Не проходи мимо

Дин сделал вид, что внимательно посмотрел на водительские права женщины, и вернул их ей обратно. — Простите, но вы не выглядите так, словно вам всего на день больше двадцати, — сказал он, улыбаясь ей. — Вы подняли мне настроение, — ответила она, слегка покраснев и взглянув на свою спутницу, сидящую напротив. — Итак, я ничего не нарушаю. Дин не пропустил кокетливую нотку в ее голосе и соответствующе ответил: — Да, ничего не нарушаете, — повторил он, и его голос упал на полтона. — Арбузный мартини, а Вам, мисс? Что я могу предложить Вам? — и после того, как пожилая дама попросила холодный чай, Дин почувствовал себя в своей тарелке и начал рассказывать о специальных предложениях дня. — Если Вы желаете только перекусить, я советую Вам наше суфле, представляющее собой запеченный с двух сторон Грюйер* с артишоками и укропом. Оно прекрасно подходит как стартовое блюдо, если Вы захотите продолжить трапезу. Кроме того, наш шеф-повар приготовил рыбное ассорти, и оно весьма аппетитно, — сказал Дин, стараясь не подавиться при мыслях о сырой или запеченной рыбе, подающейся вместе с головами, хвостами и щупальцами, или чем там еще. — Взгляните в меню чуть правее… мы можем предложить симпатичное филе миньона, пропитанное чесноком, настоявшееся на вине вместе с гарниром — чудесным картофелем фри… это очень по-французски для французского фри, — добавил он, подмигивая. — Вы можете несколько минут подумать над этим и полистать меню, а я пока принесу Ваши напитки. Уходя, он понял по их смеху, что получит неплохие чаевые. Дин никогда не собирался работать во французском ресторане в Малибу, но зарплата и чаевые были хорошими, так что он сжал зубы и заставил себя выучить иностранные слова, которые приходилось использовать ежедневно. Это место, La Brasserie, было весьма аутентично декорировано или, по крайней мере, так ему говорил старый хронометрист Жак, которому принадлежал ресторан, и он постоянно повторял это Дину и всем остальным, кто его слушал. Полы были выложены черно-белой клеткой, на темных панельных стенах висели большие зеркала. Их окружали отполированные латунные рамы, точно так же были начищены и деревянные вставки. Оба окна были прикрыты красными шторами, придававшими им драматичный вид, так же была украшена и дверь, что вела через гостиную к внутреннему дворику. С него открывался прекрасный вид на океан со скалы, на которой был расположен ресторан. Направившись к бару, Дин положил заказ и хотел было проверить, как продвигается на кухне приготовление заказанного им до этого обеда, но Майк, другой официант, пошел за ним и ударил рукой о панель. — Что случилось? — Дин посмотрел на него. — Парень, который приходил прошлой ночью, вернулся. Это мудак, который не оставил чаевых. Я не буду обслуживать его. Он заставил меня прыгать через обруч, а потом… Взгляд Дина переместился к дворику, который был виден через открытые двери, и увидел сидящего за столом посетителя. Он тоже заметил его предыдущей ночью. Что-то в нем заставило Дина почувствовать интерес. Этот человек был худым, одетым в деловой костюм и смотрел он так, словно был выше всех остальных, будто был своего рода особенным. Совершенно не тот тип парней, который Дин находил привлекательным, если только ночная работа еще не изменила его. Возможно, все дело в его «приземленности»: грубые ладони и развязное поведение позволяли ему с легкостью вытягивать деньги у бизнесменов. Он облизал губы. — Я… я подожду, пока он определится. — Что? — Я возьму твой стол. Никогда бы не подумал, что сделаю что-то для тебя, — хлопнув Майка по спине, Дин прошел на кухню, положил заказ с закуской, проверил другой, затем вернулся и схватил напитки для дам. Обслужив их и отправив заказы поварам, Дин провел рукой по волосам, поправил длинный черный фартук, который носил на работе, и направился во внутренний двор. День был теплым, и солнце светило довольно жарко, но навес над двориком бросал хорошую тень. В легком ветерке витал едва ощутимый аромат океана. В него вплетался и легкий запах лука, жарящегося на гриле, и другие аппетитные запахи с кухни. Мужчина смотрел вниз, изучая меню, когда Дин подошел к нему и поставил на стол корзиночку с хлебом и маслом. Неожиданно посетитель вскинул сияющие синие глаза, встретившись с Дином взглядом, и у Дина перехватило дыхание. Собравшись, он произнес: — Добрый день, добро пожаловать в La Brasserie. Могу я предложить Вам что-нибудь выпить? — Да, — тихо ответил мужчина, — я бы попросил бокал Красной Луары 1989 года, — его взгляд медленно дрейфовал по Дину, казалось бы, изучая каждый его дюйм. Он посмотрел на имя Дина на маленькой латунной табличке. — Дин. В позднем латинском — «decanus», предводитель десятерых, или просто «лидер», — мужчина замолк и склонил голову набок, вновь встречаясь взглядом с Дином. — Принесите мне любую закуску, которая подойдет к вину. Я бы хотел какую-нибудь жареную рыбу на ужин и соответствующий бокал белого вина в качестве сопровождения. Десерт… что-нибудь с фруктами, думаю. — Просто лидер сделает, — чуть флиртуя, ответил Дин, хотя должен был признать, что знание латыни этим человеком обескуражило его. Знание латыни и то, как взгляд мужчины проникал в душу. Конечно, это было неплохо — то, что в действительности посетитель не мог заглянуть в самую его суть, особенно сейчас, когда, как предполагал Дин, от нее осталась только черная грязь. Человек на секунду нахмурился, а затем слегка улыбнулся, кивнув. — Лидер. Если вам так хочется. Едва ли не в первый раз Дин не мог точно определить, флиртует парень в ответ или нет. Он выглядел вполне серьезным, но как он мог таким оставаться, говоря подобное?.. — Красная Лаура — хороший выбор. Могу я предложить Вам безалкогольные напитки? Тогда я смогу проконсультировать Вас в зависимости от того, что Вы хотите. Отчего-то Дин чувствовал, что парень знает, что ему сейчас сказали совершеннейшую чушь относительно вина. Он перенес вес с одной на ноги на другую, ожидая ответа. — Вы можете принести мне воды вместе с едой. Сейчас только вина. Я не нуждаюсь в рекомендациях. Я сказал, чего хочу… Лидер, — он протянул меню Дину, ожидая, что тот заберет его. Ошеломленный неожиданной переменой в настроении посетителя, Дин пытался понять, что сказал не так. Может быть, Майк был прав, и этот парень просто мудак. Но, когда Дин взял меню, и его пальцы коснулись ладони мужчины, дрожь пробежала по его руке вверх и заставила тупо взглянуть в глаза посетителя снова. Замешательство в его взгляде вытряхнуло Дина из задумчивости. — Верно, вино, — Дин кивнул и поспешил вернуться внутрь ресторана. Он поставил в очередь заказ на вино и попросил закуску, затем обслужил другой столик. К тому времени, когда он получил еду и вышел во внутренний дворик с ней и стаканом воды на подносе, Дин увидел, что человек опустил взгляд и что-то читает. Когда тот поднял взгляд, он выглядел раздраженным, словно его прервали или задерживают. — Простите, кухня сегодня очень занята, — Дин поставил сбоку от мужчины тарелку с тонко нарезанными кружочками колбасы, сыра и паштета. Затем он опустил корзину с крекерами и стакан с водой, показал бутылку вина посетителю, ожидая его одобрения. — Еда здесь хороша, — протянул мужчина, — неудивительно, что кухня занята, — он взглянул на закуску и издал тихий звук, который мог быть одновременно и знаком одобрения, и недовольства, а потом его глаза наткнулись на бутылку. — Я нахожу странной практику демонстрации мне того, что я заказал, как будто я могу поменять свое мнение. Или словно вы пытаетесь обмануть меня и напоить менее дорогим вином. Да, этот сорт меня устраивает, и мне нет необходимости нюхать пробку. Половину бокала для начала, Лидер. Спасибо. — Да, сэр. Дин действительно не знал, отчего вино подают вместе со всеми этими бесполезными обнюхиваниями, почему бутылку вертят в руках и смотрят на свет, если больше половины посетителей, по сути, знают о вине так же мало, как и он сам; поэтому Дин не стал спорить с мужчиной. Он быстро откупорил бутылку и только сейчас осознал, как быстро бьется его пульс. Черт, он не чувствовал себя так с кем бы то ни было последние несколько… хорошо, с того момента, как с Сэмом случилась эта авария. Было неплохо узнать, что кто-то еще может взволновать его, если бы только этому чуваку не было целиком и полностью наплевать на Дина. Облизнув губы, Дин взял бутылку в одну руку и потянулся за бокалом посетителя. Мужчина в тот же момент поднял его и в ту секунду, когда их пальцы соприкоснулись, тело Дина отреагировало на прикосновение. Он едва начал наливать вино, а глаза этого человека приковали его взгляд, полностью парализовав Дина, словно он был каким-то подростком из старшей школы с его первой влюбленностью. — Какие-то проблемы, Лидер? — мужчина слегка склонил голову, снова изучая его. — Ваш учащенный пульс и взгляд ваших глаз говорят о том, что вы находите меня привлекательным. — Что… — похоже, Дин не просто начал наливать, а не останавливался все это время. Красное вино расползалось по безупречно белой скатерти. Его было слишком много, чтобы впитаться в ткань, и жидкость потекла с края стола прямо на колени мужчины. — Дерьм… Мне так жаль! — отставив бутылку, Дин выхватил салфетку и опустил ее на колени посетителя, тут же используя вторую, чтобы протереть стол. — Я не знаю, как это… — Манускрипт! — воскликнул мужчина, подхватывая листы пергамента, которые он читал. Вскочив на ноги, он случайно толкнул Дина. — Они бесценны! Они уникальны! Оригинал Евангелия! — крикнул он, очевидно, в ярости. Он метнулся внутрь ресторана, унося пергамент с собой. — Черт, черт, черт, — бормотал Дин. Он пытался навести порядок как только мог, пока Жак не подошел ближе и не потребовал рассказать о случившемся. Дин объяснил, что случилось, и вернулся в ресторан, чтобы взять новые столовые приборы, скатерть и заказ для посетителя. …Жак потер шею, когда один из клиентов принялся качать головой и цокать. — Это был несчастный случай, месье, все будет исправлено, — произнес Жак. — Возможно, но вы должны что-то предпринять в отношении официанта, вешавшегося на посетителя. Он строил всем глазки и, я полагаю, дотронулся до джентльмена. Нахмурившись, Жак посмотрел в сторону ресторана, ища Дина, уже бывшего на обратном пути и заново сервировавшего стол с помощником с тележкой. — Он дотронулся до него? — Ах, да. Мужчина возражал и затем… — посетитель указал на окрашенный вином стол. — Merci за неравнодушие к произошедшему. Жак сразу же направился к Дину и попросил его зайти внутрь. По пути к кабинету он приказал Майку взять всех клиентов Дина. — Это было случайно, — удивляясь, что его ведут в офис из-за такой частой неудачи, как разлитое вино, начал объяснять Дин. — Я разберусь с парнем… — Non. Ты возьмешь свои вещи и уйдешь, я не потерплю твоего… — Жак неопределенно взмахнул ладонью. — …бизнеса здесь. — Моего что? — Я прикрывал глаза на твои… занятия, но это, твои гнусные предложения здесь, в моем ресторане, это… это неприемлемо. Убирайся. — Но… — Я все сказал, убирайся. Я рассчитаю тебя утром. — Это чушь. Черт возьми, это было случайно. Это не имеет ничего общего с… Он сказал, что я запал на него? — требовательно спросил Дин, горячась. Видя, что Жак просто указывает на дверь, Дин сорвал с себя фартук и бросил его на стол. — Отлично, возьми свою работу и засунь ее себе в задницу. Выйдя вон, он захлопнул за собой дверь, перекинулся парой слов с официантами и направился к стоянке. * Кастиэль потратил добрых десять минут в ванной комнате с манускриптом, бережно оттирая его от вина. Пару раз, суша листы, он убедился, что вокруг никого нет, и что-то ласково сказал им. Пергамент слабо засветился, и винные пятна исчезли, поврежденные строчки текста потемнели и обновились сами собой. Кастиэль вздохнул с облегчением. Возраст манускрипта был его сутью, иначе бы он не смог устранить повреждения. Кастиэль посмотрел на свое отражение в зеркале. На его костюме было лишь несколько капель вина. Он мог бы очистить одежду от пятнышек, но это вызвало бы вопросы. Нет, он собирался оставить их. Обрадованный спасением манускрипта, он вернулся в ресторан. Подойдя к своему столу, он обнаружил, что его поменяли на новый. Сев за стол, Кастиэль положил манускрипт обратно в кейс. Он решил прочитать его позже, когда не будет ни малейшего шанса повторения инцидента, способного повредить пергамент. Майк медленно приблизился к посетителю, принося новую тарелку с ассорти. Вино уже было на столе. — Вы вернулись, сэр. Сожалею о произошедшем, владелец ресторана подойдет к Вам, чтобы поговорить. Он передал, что Вы ничего не будете должны за ужин, и хотел, чтобы Вы знали, что можете принести счет из прачечной и счет за отмывание книги, и мы позаботимся о них, — сухо произнес он. — Что-нибудь еще? Кастиэль взглянул на официанта, обслуживавшего его в прошлый визит. — Я в состоянии очистить страницы манускрипта, вас это не касается, — Кастиэль опустил взгляд на костюм, — и это тоже не имеет никакого значения. Да. Мне необходим мой официант. Где он? — Он ушел. Теперь я ваш официант. Могу я обслужить вас? — взгляд мужчины окинул дворик. — Ушел? Что вы имеете в виду? — прищурился Кастиэль. — Он покинул ресторан. Его уволили, — пробормотал Майк, и его взгляд на короткий миг встретился с глазами мужчины. — Мистер Жак считает, что посетитель всегда прав. Когда он услышал, что произошло… то, что было... Что я могу вам предложить? Кастиэль уставился на официанта. — Это была случайность, — нахмурился он, почувствовав, что официант не хочет иметь с ним ничего общего. — Позвольте мне поговорить с мистером Жаком. Официант кивнул и поспешил обратно в ресторан. Владелец быстро вышел наружу, на ходу заламывая руки. Кастиэль пронзил его взглядом. — Пролитое вино было случайностью. Не было необходимости увольнять мальчика. Он не нанес никакого вреда. — Хорошо. Все хорошо. Официант уже обслуживает Вас, Ваш ужин вскоре будет готов, — произнес владелец, видя, что посетитель едва притронулся к закуске. — Пожалуйста, думайте о хорошем и получайте удовольствие от еды, месье. Кастиэль вздохнул. Вряд ли он мог что-то сделать, кроме как, очевидно, с извинениями вернуть молодому человеку его работу обратно, купив при этом ресторан и потребовав снова взять Дина в штат. Однако он сомневался, что работа официантом была мечтой молодого мужчины. — Как фамилия молодого человека и где он живет? — возможно, Кастиэль мог бы сделать хоть что-то, чтобы помочь мужчине найти другую работу. «Вина, — понял он. — Я чувствую вину. Но я ничего не сделал. Странно», — подумал он. — После того, что он сделал? — Жак поднял брови в удивлении. — Его зовут Дин Винчестер, но, что касается его адреса, я не могу предоставить его Вам. Он… я могу сказать, что он очень находчив и трудится на других работах. Не создавайте себе проблем, oui? — полагая, что разговор окончен, Жак вернулся внутрь ресторана. Пятнадцатью минутами позже Майк принес основное блюдо. Подвинув едва тронутую закуску в сторону, он поставил тарелку сбоку от Кастиэля. — Филе палтуса с легким кремовым соусом, картофелем и спаржей. Желаете ломтик лимона? — Да. И немного вина, — заказав хорошее белое вино, Кастиэль взглянул на бейдж официанта. — Майк, я беспокоюсь относительно мистера Винчестера. Я не понимаю, почему его уволили всего лишь за то, что пролил немного вина, но управляющий, кажется, твердо уверен, что я ничего не могу сказать в его защиту, заставив пересмотреть решение. Где я могу найти Дина? Управляющий заверил, что у молодого человека есть другая работа. Вы знаете, где его можно найти? Если это увольнение станет для него причиной финансовых трудностей, полагаю, я могу помочь найти ему другую работу. Какова стандартная зарплата, на которую может рассчитывать официант хорошего ресторана? На лице Майка проступило недоверие. — То есть Вы запали на него и его уволили из-за того, что он попробовал подкатить к Вам? Держу пари, что он даже не прикасался к Вам. Забудьте, я ничего Вам не скажу. Вы не можете оставить даже гребанных чаевых, и я должен поверить, что Вы решили дать ему денег по доброте душевной? — его недоверчивое фырканье перешло в передергивание плечами. — Вперед, рассказывайте сказки и обо мне, если хотите. — Запал на…? — Кастиэль понял спустя мгновение, что Майк имел в виду. — Я не «западал» на него, и он не «западал» на меня. Я не знаю, откуда пошла эта ложь, но точно не от меня. Чаевые? — Кастиэль вздохнул в растерянности. Он был на Земле только пять лет, и еще должно пройти девяносто пять, прежде чем закончится его наказание и он сможет вернуться на Небеса. Ему досталось тело богатого бизнесмена, бывшее пустым, которое можно было легко занять. Даже после пяти лет осталось так много вещей, которые он не понимает… конечно, первые несколько лет Кастиэль потратил на изучение того, как вести бизнес. Это было довольно-таки похоже на стратегию ведения боя, только с использованием законов, экономики, денег и слов, а не мечей. — Я помогу найти ему работу. Пожалуйста. Где я могу найти мистера Винчестера? — Кастиэль использовал свои несколько ограниченные возможности, чтобы «подтолкнуть» Майка. — Забу… — Майк моргнул. — А. Он работает на улице в Западном Голливуде поздно ночью, — почти неохотно с его губ сорвалось чуть больше слов, давших бизнесмену некоторые детали о том месте, где Дин проводил время. — Думаю, он еще работает в гараже у Берта, но я не знаю его дни. — Благодарю, — произнес Кастиэль, отпуская его из-под своего влияния, и вернулся к своему ужину. — Пожалуйста, принесите мне мое вино и дольку лимона. * Дин подъехал к воротам открытой стоянки Центра Реабилитации и Ухода имени святого Рафаэля и припарковался под тенью кленов. Центр находился в предгорье, окруженном деревьями, и из-за этого казалось, что находишься не в пятнадцати минутах от города, а гораздо дальше. Здесь расположилось основное здание с медицинскими офисами и новыми терапевтическими кабинетами и три этажа квартир для работников заведения. Кроме того, вокруг были разбросаны около двадцати маленьких летних домиков с идеально освещенными гладкими дорожками к главному строению, садиками и маленьким рестораном. Медсестры и терапевты в униформе спокойных голубых или зеленых цветов сопровождали пациентов на лечение и помогали вернуться обратно, многие из них постоянно носили на лицах готовые улыбки. Дин прекрасно знал, что он платит за эти улыбки, платит бешеные деньги за это место. Открыв дверь, он вышел из машины и облокотился на крышу Импалы, успокаивая себя. Конкретно сейчас Сэм должен закончить лечение на сегодня и быть в своем домике, отдыхать или смотреть телевизор. Он знал, что Дин придет рано и расскажет всю правду. Но на самом деле он скажет брату, что у них все хорошо, что его безболезненно продержат на этой работе, пока он не найдет другую. Это было правдой для Сэма. Дин сделает что угодно, чтобы оставить Сэма здесь, чтобы позволить ему получать экспериментальное лечение, которое уже так сильно помогло. Четыре месяца назад врачи госпиталя сказали, что его брат навсегда останется на системах жизнеобеспечения, никогда не начнет снова говорить или двигаться, что нужно смириться с этим. Они ошиблись. В Центре святого Рафаэля для Сэма сделали все возможное и невозможное, и отступать уже было нельзя. Со вздохом закрыв дверь автомобиля, Дин направился к проходу рядом с главным зданием и прогулялся мимо аллеи, похожей на парк, уступая дорогу медсестре, толкающей вперед инвалидное кресло с пациентом. Он кивнул им и пошел дальше. Умиротворяющий день. Светило солнце, было тепло, но не слишком жарко, и пели птицы. Все было прекрасно, за исключением его собственного дня на работе. Дин планировал найти что-то другое уже в ближайшие дни. Может быть, ему даже не придется продавать себя или красть, заниматься чем-то, чего он старался не делать, в основном потому, что если с ним что-то случится, то некому будет быть здесь и помогать Сэму. Поднявшись по деревянной лестнице на небольшое крыльцо, Дин открыл дверь и прошел внутрь. — Это я, — объявил он, проходя в жилую комнату, в которой стояла больничная кровать, немного мебели и телевизор, а также его собственная постель у противоположной стены. Дин снял куртку и повесил ее на спинку стула возле обеденного стола, затем подошел туда, где сидел Сэм. — Ты все хорошо сегодня делал? — спросил он, опуская ладонь на плечо Сэма и улыбаясь, когда брат взглянул вверх — движение, которое он не мог сделать несколько месяцев назад. Сэм посмотрел на ладонь Дина, потом перевел взгляд на его лицо и выдавил улыбку. Он с усилием повернул голову — так, чтобы посмотреть на свои колени, на которых лежала его ладонь, сжимающая пульт от телевизора. Он медленно поднял руку, дрогнул и отвернулся, досадуя от отсутствия контроля над мелкой моторикой. — Се-мь, — медленно произнес Сэм и сконцентрировался на том, чтобы надавить пальцем на кнопку. Телевизионный канал сменился на седьмой. — Вверх, — сказал Сэм, перемещая палец на кнопку громкости и увеличивая звук. — Ниже, — он снова нажал на регулятор громкости, уменьшая ее. Он позволил руке опять упасть на колени и посмотрел на Дина, широко улыбаясь — достаточно для того, чтобы его ямочки начали показываться. — Хорошо? — Хорошо? Не просто хорошо, это чертовски круто, Сэм, — воскликнул Дин, неожиданно получив отличную причину улыбнуться так же широко. — Действительно круто! Ты что-то скрываешь от меня? Это из-за нового терапевта, она… горячая штучка? — он подмигнул, засмеявшись над порицающим видом Сэма. — Мы должны отпраздновать это, — Дин пересек кухню, открыл бутылку пива для себя и налил стакан лимонада для брата. Воткнув в него соломинку, он направился обратно, подцепил ногой стул и поволок его к Сэму. Ударив стакан с бутылкой друг о друга со стеклянным звоном, Дин произнес: — За успехи! — и поднес стакан поближе к Сэму, прикладывая соломинку к его рту. Сэм сделал пару глотков через трубочку. — За-ус-х, — Сэм приложил все усилия, чтобы повторить тост. Он скорчил одну из тех расстроенных физиономий, означающих разочарование. — Зу-пех, — снова попытался он. Вздохнув, Сэм еще отпил лимонада. Он взглянул на часы и сфокусировался на брате. — Труд? — спросил Сэм, и в его глазах зажглось любопытство. Дин поставил оба напитка на кофейный столик и потер шею. — А, об этом… Меня уволили. Вообще это к лучшему, я чувствовал себя ослом, говорящим с людьми в попытке втюхать фуагра и мелкий горошек, мне это все не по душе. Но не волнуйся, я над этим работаю, — он встретил взгляд Сэма. — Кую железо, пока горячо. Мы сможем получить деньги, оформив ипотеку или взяв ссуду в банке, — он старался не утаивать мелочей от Сэма, потому что брат все равно смог бы все выяснить или начать беспокоиться. Но Дин просто не мог пересилить себя и сказать Сэму, что программа обработки чеков банка всю ночь проверяет его код подключения. Не было никаких гарантий, что Сэм не примет это на свой счет и не потребует прекратить лечение, а это не представлялось для Дина возможным. Он хотел оставить здесь Сэма для продолжения терапии. С большим усилием Сэм поднял руку и сделал поворот плечом; ему удалось положить ладонь на бедро Дина. — Га, — сказал он с небольшой улыбкой, вера ярко горела в его глазах. Он повернул голову и посмотрел на книгу Тома Клэнси, лежащую на прикроватной тумбочке возле его постели. — Книга? — спросил он Дина. Они играли в игру, в которой Дин должен был читать ему несколько страниц каждый вечер, в зависимости от того, насколько уставшим он приходил, и Сэм должен был пытаться вспомнить, на какой странице они остановились. — Один… восемь… се-мь? — Хочешь почитать? — кивнул Дин. — Почему бы нам не сделать это снаружи? Сегодня хороший день, — снова поднявшись, он посмотрел внутрь книги. — Да, ты до сих пор ботаник. Мы на сто восемьдесят седьмой, — скрывая улыбку, Дин взял пульт с коленей Сэма, положил вместо него книгу и сунул бутылку пива между его бедрами. — Подержишь? — взяв стакан Сэма, он передвинулся за инвалидное кресло и вытолкнул его на крыльцо. Дав Сэму сделать еще один глоток лимонада, он поставил их напитки на маленький столик и сел напротив брата. — Отлично, вот мы и здесь. Попытаешься читать последние слова в каждом абзаце? Сэм кивнул и принялся наблюдать за пальцем Дина, двигавшимся по словам по мере того, как Дин медленно читал вслух. Если Сэм знал слово, он периодически произносил его вместе с Дином, но ему приходилось заново переучиваться читать, точно так же, как двигать конечностями и говорить. Прошло не более получаса, когда глаза Сэма начали слипаться, хотя он изо всех сил старался бодрствовать, чтобы провести побольше времени с Дином. Он обычно недолго спал во второй половине дня, затем медсестра кормила его ужином и мыла, и Дин приходил домой на какое-то время перед тем, как снова уйти до самого вечера. Они проводили эти несколько часов вместе, иногда читали, иногда смотрели телевизор, или же, если Сэм был настроен разбираться с цифрами, они играли в карты или другие простые игры. Как только Сэм заснул, Дин закрыл книгу и откинулся назад, прикладываясь к бутылке пива. Успехи Сэма делали его счастливым, очень счастливым. И теперь, когда появлялись конкретные результаты, Дин действительно мог поверить, что в один день Сэм сможет делать все или большую часть того, что он мог раньше. Это просто займет какое-то время. Время и деньги. Деньги, которые Дин заработает. Когда солнце упало за горизонт и на улице стало холоднее, Дин вкатил Сэма внутрь домика и помог ему перебраться в кровать, чтобы он не заработал болезненные ощущения в шее из-за сна в сидячем положении. Пока он прикрывал брата легким одеялом, Сэм снова заснул. — Мы все сможем, Сэмми, я знаю, что сможем. Он точно не знал, кого из них двоих пытался успокоить. * Поскольку Кастиэль полностью не был уверен, что официант мог понимать под «поздней» ночью, он начал разъезжать вокруг рекомендованных улиц примерно с десяти вечера. Он не имел ни малейшего представления о том, какую работу Дин мог выполнять, но он останавливался возле каждого места, где видел работающих людей, например, около помощников на парковке, и проверял, нет ли среди них Дина. После того, как прошел час, Кастиэль отметил, что на обочинах тротуаров появляется больше провокационно одетых женщин. Он нахмурился, когда обратил внимание на случайного человека, который тоже выглядел подобным образом и стоял неподалеку, наблюдая, как мимо проходят автомобили. Когда он остановился возле запрещающего движение знака, какая-то блондинка подошла, покачивая бедрами, к его серебристому Мерседесу. — Возьмешь меня на прогулку, красавчик? — пропела она, склоняясь к Кастиэлю, и он получил полное представление о немалой груди, которой ее щедро наделил Господь. — Нет. Я ищу Дина Винчестера. Вы знаете его? Насколько я понимаю, это его район. — О, ты любишь игрушек-мальчиков. Плюшевый Мишка, этот человек к тебе, — обернувшись, позвала она. Высокий мускулистый блондин, стоявший, прислонившись к стене, оттолкнулся от нее. Его глаза оценивающе скользнули по машине и затем по мужчине за рулем. — Здравствуй, хорошо выглядишь, какое у тебя настроение на эту ночь? — Дин Винчестер, — сказал Кастиэль. — Я ищу Дина Винчестера. Вы знаете, где я могу найти его? Мужчина изучал собственные ногти. — За определенную плату я мог бы тебе помочь, — наконец поднял он взгляд на Кастиэля. Кастиэль достал бумажник и вытащил пятьдесят долларов. Он протянул их, но, едва мужчина потянулся за ассигнацией, отдернул руку обратно. — Где? — Попробуй на бульваре Санта-Моники. Я знаю парня, которого зовут Дин, он обычно находится там в это время. Если ты не найдешь его, то там таких, как он, пруд пруди. Кастиэль отдал мужчине банкноту и поехал к тому месту, которое назвал ему мужчина, беспокойно выглядывая любой признак уволенного из-за него официанта, несмотря на то, что Кастиэль протестовал против этого. Бульвар Санта-Моники был заполнен автомобилями, едущими бампер к бамперу. Некоторые водители что-то кричали людям, сидящим в летних кафе, кто-то прогуливался по тротуару. Здесь, определенно, было больше мужчин, нежели женщин, и большинство пар за столиками были мужчинами. Музыка орала из машин, ползущих по улице, ее можно было услышать из баров и других заведений, когда двери открывались, чтобы впустить или выпустить людей. Здесь была определенная атмосфера вечеринки, усиливавшаяся за счет магазинов, продающих пластинки, и танцевальных и развлекательных клубов. Тут и там на углах улиц или в маленьких ответвлениях от них собирались мужчины, в основном молодые. Когда автомобили замедлялись или останавливались, опуская окна, некоторые подходили к ним. Порой они оскорблено отходили прочь и возвращались к своим группкам. Иногда они присоединялись к незнакомым людям или вытягивали водителя из машины. Кастиэль зорко наблюдал, надеясь лучше понять суть занятий этих людей: сейчас он мог беспрепятственно следить за ними. Наконец он остановился и помахал молодому человеку. — Дин Винчестер. Вы не видели его? — О, детка, тебе не нужен Дин, когда у тебя есть я, — задрав футболку и отступив на шаг от кабриолета, парень продемонстрировал Кастиэлю отличный вид на его грудь. — Ты можешь отделать меня на этой большой красивой машине без дополнительной платы, — подмигнул он, скользнув ладонью по серебряному боку автомобиля. — Давай, ты же знаешь, что я — то, что тебе нужно, чтобы расслабиться, — наклонившись к машине, он провел ладонью по щеке и шее Кастиэля, его палец забрался под галстук. — Я сделаю тебе хорошо. Действительно хорошо. Кастиэль осторожно обхватил запястье мужчины и отстранил его руку от галстука. — Я заинтересован только в том, чтобы найти Дина. Поговорить с ним. Я не нуждаюсь, чтобы мне помогли «расслабиться» — ни ты, ни кто-то другой. — Конечно же, нуждаешься, иначе бы ты не искал его. Послушай, мы можем сделать это как ты захочешь. Я очень гибкий и мне нравится, как ты выглядишь. Просто скажи, как ты хочешь, и я сделаю так. Я хорошо о тебе позабочусь. Некоторые парни засвистели, наблюдая за их разговором. Кастиэль запустил пальцы в волосы и изо всех сил постарался сдержаться, чтобы не испортить всю электронику вокруг из-за затопившей его досады. Насколько же трудно совершить доброе дело! Он снова достал бумажник и вытащил стодолларовую банкноту. — Я заинтересован только в Дине Винчестере. Я хочу поговорить с ним. Устроишь это — и сотня твоя. — Он обычно парой улиц ниже, работает на углу, где находится газовая станция. Я могу показать, если хочешь, или могу… ну, знаешь… вечеринка вдвоем или втроем, — он оперся на машину, взял сотню и потер ее о грудь, не отрывая взгляда от Кастиэля. — Садись, — это было все, что ответил Кастиэль. — Хорошее решение, — улыбнувшись, парень запрыгнул внутрь. — Ты можешь называть меня Кевин, — сказал он, проводя ладонью по руке Кастиэля, когда он перестраивался на другую полосу движения. — Я никогда не видел тебя здесь раньше, и, поверь мне, с такой машиной… я бы запомнил. Кастиэль взглянул на мужчину. — Я никогда здесь не был. Мне нужно поговорить с Дином Винчестером, и это, очевидно, единственное место, где я могу найти его ночью, — он перевел взгляд на дорогу. — Я не собираюсь «клеиться» к нему. Я должен исправить ошибку, которую сделал сегодня, и которая, видимо, поставила его в сложное положение. Я лишь хочу исправить это. Где газовая станция? — Конечно, все, что ты скажешь. Продолжай ехать, — ответил Кевин, выглядывая из машины и внимательно просматривая улицы. — При таких деньгах достаточно только пожелать, я уверен, он сделает все, что ты захочешь, — засмеявшись, он посмотрел на Кастиэля, даже не улыбнувшегося и закатившего глаза, а затем снова перевел взгляд на тротуар, жестами приветствуя людей, которых он знал, и зовя одного из них, чтобы убедиться, что он его заметил. — Окей, перестраивайся вправо и езжай медленно, чтобы я мог заметить его, если он будет рядом. Они замедляли движение каждый раз, когда видели парней, просто сбившихся в группы. Кевин практически свесился из машины, разглядывая улицы. Они только проехали мимо газовой станции, как он прикоснулся к руке Кастиэля. — Прямо здесь, — сказал Кевин, указывая на парня, сидящего к ним боком на лавке автобусной остановки, забравшись на нее с ногами. Он был одет в джинсы, порванные на коленях и бедрах, и облегающую футболку. Из-за его позы — он сидел, обеими руками вцепившись за перекладину позади скамейки, слегка наклонившись, — футболка задралась, открывая его живот. Как только он увидел приближение серебристой машины, он склонил голову и прикусил нижнюю губу. — Да, это он. — Тогда закончим нашу сделку. Твои сто долларов, — Кастиэль передал Кевину двести. — Ты можешь взять такси, чтобы вернуться обратно. Позови мистера Винчестера в мою машину, чтобы я мог поговорить с ним. Кевин быстро сложил деньги. — Предложение о тройничке по-прежнему в силе. Или я могу записать на камеру вас двоих, чтобы ты смог смотреть на это и дрочить снова и снова. — Нет, спасибо. Пожалуйста, просто позови его к машине, — ответил Кастиэль, стараясь сохранять терпение. — Как хочешь, — открыв дверь, Кевин выбрался наружу, пряча деньги, и снова наклонился к машине. — Окей, просто подъезжай к нему, только медленно, и он подойдет к тебе. Хорошего отдыха, — подмигнув, он направился в противоположном направлении. — Стой! Ты должен был… — Кастиэль посмотрел на уходящего прочь мужчину. — Люди могут испытывать терпение святого и, если говорить точнее, ангела, — прорычал он. Кастиэль надавил на газ, и, как Кевин сказал ему, остановился напротив Дина и взглянул на него. — Я бы хотел поговорить с вами, мистер Винчестер, — позвал он. Дин вскочил со скамейки и подошел ближе, положив руку на дверную раму. — Откуда вы знаете мое имя… — начал было он, но тут же узнал мужчину. — Ты! — несмотря на злость в его голосе, тепло захлестнуло Дина при взгляде на парня, который устроил ему мир, полный проблем. Его челюсти сжались, словно претензии Жака снова прозвучали в ушах. — Забудь это… даже не вздумай вспоминать этот гребанный случай. Не заинтересован в твоих играх. — Я прошу прощения за то, что владелец ресторана уволил вас. Я не знаю, почему он подумал, что вы приставали ко мне. Я старался объяснить ему, что вы не сделали ничего, кроме того, что пролили немного вина. Пожалуйста, я чувствую себя неловко из-за этого недоразумения, — сказал Кастиэль, встречаясь с взглядом Дина. — Я хотел бы исправить ситуацию. Если вы сядете в машину, может быть, мы могли бы поговорить? — Сесть в твою машину, чтобы мы могли поговорить. Ага, верно, — Дин усмехнулся. У него сложилось двойственное представление о том, как парень смотрел на него, или, вернее, как уставился. — Ты обвинил меня в том, что я нахожу тебя привлекательным. Это обозлило или завело тебя, затем ты соврал моему бывшему начальнику, вот как это было. Теперь отъебись, мне нужно отработать двойную смену, и я не могу это сделать с тобой перед моим… магазином. Оттолкнувшись, Дин отошел на несколько шагов, остановившись на краю тротуара, выглядывая другие машины, проезжавшие мимо. При любых других обстоятельствах он, наверно, забыл бы о работе и просто принялся бы пускать слюни на машину. Мерседес Си-Эл-Эр МакЛорен**. Это разве не тот, который стоит примерно полмиллиона? Это просто дважды убило его — то, что какой-то парень с такой тачкой ищет повсюду официанта. — Но ты привлекаешь меня, — чуть громче произнес Кастиэль, наклонившись к пассажирскому сиденью и выглянув из машины с легким смущением на лице. — Я понял, что твое увольнение — моя вина, — он замолчал на мгновение, а затем подъехал к Дину и спросил: — Сколько стоит час твоего времени? После брошенной ему в лицо правды о влечении к нему, Дина охватила ярость. — Для тебя? Я бесценен. Никаких денег не хватит, чтобы я согласился сесть к тебе в машину. Смирись с этим. У меня есть работа, и ты мешаешь мне ее выполнять, — скривившись, Дин снова отошел от мужчины, и стиснул зубы, когда услышал, что автомобиль снова трогается и едет за ним. — Слушай, мне это неинтересно. Возьми свои деньги, сходи на дегустацию вина, живи хорошо, только оставь меня, блядь, в покое. — Пятьсот долларов, — произнес Кастиэль. Услышав сумму, Дин споткнулся. Он посмотрел на мужчину, когда другая машина — грузовик — остановилась, и стекло с пассажирской стороны опустилось. Сказав себе, что он делает все правильно, Дин направился к грузовику и просунул голову внутрь окна. Водитель выглядел достаточно прилично, но он сказал, что любит погрубее. Договорившись о дополнительной плате за это и предупредив, что отрежет ему яйца, если он будет слишком торопиться, Дин открыл дверь и забрался внутрь, ни разу не обернувшись и не взглянув на серебристый автомобиль. Но он не мог сесть в тот Мерседес, потому что его владелец выжил из ума, и это слишком выводило из себя. * — Мистер Винчестер, — Паулина Макдовелл позвала его, сразу же поспешив к парковке на своих высоких каблуках. — Я оставила вам три сообщения. Нам необходимо обсудить ваш счет, — она, немного запыхавшись, подошла к Дину, держа жесткую папку в руке. — Мы понимаем, что вы делаете все возможное, чтобы заплатить, но вы задолжали почти за три месяца. В настоящее время вы должны нам около сорока тысяч долларов, и в этом месяце ваш долг повысится еще на пятнадцать тысяч. Нам придется прекратить лечение и попросить вас и вашего брата переехать. Потом мы сможем обсудить ваше возвращение, если у нас в программе еще будут свободные места для вашего брата. — Мисс Макдовелл… Паулина, — Дин улыбнулся ей неестественной улыбкой. — Я сожалею, что не отвечал на ваши звонки: я был занят. Сейчас я могу выписать вам чек на шесть тысяч. Я работаю над тем, чтобы расплатиться, и у меня есть приятели, друзья, которые могут одолжить денег. Как только я соберу их, я обещаю, что оплачу все, — видя, как она хмурится, явно не веря его сказкам, Дин быстро добавил: — И я починю одну из служебных машин. Эрик сказал, что существует сложный пациент, которого нужно перевозить… ну, вы знаете меня, — он развел руками. Паулина сделала несколько отметок в папке. — Да, машина. Она действительно нужна. Я переведу на ваш счет тысячу долларов за это; не думаю, что кто-либо будет против. И еще шесть тысяч сейчас… обычно по нашим правилам при долге в сорок пять тысяч лечение прекращают, — она замолчала и слегка улыбнулась Дину. — Конечно, для многих это было бы сделано еще месяц назад, но благотворительное общество «Возрождение» внесет вклад, и вам будет сделана скидка. Она опустила взгляд в свою папку. — Давайте посмотрим… К концу этого месяца вы будете должны почти пятьдесят четыре тысячи долларов, минус семь, это сорок семь тысяч. Если у вас получится выплатить хотя бы две тысячи пятьсот долларов до конца месяца, я смогу поддержать вас на совете о прекращении лечения. Если у вас не получится, я не могу ничего обещать, кроме того, что попытаюсь замолвить за вас словечко, — она понимающе улыбнулась ему. — Я понимаю, что это очень тяжело, я знаю, что ваш брат добился огромных успехов за все время, что он пребывает здесь, и продолжает идти на поправку. Врачи очень гордятся этой историей потрясающего успеха, она очень полезна для нашего бизнеса, повышает возможность наших докторов получить гранты и привлечь благотворителей, чтобы мы смогли использовать все это на благое дело. Одним словом, существует очень много причин, по которым мы на вашей стороне и хотим продолжить лечение. Как вы считаете, вы сможете внести, по крайней мере, еще две тысячи пятьсот к концу месяца? — с надеждой спросила она. — Да, конечно, без проблем! — три дня до конца месяца. Он может забрать свой чек из ресторана, там должно быть около пятисот баксов, которые он в основном заработал на чаевых. Затем в гараже у Берта ему должны, может быть, еще четыреста. Черт… — Две пятьсот, я лично принесу их вам через пару дней, — пообещал он. — И… спасибо. Я ценю это. Бобби в свое время нажал на тайные пружины, и вообще люди здесь были очень милыми, они дали ему огромную скидку из-за отсутствия страховки, но Дин мог бы признаться, что петля на его шее уже почти затянулась. После секундного колебания Паулина добавила: — Нам нужно получить еще десять тысяч к пятнадцатому числу следующего месяца. Мне действительно очень жаль, мистер Винчестер. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы держать совет директоров в подвешенном состоянии так долго, как только можно, — сказала она, мягко положив руку на его плечо. Тяжесть всех проблем в мире словно сместилась с плеч Дина на сердце, раздробив его. — Хорошо, — он кивнул, проводя ладонью по лицу. — Я достану эти деньги. Даже если мне придется их украсть, — Дин медленно отстранился и направился к машине, пытаясь мысленно просчитать тысячи решений. Он не может позволить Сэму вылететь отсюда, он просто не может. Он слишком хорошо знал, что эта клиника была лучшей, что это лечение действительно работало, в то время как все остальные, когда он к ним обращался, сообщали лишь плохие новости в первые дни после инцидента. Аварии, отправившей его в самую задницу. Рехнувшийся водитель проехался по Сэму и изменил жизнь обоих братьев, похоже, навсегда. Дин услышал стук каблуков идущего по асфальту за ним человека. Черт, он забыл, что сказал ей, что выпишет чек. Дойдя до Импалы, он вытащил бумажник и начал перебирать чеки, пока не нашел пустой. — Могу я одолжить вашу ручку? — его голос прозвучал хрипло, и Дин постарался не смотреть на девушку, пока быстро выписывал чек. — Держите. Как только Паулина ушла, он обошел машину, открыл багажник и осмотрелся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Затем он поднял второе дно и принялся рыться в скрытом отсеке. Под ложечкой засосало, когда он выбирал оружие, которое, скорее всего, никогда не сможет выкупить обратно. Что-то из этого было просто оружием, но что-то, наиболее ценное, имело для Дина особое значение. Это просто вещи, напомнил он себе. Они не имеют смысла. Единственная вещь, человек, который был для него важен, сражался сейчас за свою жизнь, и Дин сделает все, что в его силах, чтобы Сэм мог продолжать бороться. Сколько бы времени это не заняло. Захлопнув багажник, он сел за руль и уехал. * Спустя полтора часа он вышел из ломбарда с небольшой суммой денег в кармане. Он пересек улицу, увидев Старбакс, и подумал, что ему нужно выпить кофе или, может быть, немного времени, чтобы побыть в одиночестве перед тем, как он покажется Сэму. Перебежав через дорогу и получив окрик за то, что из-за него остановилось движение, Дин толкнул стеклянную дверь и зашел внутрь. Аромат кофе действовал на него успокаивающе. Очереди не оказалось, и он получил свой заказ сразу же, как только попросил. У него не было никакого желания флиртовать с красоткой за кассой, и он отказался от предложенных сладостей. Взяв кружку, Дин отошел от прилавка и нашел место в углу — небольшой диванчик рядом с окном. — Ты выглядишь очень обеспокоенным, — произнес Кастиэль, присаживаясь рядом с Дином на диван. — Сейчас, когда ты не на работе, ты поговоришь со мной? Дин вытаращил глаза. — Чувак, отвали уже. Ты был горячим минуты две, и сейчас ты им быть перестал, — он схватил картонный стаканчик слишком крепко, и жидкость поднялась вверх; Дин быстро сделал глоток и ругнулся, обжегши язык. — Моя температура не поменялась, — ответил Кастиэль с некоторым недоумением в голосе. Он протянул руку. — Меня зовут Кастиэль. Я также известен как Джеймс Новак, но я предпочитаю Кастиэль. — Твоя темп…? — странный ответ на долю секунды отвлек Дина. — Ты реально не понимаешь намеков? — пристально уставившись на руку мужчины, он даже не подумал прикасаться к ней. — Что тебе нужно? — подняв глаза, Дин поймал взгляд Кастиэля, возненавидев пробежавшую в тот же момент между ними искру. — Нет, правда, чего тебе нужно от меня? Кастиэль опустил руку, положив ее на бедро. — Я хочу загладить свою вину. Неужели я еще не дал это ясно понять? Ты потерял свою работу в ресторане из-за меня. Ты, без сомнения, сильно нуждаешься в деньгах, если продаешь свое тело, несмотря на то, что тебе это не по душе, — коротким жестом он указал на синяки на горле Дина. — И ты позволяешь быть с собой жестоким. Я усугубил твои проблемы. У меня миллион возможностей помочь тебе. Глаза Дина расширились. — Ты хочешь быть моим сладким папочкой. Теперь ему стало ясно, что этот чувак, из-за которого его выперли с работы, хочет просто купить его. Он выдает себя за хорошего парня, вот только вряд ли является таковым на самом деле. Кастиэль склонил голову и поднял бровь. — Что означает сладкий папочка? — он тряхнул головой, его глаза стали серьезными и сфокусировались на Дине. — Впрочем, неважно. Да. Я хочу. — Я так и знал, — для этого парня Дин был просто пешкой на шахматной доске. — Я уже говорил, что ты не сможешь позволить себе меня, — произнес Дин, глядя в окно. Припаркованная возле него машина стоила пятьсот тысяч долларов и, окруженная оконной рамой, смотрелась как картина. Как неприлично огромный намек. — Я стою шестьдесят тысяч на три дня и три ночи, половину суммы вперед, — он снова повернул голову к Кастиэлю, ожидая, что ему придется торговаться. Он с превеликим удовольствием будет делать это хоть до десяти вечера. Брови Кастиэля взметнулись вверх. Но уже через мгновение он протянул руку и взял ладонь Дина, легонько сжал ее и закрыл глаза. Наконец-то отпустив Дина и подняв веки, он кивнул. — Семьдесят тысяч. За неделю, — сделал Кастиэль встречное предложение. — Я не могу. Не могу на неделю, мне надо… — как он может оставить Сэма на такой длительный срок? Он уходил на короткие охотничьи вылазки, но они никогда не занимали больше двух дней. Тем не менее, семьдесят тысяч были похожи на божий дар, если, конечно, бог раздавал бы подобное. — Мне нужно будет уходить на несколько часов, два или три раза. Я бы сделал все для тебя, все, что захочешь. Что тебе нужно, — сказал Дин, надевая маску, которую он придумал для себя. — Практически все, что угодно, — добавил он, приближая лицо к Кастиэлю — близко, очень близко, достаточно для того, чтобы украсть поцелуй, если Кастиэль захочет закрепить сделку подобным образом. Кастиэль вдохнул запах Дина, выглядя удивленным из-за того, что лицо Дина находится так близко к его собственному. — Разумеется, — он сунул руку в карман пиджака и вытащил чековую книжку. Выписав чек на десять тысяч долларов, он оторвал его и вложил в ладонь Дина. — Я буду платить каждый день в это время, — он вытащил визитку и протянул ее. — Приезжай по этому адресу через три часа. — Три часа. Жди, — Дин посмотрел на нули после первой цифры в чеке и сглотнул. — Я буду самым охуенным мальчиком напрокат, какой только был у тебя, — пообещал он, касаясь губами губ Кастиэля. Он задержал дыхание, страстно пожелав того, чего никогда не делал. Даже когда он лизнул губы Кастиэля, мужчина не разжал их и не позволил коснуться своего языка. Отстранившись, Дин поднялся на ноги. — Отлично, никаких публичных проявлений чувств, понял. Увидимся через три часа… Кас, — спрятав чек, Дин подхватил свой стаканчик и покинул кофейню, остановившись на минуту возле машины Кастиэля, прежде чем направиться к своей. * Грюйер — традиционный швейцарский сыр. ** Крутая машинка Кастиэля выглядит вот так: http://jpg.kz/wallpapers/c6a7a14263faf2cdba3cca1218954735/680_1.jpg http://semiko.com.ua/parser/data/obj/MERCEDES%20BENZ-SLR%20Mclaren-2004-.jpg