Шахматы, языкознание, массаж и прочие обстоятельства

      Только оказавшись в своей комнате, Корф осознал, что сбежал наверх рановато. Нужно бы хоть масла растительного захватить немножко, парочку свечей. И ещё для задуманного остро необходима была вода. Хотя бы полстакана, а лучше целый. Но спускаться обратно под обстрел свирепых взглядов двух взвинченных мужиков не хотелось до одури. Ладно, продержимся как-нибудь без воды.       Из заслуженного своего, практически орденоносного походного рюкзака, побывавшего с хозяином уже на трёх континентах, Владимир извлёк тюбик с мазью и картонную коробку с массажёром «Мурашка». «Надо же, пригодилась всё-таки! Не подведи, родимая. Нашей девочке нужны сегодня самые восхитительные ощущения. В прологе – твоя партия, а дальше уж я сам. Всё, Корф, дожил, мысленно с массажёрами разговариваем!» – шутя обругал себя Владимир и потянулся к замку рюкзака, как вдруг… Повинуясь стремительно мелькнувшему воспоминанию, он запустил руку поглубже и торжествуя извлёк почти с самого дна начатую бутылку минералки. Есть! Как он мог забыть, они с Мишкой по дороге сюда покупали воду! Вот теперь его Анечка точно не забудет этот сеанс массажа никогда…       Прихватив свои трофеи, Корф неторопливо направился к её комнате. Постучав, тут же услышал короткое «да».       Анна стояла у окна, нервно теребя декоративную завязку на рукаве. В мерцании стоящей на подоконнике единственной свечи она казалась неземным, почти сказочным созданием. На несколько секунд замерев на пороге, Владимир любовался сиянием огромных глаз, в которых отражался одинокий трепещущий огонёк.       - Привет. Заждалась?       - Виделись.       Коротко кивнув не самому радушному приветствию, молодой человек по-хозяйски прошёл к окну и прибавил регулятор обогревателя.       - Думаю, нам простят небольшой перерасход. Всё-таки особые обстоятельства – нам одежду снимать нужно.       Неопределённо пожав плечами, Анна наконец впервые посмотрела на своего гостя.       - Что это? – указала глазами на коробку без опознавательных знаков. – И зачем тебе вода? Вместо массажного масла она всё равно не годится.       - Узнаешь в своё время. Не торопись, всё по порядку.       Снова пожав плечами, Анна указала на кровать.       - Ложись.       Глядя на девушку чрезвычайно загадочно, Владимир покачал головой и поставил возле Анны стул, к её величайшему изумлению.       - Разве туловище массируют сидя? Ты ведь сказал, что нужно нанести мазь на рёбра.       - А это не для меня. Садись.       - Я? Почему?       - Потому что я решил сначала получить выигрыш по второй партии. А мои рёбра уже потом.       - Но так нечестно! – пыталась как-то воздействовать на ситуацию Анна.       - С чего ты так решила? – изогнул бровь Владимир, уже не скрывая хитрых чёртиков во взгляде. – Я предупреждал, что если проиграешь матч-реванш, будешь платить по двум счетам. Так какая разница, в каком порядке? Я выигравшая сторона, мне и решать. Мадемуазель, прошу на стул.       - Раздеваться? – с обречённостью в голосе уточнила жертва.       - Пока нет. Так садись.       Наверное, даже на электрический стул приговорённые садятся, не испытывая такого страха от неопределённости того, что же будет дальше, какой сковал сейчас изнутри Аню. Зайдя ей за спину, Владимир аккуратно снял махровую резинку, стягивающую белокурую шелковистую реку в пучок, легонько разметал локоны по плечам, пропустил один меж пальцев. Начало явно было неплохим, и Аня немного расслабилась, чуть отпустив плечи с оси проглотившего аршин гордеца. Немного помассировав кожу головы кончиками пальцев, Владимир извлёк из коробки своё «тайное оружие» и медленно-тягучим движением запустил его тонкие лапки в льняной поток.       - Ох-х-х…       Сероглазый экзекутор улыбнулся легонько – «шалость удалась!» Действуя одновременно массажёром и свободной рукой, он чутко следил за реакцией своей любимой: если получал на какое-то действие ответное движение или лёгкий вздох, немедленно повторял его несколько раз, запоминая. Сладкая пытка не должна быть излишне долгой, иначе нервные окончания перестанут реагировать на раздражитель и весь эффект пойдёт насмарку – это Владимир знал по собственному опыту. Нужно было заканчивать.       - Переляг на кровать и снимай водолазку. Приступаем ко второй части марлезонского балета… – тихонько промурлыкал он над чутким ушком.       С трудом разлепив полупьяные от удовольствия глазки (а в барышне, стоит напомнить, ещё и кружка глинтвейна плещется), Аня без всякого смущения стянула верхнюю часть одежды. С ехидным хмыком Владимир узрел верх купальника, знакомого по парочке вечеринок прошедшего лета у бассейна Долгоруких. Барышня не пожелала демонстрировать ему своё нижнее бельё, найдя выход в общепринятой пляжной одёжке? Отлично, нашим легче! Верх небесно-голубого комплекта не имел бретелей, идеально держась на хозяюшке за счёт превосходной упругости упакованных в него форм, а низ… Не подумала юная нимфа о том, что нижняя половина одеяния имеет на боках две металлические застёжки, благодаря которым снимается в наносекунды. И это Владимира обрадовало и насторожило одновременно. «Спокойно, Корф, и не так тяжело бывало – справлялся. Просто не думать о том, как легко расстёгивается Анечкин купальник. Не думать! Неужели ради своей девочки трудно совладать с соблазном каких-то застёжек? Трудно, ой как трудно…»       Коварный искуситель помог девушке перебраться на кровать и невинным тоном предложил вкрадчиво:       - Снимай сразу брючки, чтобы потом не отвлекаться от массажа.       - Зачем? – тревога вновь вернулась.       - Как зачем? Массаж ног тоже входит в проигрыш.       - Но мы же говорили только о спине…       - Ошибаетесь, мадемуазель, – нежно, как засыпающему ребёнку, улыбнулся ей Владимир. – Мы вообще не говорили об области распространения моего массажа. Твой на рёбра – это да, это оговаривали. А мой – вся поверхность твоей кожи… Я так решил.       - Что? – возмутилась Аня, сверкая глазами. – Какая ещё вся?       - Ну, – Корф плавно провёл ладонью по воздуху вдоль всей её фигурки, – такая… От макушки до пяток. С макушки мы уже начали. К массажу макушки претензии есть? – не успела девушка рта раскрыть, как он ответил сам себе: – Претензий нет. Продолжаем приятно-оздоровительно-омолаживающие процедуры. Снимай брюки и ложись на живот. Скрещенные ладони подложи под лоб и расслабься.       Пока Владимир вёл себя как настоящий массажист и ничего особенного себе не позволял. Поколебавшись несколько секунд, Аня стянула мягкие трикотажные спортивные брючки и улеглась в требуемую позу.       Довольно улыбнувшись, Корф поставил возле изголовья кровати на пол открытую бутылочку с водой и приступил практически к священнодействию. Медленно склонившись к изящной шейке, он плавно провёл кончиком языка вдоль границы небрежно откинутых вверх волос. Затем язык повторил тот же путь с чуть более ощутимым нажимом. Влажный след спустился чуть ниже, обвил выступающий верхний позвонок.       - Что ты там делаешь? – раздался тихий, как вздох, вопрос из-под спутанных локонов.       - Массаж. Как и обещал. Лежи и наслаждайся.       Умелый язык неспешным движением скользнул в сторону плеча… И тут VIP-клиентка импровизированного салона «Массаж от Корфа» сообразила, ЧЕМ касается её кожи этот бесцеремонный тип.       - Ты! Что?! Ты… – Анна попыталась вскочить, но не тут-то было: нахал просто прижал её к кровати всем телом, на плечи весомо, но очень аккуратно легли сильные ладони.       - Зачем так нервничать? – мягким, ровным, бархатным своим тоном нашёптывал сероглазый змей. – Я же тебя не кусаю? Нет? Я тебе больно не делаю? Тоже нет? Прикосновения приятные, Анечка?       - Но… это же…       - Да, это мой язык. Я делаю тебе язычковый массаж. Это очень древняя практика. В то далёкое время его делали рабы своим господам, охочим до экзотических ощущений, – нежность и размеренность в голосе буквально гипнотизировали Аню, она уже не вырывалась, впитывая ласкающие слух нотки едва ли не всей кожей головы. – Я рад сегодня быть твоим рабом, дарить тебе удовольствие… Много удовольствия… Так много и так долго, как ты этого захочешь. Одно твоё «нет» – и всё закончится. Только одно твоё слово, и я тут же уйду. Веришь мне, Анечка?       - Я… я не знаю… – голова шла кругом, обещанием блаженства манил не только голос, но и тепло рук на плечах.       - Давай попробуем, Анечка. Одно твоё «нет» – и я остановлюсь в любой момент. Я обещал твоему брату. А он пригрозил меня пристрелить, если ты останешься недовольна.       - Рискуешь… – уже сдаваясь, Анна ещё пыталась держать лицо.       - Да… я такой… – возвращаясь к прерванному занятию, Владимир осторожно обвёл языком раковину маленького ушка, втянул в рот мочку вместе с крошечной золотой капелькой.       Анна легонько вздрогнула и резко выдохнула. Корф снял захват, плавно проведя ладонями по предплечьям. Попытки вырваться не последовало. Экзотический живой массажёр, трепетный и влажный, опускался постепенно по шее и плечам всё ниже, ниже… Периодически приходилось делать небольшой глоток воды. Даже не глоток, просто смачивать весь рот, освежая, и продолжать изысканную пытку наслаждением. Когда процесс дошёл до полоски купальника, Анна даже не отреагировала на наглость массажиста, без спроса щёлкнувшего застёжкой лифа. Тут временно подключились нежные ладони, слегка растирая бледный след на спине, давая языку и губам, моментами нагло пользовавшимся близостью к шелковистой девичьей коже, небольшой отдых. Анна с огромным трудом сдержалась, чтобы не прогнуться и замурлыкать. Спускаясь всё ниже, Владимир решил не отказываться от вовлечённых в процесс массажа рук. Теперь там, где прошёлся язык, следовало мягкое поглаживание, растирание, в нужных точках – надавливание. Безупречное тело плыло на волнах удовольствия, все мысли растворились в полумраке комнаты, оставив в голове лишь медово-золотистый сладкий туман. Губы и язык ласкают впадинки крестца, ладони широкими движениями охватывают полукружия ягодиц… обнажённых ягодиц… Бикини расстёгнуто… Не важно… Совсем не важно и не стыдно… И очень приятно. Уверенные в своём праве руки слегка раздвигают упругие половинки, в разделяющую их складочку ныряет бесстыдный язык, продвигаясь к…       - Ах-х-х! О-о-о…       Не помня, как оказалась перевёрнутой на спину, Аня металась по подушке, судорожно глотая раскалённый воздух пересохшими губами, когда рот Владимира завладел её затвердевшим соском. Он уже не пытался делать вид, что сеанс массажа продолжается, лаская, возбуждая, подчиняя себе волю, напрочь отключая разум, внушая свои стремления и желания, передавая, вливая сквозь поры разгорячённой кожи кипящие чувства и едва сдерживаемое вожделение.       Под его изощрёнными ласками девушка почти теряла сознание, утратив ощущение реальности, понятие о правильном и грешном… Следуя зову своей женской сути, полностью раскрылась перед своим нежным мучителем, повинуясь властным движениям опытных рук, оплела стройными ножками обнажённые бёдра Владимира.       - Девочка моя, любимая, открой глазки… Посмотри на меня, пожалуйста, – целуя желанные губки, Корф из последних сил старался остаться с ней честным и не красть девственность без осознанного согласия любимой, пользуясь состоянием, до которого её довёл. – Люблю тебя, хочу тебя, безумно хочу, сейчас… Ты будешь моей? Анечка, счастье моё… Ответь, Анечка…       С трудом распахнув мутные от возбуждения глаза, девушка еле слышно шепнула:       - Да…       - Хочешь меня? – почти сходя с ума от желания, Владимир пытался до конца убедиться в готовности Анны к этому шагу.       - Да, – уже гораздо увереннее.       - Согласна расстаться с невинностью?       - Да!       С рыком голодного хищника мужчина решительно ворвался в узкую горячую глубину, замер, выпив ласковым поцелуем тихий стон боли.       - Всё, всё, моя маленькая, теперь будет только хорошо, – успокаивал Владимир, пережидая неизбежный дискомфорт первого вторжения.       Древний танец двух тел вступил в свои права, следуя извечным инстинктам. Мужчина вёл свою женщину в мире плотской любви изведанными путями, не узнавая ни самого себя, ни своих ощущений. Всё с нею было не так, как с другими. Он сам чувствовал себя девственником, впервые познающим женщину и отдающим ей всего себя. Владимир никогда не был в постели эгоистом, не думающим об удовольствии партнёрши, но сейчас ему совсем не важно, получит ли он сам бурный финал, главное – наслаждение девочки, подарившей ему себя без остатка, доверившей самое сокровенное. Услышав сдавленный крик, ощутив ни с чем не сравнимую сладкую дрожь хрупкого тела, он почувствовал себя на седьмом небе ещё за минуту до того, как самого накрыло цунами крышесносного оргазма.