновь хочет вернуть себе влияние в Британии, но мы этого не позволим. Сейчас должны объединиться все и не допустить произвола!» Первым порывом Гарри было припереть Марволо к стенке и вытрясти из него правду. Но, немного поразмыслив, он удивился, как быстро о побеге стало известно Дамблдору, что тот даже умудрился дать интервью в «Пророк». Так чьих это рук дело: Марволо или директора? Марволо был занят все праздники, а организация побега дело не одного дня… Так не придя ни к какому итогу, Гарри решил не лезть в это дело и оставить всё, как есть. — Слушай, Мракс, ты веришь россказням Дамблдора о якобы возвращении Ты-Знаешь-Кого? — подловил его в гостиной Керри Ламберт. — Каким это образом касается тебя, Ламберт? — спросил Гарри. — Ну… я о тебе подумал. Ведь он твой родственник. Разве нет? У него были более насущные проблемы — предстоящий день Святого Валентина. Зачем его взяли в привычку отмечать в Хогвартсе, он так и не понял. Ведь это маггловский праздник, а не магический. Но с тех пор, как Локхард сделал его днём собственной славы, в школе регулярно повторялось это розовое безобразие. Безвкусные украшения, розовые сердечки и навязчивые девочки с глупыми стихами и коробками конфет, напичканными амортенцией. Но школьники не возмущались. Зачем, ведь это просто ещё один законный способ устроить себе развлечение, которых не так уж и много в школе. Целый день Гарри наблюдал за реакцией парней, получивших очередную «валентинку». Наблюдал и не понимал их воодушевлённости. Он тоже получил пару любовных писем, но без жалости сжег их в камине, едва прочитав. Что хорошего в том, что на тебя вешается какая-то дура? И ведь делает это не потому, что ей кто-то нравится, а потому, что это тешит ее самолюбие. Праздничный ужин, плавно перетекший в форменный бедлам, шел своим чередом. Одуревшие от внимания девушек ученики разбивались на парочки и скрывались в тёмных нишах. Глядя на всё это безобразие, Гарри только пожал плечами и скрылся среди цветочных горшков, что должны были изображать зимний сад. — О, Фордж, смотри, наш гриффиндорский лорд пошёл вытаскивать из лап Летучего Мыша своего серебряного принца! — услышал он восторженный возглас Фреда Уизли. — Думаешь, у него получится, Дред? — Не сомневаюсь, Фордж. Взглянув в сторону стола преподавателей, Гарри увидел Драко, увлечённо о чём-то беседующего со Снейпом. А к ним, с неумолимостью ледокола, пробирался сквозь толпу Марволо. — Странно только, что Летучий Мышь сегодня один. Где его змеёныш? — Найдётся. Готов поспорить на галеон, что он такого представления не пропустит. А серебряному принцу лучше отлипнуть от своего декана, иначе его ждёт большой скандал. — Ну уж нет, Дред, спорить я с тобой не буду. Мне галеон ещё нужен, — прошептал Джордж и, на глазах изумлённого Гарри, втянул Фреда в совсем не братский поцелуй. — Это нечестно, — возмутился Фред. — Зато действенно, — усмехнулся Джордж. — О, смотри, слизеринского принца ждут разборки… — Ага, а змеёныша до сих пор нет. Как же он пропустил покушение на своего зельевара? — Да какая разница… — выдохнул Джордж, притягивая к себе ближе Фреда. — Пусть сами разбираются. А Гарри не мог оторвать взгляда от Поттера и Малфоя. Сначала эти двое о чём-то спорили, затем вдруг рассмеялись, а после уже шептались, прижавшись друг к другу. Что чувствовал он, глядя на этих двоих, Гарри сказать не мог. Просто не находилось слов, чтобы описать всё возмущение и заинтересованность, злость и любопытство, раздражение и предвкушение чего-то большего. Он совершенно потерялся во времени, его не интересовал никто другой. Гарри, как завороженный, продолжал следить за необычной парой, что вопреки здравому смыслу прекрасно ладили друг с другом. Из этого необычного транса его вывел знакомый голос.  — Мистер Мракс, студентов уже отправили по гостиным. А вы ещё здесь? Гарри обернулся и так и застыл. За его спиной стоял Снейп и снисходительно улыбался. — Разве? А я не заметил. Здесь ещё хватает учеников… — Возможно, но не все имеют возможность использовать снисхождение директора. Через десять минут находящихся в зале начнут штрафовать. Вы хотите этого? — Нет, я, пожалуй, пойду… — Вас проводить, мистер Мракс? Свой вопрос Снейп прошептал практически на ухо. Гарри замер, решая, что именно ответить. И тут, вдруг, им завладел бесшабашный авантюризм. — Проводите, профессор, — ответил он, делая шаг назад и буквально впечатываясь спиной в грудь декана. — Если вам больше не надо следить за другими студентами. — Слизеринцы предупреждены и доберутся сами, а до остальных мне нет дела, — выдохнул Снейп, сцепляя руки на поясе Гарри.