Шахматы, языкознание, массаж и прочие обстоятельства

      Репнин четвёртый раз сходил в кухню покурить в приоткрытую форточку. Лиза с трудом сдерживала рыдания, методично превращая в клочки бумажные салфетки. Перед ней на столе вырос небольшой белоснежный сугроб. Чтобы занять себя и скоротать время, Наташа позвала Мари приготовить какие-нибудь лёгкие закуски к шампанскому. Андрей невидящим взглядом уставился на огонь, обнимая прижавшуюся по-детски бочком Соню.       - Андрюша, может быть, он её действительно очень любит?       - Не знаю, малышка, – тяжело вздохнул брат.       - Но Володя же не сделает Ане ничего плохого? Ведь нет же ничего страшного в простом массаже?       Поглядев в ясные, наивные глазки сестрёнки, Долгорукий грустно улыбнулся.       Лиза взвизгнула истерично:       - Простой массаж?! Больше часа?! Не говори глупостей, Соня! Такая же… такая же, как все его б… – захлебнулась нецензурным словом, затихла, уронив лицо в руки.       - А если так переживаешь, что не ты сейчас там, с ним, то чем ты от всех «таких» его дам отличаешься? – безжалостно урезонил брат. – Не знаю, правильно ли я поступил, не вмешавшись в это… Но Аня совершеннолетняя, она может решать сама. Да и Корф…       - Что Корф?! Ну что Корф?! – щёки Лизы были мокрыми.       - Он обещал нам, что ни к чему не будет Аню принуждать. Только она решит, что будет, а что нет.       - Конечно, а у него будто бы бывают варианты! Перед ним любая сама ноги раздвигает, стоит ему только пальцем поманить!       - Лиза! – в ужасе от слов сестры вытаращила Соня испуганные глазки.       - А что Лиза?! Да ну вас всех, – она отвернулась, закусив губу, глотая злые слёзы.       К Долгоруким робко подошла Мария.       - У нас с Наташей всё готово к празднику. Мы сделали немного канапе и нарезали фрукты. Есть ещё шоколад. Уже больше одиннадцати, скоро будет ваше Рождество. Может быть, нужно постучать в дверь и напомнить Ане и Володе, что осталось мало времени? Или вы считаете, что их не стоит беспокоить? – не зная всех тонкостей взаимоотношений между людьми в чужой стране, она пыталась выражаться очень деликатно.       Поколебавшись, Андрей пробормотал нерешительно:       - Я… мы… мы слишком взволнованы сейчас. Может быть, ты могла бы напомнить им о времени?       - Я? Да, разумеется, – Мария не была уверена, что она является лучшим парламентёром, но как лицо почти постороннее, не связанное родством ни с кем из присутствующих, была хотя бы беспристрастна. Ей одинаково нравились и Аня, и Владимир. Ободряюще улыбнувшись Андрею, девушка отправилась наверх.       * * *       Первое, что Анна увидела, когда к ней вернулась способность ощущать реальность, были глаза. Нежные, бархатные, излучающие ласку.       - Привет.       - Привет, – она даже немного удивилась. Ей казалось, что она не в силах заставить двигаться ни единую клеточку своего тела. Но губы шевелились.       Потом она почувствовала, как тёплая рука погладила по щеке, спустилась к шее, плечу.       - Как ты?       Девушка прислушалась к себе. Лёгкость… Покой… Счастье! На лице сама собой расцвела светлая улыбка.       - Устала, моя хорошая?       - Нет.       - Болит где-нибудь?       - Всё хорошо.       - Теперь ты меня не боишься?       Разглядев в полумраке догорающей свечи открытую, радостную улыбку, Аня коснулась мужских губ осторожными пальчиками.       - Теперь нет. И больше не буду.       Поймав ртом тоненький мизинчик, Владимир легонько поцеловал и потянулся за остальными.       - Я рад. Я очень этому рад. Знаешь, Анечка…       Его прервал осторожный стук.       - Простите, – раздался из-за двери мелодичный голосок с мягким акцентом, – я не хочу помешать, но мне нужно спросить. Скоро полночь, будем праздновать Рождество. Вы будете приходить вниз или нам не нужно вас ждать?       Молодые люди переглянулись, смущённо захихикав. Скоро полночь! Они провели в уединении неприлично много времени! Казалось, прошло не больше получаса, а на самом деле… Представив, под прицелом каких взглядов придётся спускаться вниз, Аня покраснела. Успокаивающе коснувшись её губ невесомым поцелуем, Владимир громко ответил:       - Да, Мари, мы идём! Буквально пять минут! Без нас не начинайте!       - Хорошо, мы вас ждём, – даже через дверь по голосу Маши было понятно, что она улыбается.       Анна коснулась щеки довольного мужчины:       - Володя, я хотела сказать… Мне… в общем… – она уткнулась лбом ему в грудь: – Не судьба моему братику пострелять по живым мишеням, вот.       Приподняв за подбородок раскрасневшееся личико, Корф накрыл дрожащие от смущения губы жадным ртом, обласкал, поблагодарил, успокоил.       - Ну что, надо идти? Суровая действительность нас ждёт, – с лёгким вздохом констатировал Владимир.       - Ты иди, а я через минуту, хорошо?       - Тебе нужно привести себя в порядок. Я сейчас помогу.       - Не надо, я сама! – смутилась Анна.       - Анечка, не надо меня стеснятся. Я сейчас помогу всё сделать гораздо быстрее и аккуратнее. Вот, сейчас мы возьмём это полотенце, смочим остатками воды из бутылки, – он ловко проделал всё необходимое и потянул покрывало, которым была укрыта девушка.       - Володя, я сама могу! – Аня вцепилась в ткань намертво, как в последний бастион защиты.       - Не сомневаюсь, – мужчина мягко погладил её по руке. – Но я счёл бы за честь, если бы ты мне доверилась. Ещё раз. К тому же, у нас всего четыре минуты времени, а у меня получится быстрее. Ну, малыш, не упрямься, давай оботру. Я буду очень нежен… – в его голос вернулись бархатно-манящие нотки, и Анна закатила глаза в притворном ужасе.       Со смущённой улыбкой позволив соблазнительному тирану сделать с собой всё, на чём он настаивал, за послушание она получила в награду сладкий поцелуй и помощь в экстренном одевании.       Когда счастливая парочка, старательно сохраняя спокойное выражение на лицах, спустилась вниз, компания попыталась не акцентировать на их появлении особого внимания. Правда, получалось это с огромным трудом. Разве что только Михаилу было легче смотреть в сторону, а не на излучающую каждым жестом, взглядом, вздохом беспредельное счастье Анну. Видеть же физиономию удачливого соперника он не мог вовсе, боясь прочесть там что-нибудь такое, из-за чего захочется его просто убить. К Репнину подошла с двумя кружками подогретого глинтвейна Лиза.       - Остатки дневной роскоши. Делюсь. Будешь?       Приняв из рук Лизаветы согревающий напиток, Миша усмехнулся, глядя на её припухшие от недавних слёз глаза:       - Поминки по разбитым мечтам?       - А, пусть будет так. Что нам с тобой уже терять?       - Действительно, – со вздохом согласился он, легонько чокаясь с коллегой по несчастью.       Закончив последние приготовления, Наташа и Мари позвали народ на лёгкий фуршет с шампанским, до полуночи оставалось совсем недолго. Сесть решили на шкуры у камина, никто из присутствующих никогда ещё не встречал Рождество у огня. Владимир не выпускал Анну из объятий ни на минуту, им не были помехой ни насмешливые взгляды, ни лёгкое смущение возлюбленной. Они ежесекундно наслаждались своим счастьем. Получившая прописку на коленях Корфа девушка постаралась не думать ни о чём и ни о ком, кроме мужчины, ставшего центром её мироздания.       Тосты, поздравления, пожелания, разговоры обо всём сразу и ни о чём конкретно – компания засиделась далеко за полночь. Даже Лиза, которая могла бы, в отличие от Михаила, собиравшегося с мужчинами спать здесь, на диванах, давно уйти наверх, в одну из обогреваемых спален, не спешила покидать уютную вечеринку. Сидя возле Репнина, она чувствовала плечом тепло мужского тела, ощущала лёгкий аромат его дорогого парфюма – и это почему-то навевало на её потрёпанную сегодняшними переживаниями душу странный, необъяснимый покой. Миша-друг, Миша-будущий родственник… Он на миг повернул голову и она моментально увязла в теплоте его янтарно-охровых глаз. Репнин давно уже отвёл взгляд, а Лизе всё чудились золотые искорки на лучистой радужке.       Когда Сонечка душераздирающе зевнула, Андрей скосил глаза на часы, стилизованные под ходики с кукушкой: третий час. Народ засобирался на боковую. Как и решили утром, девушки расходились по двум спальням, джентльмены оставались внизу. Последней поднялась Аня, которая всё никак не могла вырваться из цепких загребущих лап Владимира.       - Корф, будет тебе! – поддела его Наташа с лестницы. – Дай человеку отдохнуть, сам ведь уморил сегодня!       - Ох и язва ты, Наталь Санна! За что тебя только Дюша любит!       - Тебе не понять! – фыркнула Репнина и скрылась наверху.       Через непродолжительное время в коттедже наступила сонная тишина.       Утро принесло две новости: закончился буран и бесследно исчез Володя Корф вместе со всеми вещами.