A J E N O

Тяжело дыша, она выбегает из дома, нечаянно толкнув двоих прохожих, что отнеслись к такому с недовольством. Вслед она слышала о своей неосторожности, но Клем не обращала внимания. Какая теперь разница? Да и была ли она вообще? В общем, дела до этого больше нет. Уже все равно. Слезы застилали глаза, делая дорогу размытой. Она уже шла. Неровно, покачиваясь из стороны в сторону, утирая рукавом мокрые дорожки по ее щекам. В глазах двоилось, уличные фонари превратились в ее взоре в блики. Клементина не сдерживалась и чуть ли не впадает в истерику, в которую она по идеи уже должна впасть. В этот момент в ней бушевала ненависть ко всему. Она ненавидела Хавьера, ненавидела предстоящий переезд, ненавидела весь мир. Боль заполняла каждую ее клетку, заставляя чуть ли не задыхаться. Почему Хавьер ничего не рассказал раньше? Это сюрприз такой, значит? Да к черту такие сюрпризы, если честно. И чем были их отношениями? Игрой, или в них были какие-то новые ощущения, которые лишь и толкнули на эти своеобразные «отношения»? Жалость, или желание не обидеть? Да лучше бы она никогда не подходила к нему, не тянулась за тем злосчастным поцелуем в тот проклятый день. Лучше бы не признавалась, таила все в себе и никогда бы не знала, что из этого выйдет. На улице был адский холод для ноября. Клементина хоть и дрожала, как осиновый лист, но совершенно не чувствовала его из-за быстро разносящегося яростного огня по ее телу. Все, чем были ее чувства на тот момент — смесь ярости, отчаянья и обиды на весь чертов мир. Как же она оставит здесь всех близких? Вайолет, этих двоих неугомонных парней Марлона и Луиса, даже те же Гейб с Мари — не хотелось никого из них тут оставлять. Делать их прошлым. И казалось это чистой воды безумием. Что ее ждет в этом чертовом Вашингтоне, где она не была ни разу и никого не знает? Так хотелось провести этот день благодарения спокойно, но все испортили эти чертовы «сюрпризы». Какую реакцию ожидал Ли? Что она сейчас подскочит и начнет прыгать от радости? «Ура, я оставляю всех близких здесь»! Да к черту, к черту, к черту! — К черту! — не сдерживает крика девушка и падает на колени, разбивая их в кровь. А на асфальт начали падать снежинки, что иногда сбивались под порывом ветра. Прохожие замечали Клем, но никто не спешил поднять ее или поинтересоваться, в чем дело. Хоть их и не было много, но все же они были. Но брюнетке было на них всех плевать. В то время, как Клементина предавалась страданиям, Хавьер выбегает из здания и оглядывается по сторонам, думая, куда она побежала. Наугад, он выбирает путь и бежит по нему, все также внимательно выглядывая девушку. Но откуда ему было знать, что побежала та совсем в другую сторону? Почти такие же чувства, что и Клем, Хави испытывал на себе. Отчаяние, что она уезжает. Страх потерять ее навсегда. Ненависть лишь к себе, что поступает как последний урод. Мужчина чуть ли сам не лез на стены, лишь бы избавиться от стыда, что пожирал его. Он судорожно пытается найти девушку, но все тщетно. В порыве злости он опрокидывает мусорный бак, что попал под горячую руку, а быть точней, ногу. Мусор падает на землю, а некоторые фантики начали разлетаться по ветру. Не удерживается, и Хави бьет по стене дома, ощущая боль в кулаках, которая и приводит его в чувства. Схватившись за голову, он чуть ли не стонет от безвыходности. Как же надо было умудриться так наворотить дела. Любил ли он ее? Любил, не признаваясь в этом. Что насчет Кейт? Хавьер понял, что поспешил с решением начать с ней отношения, но и бросить ее уже не мог. Не позволяла совесть. Как же он хотел найти Клем. Хотелось успокоить ее. Хотя, как он успокоит ее, когда сам же виновен в ее слезах? Что он ей скажет? Прости? Это было бы уже пиком. В идеале бы просто оставить ее и никогда больше не врываться в ее жизнь. Каждая мысль о том, как было бы лучше, уже была лишена смысла, потому что такового уже не существовало. Оно было уже просто истоптано, размазано тонким слоем по стеночке совершенными поступками. В голове смешались мысли в ураган, заставляя чуть ли не кричать. Почему просто нельзя отмотать время назад? Клементина бы продолжала держать свои чувства глубоко-глубоко в душе, как бы ни было больно. Хавьер же сейчас всеми силами пытался подавить уже свои чувства, но как их можно было подавить? Да никак. И уже разговора не получится, чтобы все раз и навсегда изменить. Вернуть прошлое. И вся загвоздка была в том, что Клементина несмотря на все это продолжала любить Хавьера, который причинил для нее слишком много боли, слишком много причин для слез. Ненависть смешалась с любовью, а это была самая жуткая смесь из чувств из всех существующих смесей на свете.

***

Красные глаза, бледное лицо с красными пятнами, ладони и колени в небольших ссадинах, откуда сочилась кровь. Нижняя губа искусана в кровь. Тушь потекла, блеска на губах уже тоже не было. Там теперь была алая застывшая жидкость небольшим пятнышком. Волосы потрепаны сильным ветром. Хавьер и сам не выглядел лучше, идя ей навстречу. Волосы пуще обычного взъерошены, кулаки в таких же царапинах. Увидев друг друга, они, будучи уже опустошенными, просто уже вместе направляются на ближайшую лавочку и садятся там, проводя время в полной тишине. Не было напряжения или неловкости. Просто вмиг все пропало и стало так пугающе спокойно, смиренно и безразлично. Скорей всего, апатично. — Прости, что не рассказал, — начинает Хавьер. — Честно говорю, я не люблю ее. И я бы расстался с ней ради тебя… — Твое «прости» уже ничего не значит, а оправдания бессмысленны. Я скоро уеду и мы заживем новой жизнью, — пугающе холодным тоном выдает девушка, окатывая мужчину словно холодной водой. Ее слова врезаются в него словно осколки. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — озвучивает свои мысли бейсболист. — Какая разница? — устало выдыхает Клем. — Я устала каждый раз переживать и тратить нервы, и это все благодаря тебе. — Обещаю, больше этого не повторится. Я хоть сейчас поднимусь и скажу, что с Кейт мы не… — тут же предлагает он, но был перебит девушкой. — Хватит! — неожиданно выкрикивает она, а затем тихо продолжает. — Хватит… Давай… Просто все забудем? Закончим навсегда наше общение и это все. — Но… — Хавьер хочет возразить, но вновь опять перебит. — Все, что мы делаем — миримся и ссоримся. Играем в какие-то псевдоотношения, а потом находится что-то или кто-то, что и разрушает всю иллюзию. Я устала. Просто забудем, — Клем выносит словно приговор для него и для себя. Обоим от этого не было легче. — Если ты так хочешь, — шумно вздохнув, слабо кивает Хавьер. Согласится ему было ну крайне трудно. Сердце разбивалось на тысячу кусочков, а он и до сих пор не мог поверить, что что-то подобное способно ранить его чувства. Что же, кто-то был способен. Клем снова не сдерживается и горько начинает реветь, да так, что у Хавьера начало разрывать душу. Он не смог удержаться, чтобы не положить свои руки ей на плечи в попытке успокоить. Клем игнорировала этот жест, погружаясь в собственные страдания. Предательство и новость о том, что придется уехать из родного города, было воистину для нее настоящим горе. Девушка сначала хотела убрать руки мужчины, но было настолько плохо, что она не то что его руки не могла скинуть, а двинуть своими хотя бы для того, чтобы убрать их с лица. — Знаешь, я не хотела этого сегодня делать, но видимо придется, — Клем тянется рукой в карман за той самой бледно-желтой коробкой с белой лентой. — *Lo siento, Javier. Силуэт девушки исчезает. На коленях у него остается коробочка, что Клем поспешила положить и удалиться. Медленно он открывает ее, не спеша развязывая ленту, уже попутно понимая, что он не хочет знать, что находится внутри. Стоило ветру опять дунуть — как фотографии мигом начинают разлетаться по воздуху. Большинство Хавьер смог удержать, а остальные, что были в количестве десяти штук — покружились на лету и упали на асфальт. Все моменты, на которых были запечатлены они, теперь отвергнуты Клем. Это был знак, что она и вправду готова все забыть, хотя наверняка, это лишь ложь и обман. На самом деле, это лишь попытка отказаться от всего, что было, но как всем известно — забыть прошлое нереально. На этих глянцевых поверхностях была вся жизнь. В них была вложена душа девушки, все дни счастья и веселья. На всех фотографиях запечатлены лишь они оба, с улыбками на лице, горящими глазами от энтузиазма. Хави не спеша перебирает фото, вспоминая каждый момент, что был изображен на них. День рождения, просто очередная прогулка, фото на перемене или их шуточные и нелепые гримасы. В душе все переворачивается, становится намного хуже. И он понимает, что потерял с ней моменты. А это было сравнимо вычеркнуть несколько прожитых лет из своей жизни. А тем временем Клементина уже ехала домой на такси.

***

Проходит пару дней, прежде чем Клементина осмелилась рассказать кому-нибудь о своем переезде. Душевная боль унялась, а сознание наконец приняло факт того, что переезд неизбежен. Но все равно не хотелось отсюда уезжать. У нее трое самых близких друзей, что были у нее в жизни и теперь она не хотела с ними расставаться. Но судьба распорядилась иначе. Может, оно будет даже к лучшему, ведь больше не придется видеть Хавьера, не мечтать о его объятиях, не ощущать его запах и просто наслаждаться его присутствием… Чувства не угасли, вовсе нет. Было лишь чувство обмана, предательства и такого ощущения, что ею просто поигрались. Разве Хави не мог раньше рассказать об этих отношениях? Ах да, сюрприз. С того дня Клементина просто ненавидела сюрпризы. Она даже не знала, что и страшней. Предательство близкого человека или переезд в другой штат? В общем, выбирать ей не пришлось, ведь все сразу свалилось на нее. Все эти два дня Клементина почти не выходила из своей комнаты, выключила телефон и либо просто рисовала или спала. По крайней мере, пыталась, чтобы найти хоть какое-то небытие. Но даже во сне обрывками в сознании пролетал самый худший день благодарения в ее жизни. После двухдневной депрессии, она наконец ставит телефон на зарядку и после звонит Вайолет, от которой было около двадцати пропущенных звонков. От Луиса и Марлона было и больше, если считать их звонки вместе. И лишь один пугающе рисовался среди остальных пропущенных. От Хавьера. Но она решает игнорировать последнего и набирает Ви, которая после просьбы приехать сразу подрывается для сборки и через час оказывается в доме семьи Эверетт. Девушка сразу замечает замешательство на лице у Клем, но не придает значения и начинает лишь опускать разного рода шутки. Например о том, как она, Луис и Марлоном, в общем, всей своей небольшой компашкой проводили время в эти выходные. Рассказывала о том, как прошел у нее день благодарения и впервые была рада времяпровождению с родителями. Но в первую очередь поинтересовалась, почему Клем исчезла на эти два дня. А потом, в конце-концов, успокоилась и поняла, что Клементина пуще прежнего угрюма. Они обе уже в комнате у брюнетки. На столе вновь образовался небольшой бардак из листков, кистей и карандашей. Мольберт стоял рядом со столом и рисунок был накрыт какой-то тканью. Ви сразу же хотела узнать, что там, но перед этим выслушать подругу, которая уже собиралась духом. — Есть серьезный разговор, — наконец выдает та, переминаясь с ноги на ногу в волнении. — О, да, серьезный, — вновь блондинка не воспринимает серьезность ситуации. — Насчет Хавьера? Словив злобный взгляд от Клементины, та лишь усмехается. — Просто ты всегда спокойная и веселая, но как вдруг что — виноват именно он, — объясняется Вайолет, дабы подруга больше не смотрела на нее так. — Забудь о нем, — тяжело вздыхает Клементина. — Есть темы поважней его. — Неужели, — чуть смеется собеседница, на что Клем лишь кидает тяжелый взгляд на нее. Ви молчит. — Я не знаю, как сказать это… На день благодарения Ли, так сказать, устроил «сюрприз». Чертов сюрприз… — последние слова Клем шепчет, но блондинка услышала их. — Клем, если тебе не нравятся подарки — просто так и скажи, — снова шутит Вайолет. Клементина начинает молчать, поняв, что такового разговора не получится. Все, что надо делать в такой ситуации — молчать. Только так Вайолет поймет, что это не шутки. И она действительно понимает. Дело пахнет жареным. Взгляд ее становится растерянным. — Расскажи, — произносит Вайолет уже чувствуя что-то неладное. — Ли рассказал в тот день о… Переезде… — каждое слово давалось с трудом. Блондинка распахивает глаза. — Погоди… Что? — голос Вайолет от шока даже осип. — Я и моя семья переезжаем в Вашингтон. У Ли есть выгодное предложение насчет работы. Кто-то там решил, что он хороший профессор и такие требуются в больших городах. А Карли переводится туда по работе, так как тут она из-за переезда не сможет работать. — Стой, но как же так.? Скажи, что это не правда, — с умоляющим взглядом Ви смотрит на Клем, но лицо подруги было непроницаемо. — Твою ж мать… — все, что пришло в голову — сорвалось и с языка Вайолет. Дальше — труднее. Клементина не любила прощаться. Никогда. Она не была даже на похоронах родителей. Да и даже если бы Клементина хотела туда попасть, то из детдома, где девочка и находилась первые полгода после смерти родных, ее бы не пустили. Таковы были правила. Да и вряд-ли кто-то бы согласился помочь Клементине проводить ее родителей в последний путь. Немного ранее перед этим днем, Клем и вовсе сожалела, что попала в семью Эверетт, ведь те теперь увозят ее в неизвестность. Но сожаление мигом пропало — он был лишь временным помутнением и Клем тут же мысленно извинилась перед нынешней семьей. Им девушка действительно была благодарна и повторять можно было вечно — она их считала родной семьей, но как и любому ребенку — родных родителей полностью никогда не удастся заменить. За день до отъезда, вся компания собирается дома у Вайолет. У нее родители после дня благодарения сразу же умотали в очередные командировки, оставив дочь на свое попечение. Впрочем, та и не была против, а даже наоборот, очень «за». Конечно, Ви любила их, но когда те начинают допекать своими упреками, подросток не сдерживается и начинает бунтовать. Можно сказать, девушка была полным олицетворением такого типа детей в переходном возрасте. Луис и Марлон, не зная, что за разговор намечается, принялись за старое. Травить не всегда смешные шутки. Но когда парень с дредами начинал перебарщивать, то получал подзатыльник от своего лучшего друга. И наверняка от Ви тоже бы получил, но у той было совсем не радужное настроение для этого. Парни с многозначительным взглядом усаживаются на кровать Ви. С многозначительным потому, что они все-таки заметили эти серьезные выражения лиц и теперь выжидающе смотрели на подруг. — У нас есть важный разговор, — Вайолет первая начинает заводить данный разговор, заметив, что Клем была не в состоянии начать таковой. — У нас? — Луис приподнимает бровь. — Вы все-таки теперь вместе? — Давай без этих шуток, — тяжело выдыхает Клем, не обращая внимания. — Разговор действительно серьезен, и он никому из вас не понравится. — Мы слушаем, — кивает блондин и хмуро смотрит на Луи, что лишь закатил глаза. — В общем, скажу все напрямую, — говорит Клем, готовясь сказать плохую новость. — Я и моя семья переезжаем в Вашингтон. В комнате повисла тишина на несколько секунд. И затем она нарушается неловким тихим смехом Луиса, который непонимающе смотрел то на Вайолет, то на Клем. Марлон тем же взглядом смотрел на Клементину, чье лицо выглядело подавленным, а у Вайолет написана растерянность. — Вот шутка… — бормочет Луис. — И для этого вы так корчили лица? — Я бы не стала так шутить, ты знаешь, — отвечает Клементина, смотря на него каким-то испуганным взглядом. — То есть… Погоди… — Марлон пытается проанализировать только что узнанную новость. — Ты и вправду переезжаешь? Но почему? — Ли предложили преподавать в более престижном университете, а также работа намного высокооплачиваемая, чем здесь. Он не смог отказаться… Ну, а меня с ЭйДжеем никто не спрашивал, хотим ли мы этого… А хотя, какой смысл. — Никуда мы тебя не отпустим! — вопит Луис и заключает подругу в крепких объятиях. Так не хотелось, чтобы она уезжала, хотя парню и окончательно не пришло осознание того, что это все правда. Было грустно осознавать, что человек, к которому ты испытываешь какие-то чувства, может уехать. И это не просто соседний город, а другой штат и другой город. — Я надеюсь, это не штат? — слышится вопрос от Марлона. — Нет, не штат, — Клем обняла в ответ Луиса, что до сих пор продолжал что-то бормотать несуразное, впрочем, его уже никто не слушал, обратив все свое внимание лишь на Клементину. — А когда уезжаешь? — снова Марлон. — Уже завтра, — отвечает Клементина, не стараясь хоть как-то смягчить ответ. — Не-е-е-т! — словно ребенок, с отчаяньем протягивает Луи. — Почему же ты нам раньше не сказала? — не понимает Марлон и чуть хмурит брови, смотря на брюнетку, что уже потихоньку начинает отстранять парня. Ви это замечает. — Не была в состоянии. — Луис, да отцепись ты уже от нее! — чуть ли не рычит Вайолет и оттягивает темнокожего. Тот снова сидит на кровати. — Мы обязательно пойдем тебя провожать. Не сомневайся, — сказал Луис, смотря добрым взглядом на подругу. Этим взглядом он пытался ободрить человека. — Мы будем к тебе приезжать или ты к нам, ведь родственники у вас в Мейконе и вы наверняка будете туда приезжать. Ведь так? — Не знаю, наверное, — девушка не дает точного ответа. — Нам надо провести этот день вместе, — произносит Марлон. — Я бы с радостью, но… Мне надо помочь с упаковкой вещей, а также съездить с семьей в Мейкон, а затем к Гарсия. — Но так нечестно! — возмущенно встревает Луис. — Мы же не встретимся больше! — Рано или поздно мы все встретимся, — слабо улыбается Клем. — Тем более, что завтра вы ведь проводите меня? — Конечно, — тяжело вздыхает Луи.

***

Хавьер чувствовал себя ужасно. Не было слов, чтобы описать это состояние. Но он не зацикливался на этом, понимая, что Клементине куда хуже. Каждую секунду он только о ней и думал. Откуда он мог знать, что она однажды настолько западет ему в душу? В мыслях был полный бардак. Надо было готовить материал, который он предоставит своим ученикам, сходить к двум школьникам на репетиторство. Несмотря на такой маленький план этого дня, он был довольно большим по времени. Завтра понедельник и там будут восемь классов, которым он должен преподавать. Учителем ему не совсем нравилось быть, но когда Хави был дисквалифицирован, а работы не было, Ли помог устроиться в одну из школ, а затем через пару лет Клем попала ему под руководство. И снова мысли сводились только к ней. И они мешали ему собраться и наконец сесть за работу. В идеале, конечно бы, съездить проведать семью Эвереттов, но свободное время у него появится лишь в восемь вечера, а в это время они будут уже в Мейконе. Все его семейство заметило это состояние. Особенно не на шутку разволновалась Марианна, которая всегда пыталась в трудную минуту поддержать своего дядю. Если уж судить, то самые близкие отношения у нее в семье, так это с Хавьером. Сначала она, конечно, пыталась разузнать причину такого беспокойства, но Хави лишь натянуто улыбался и говорил, что много работы. Но Мари не дура и понимала, что за выходные вполне возможно отдохнуть, тем более за четыре. Но раз уж он не хотел рассказывать эти причины, то все, что оставалось ей делать — помогать по дому, что, в общем-то, она всегда и делала. Может быть, такая небольшая помощь хоть немного да поможет расслабиться дяде. Но она была проницательной. Поэтому, когда девочка убиралась в комнате Хави, она аккуратно расставляла немного разбросанные вещи по полкам. Там она и нашла бледно-желтую коробочку. Ленточки уже не было. Ее Марианна еще не видела. Она знала, что лазить по чужим вещам нельзя, но любопытство взяло вверх. Открыв коробку, ее взгляд падает на стопку фотографий. На всех были запечатлены Хавьер с Клементиной. Конечно, это еще ничего не значило, но в голову стали прокрадываться мысли о том, что во всем этом замешана Клементина. Спрашивать о чем-либо Хавьера было бессмысленно, потому что тот сразу начнет отверчиваться. Пришлось идти напролом. Марианна проходит в столовую, где за столом сидел Хавьер, который что-то хмуро писал в бумагах и иногда в журнале десятого класса. Работенка у дяди была еще та, почти не было свободного времени на отдых. — Я знаю причину твоего такого странного состояния, — серьезно говорит Мари, ставя коробку на стол. Глаза Хавьера немного расширились от удивления, но тут же попытался спрятать его. — Да ты что, — усмехается Хави. — Увидев столько тетрадей волей-неволей поймешь почему я такой. — Не морочь мне голову, — закатывает глаза девочка. — В этом явно замешана Клем. Мужчина понимает, что скрывать что-либо уже бесполезно и лишь потому он сдается, отодвигает тетрадь, что он проверял, и складывает руки на столе. — Да, так и есть, — кивает он, — но тебе не стоит копаться в моих вещах, знаешь ли. — Не надо давать мне так много работы по дому, — тут же язвит Мари, хоть и сама взяла инициативу убираться по дому. — Поверь, с этим я разберусь, — уверяет племянницу Хави, но та была непреклонна. — Ну, у вас, эм… Типа любовь? — неловко спрашивает она и тут же слышит недолгий смех Хави. Его рассмешила такая интонация. А вот правда был не совсем смешной. — Типа да. Точней, была. Я знаю, что ей всего шестнадцать, но… — Гарсия тут же пытается объясниться перед девочкой, дабы та ничего не подумала, но тут же Мари сама его и перебивает. — Когда ты поймешь, что не это имеет для меня значение? Мне иногда кажется, что я лучше тебя все понимаю. Хоть мне и тринадцать. — Хорошо, раз уж ты такая умная, — легко улыбается Хави. — Что ты хочешь мне сказать? — Ну, например, если у вас что-то пошло не так, то не дай просто так разрушить все то, что у вас было. Дожил. Слушать советы от тринадцатилетней племянницы, которая и то более смышленая. Хавьер знал, что Мари умная девочка, но никогда не мог подумать, что во всех его интрижках будет помогать ему племянница. — И да, Кейт тебе явно не пара. Самое главное — разобраться в своих чувствах до отъезда Клем, иначе будет поздно, — тут же предупреждает его дочь Дэвида. — Спасибо тебе… А теперь иди занимайся своими делами, — с той же доброй улыбкой произносит учитель. — Убираться по дому? — усмехается Марианна. — Ну уж нет, — мотает он головой, — а то опять наткнешься на что-нибудь. — А есть еще что-то, что я не видела? — приподнимает бровь девочка. — Я занят, — отмахивается Хавьер. — Мне надо проверить домашнее задание у девятых классов. — Зануда, — бросает Мари и уходит со столовой. В отличии от некоторых людей в его возрасте, он не стал игнорировать слова своей племянницы. Несмотря на возраст, Марианна действительно разбиралась во многих вещах. Да и глупо было игнорировать тот факт, что ему срочно надо разобраться в себе, а затем поговорить с Клем. Однозначно, он уже понял, что любит ее, но принять это было сложно… Помнить ее в возрасте восьми лет, а через несколько лет понять, что любишь ее, было странно. Он смотрит на часы. Два часа. Через несколько часов он должен был ехать к ученикам на дом, а времени на это уйдет многовато. Взяв телефон, он звонит родителям детей, которые были записаны у него на дополнительные занятия и говорит, что сегодня у него не получается выполнить свою обязанность. Родители были сначала недовольны, но услышав, что деньги за это пропущенное занятия будут перенесены на следующий месяц, успокоились. Сейчас ему нужна кружка кофе, доделать планировку занятий и хорошенько обо всем подумать.

***

Было девять вечера, когда Эверетты вернулись с Мейкона. Родители Ли были рады за успехи своего сына, несмотря на то, что видеться они теперь будут довольно редко и то не факт, что получится у всех приезжать друг к другу в гости хотя бы на выходных. Клем узнала, когда будет вылет. Семь вечера. Было не по себе, осознавая, что через девятнадцать часов она уже не будет в столь родной Атланте, уезжая в другой большой и неизвестный ей город. Было жаль оставлять здесь Вайолет, Луиса, Марлона и… «Замолчи» — тут же пронеслось в мыслях у девушки. Дав себе обещание, что она попытается забыть имя, которое раньше, да и сейчас вызывает трепет и дрожь, она старается вычеркнуть это имя из своей жизни. Дом они не продают, оставляя его своим имением. В Вашингтоне жилье им уже предоставили и лишь некоторую мебель, число которой можно сосчитать на пальцах, из Атланты перевезут в В Вашингтон. Странно покидать место, в котором ты прожил большую сознательную свою жизнь. Безусловно, Клементина никогда не забудет моменты, что происходили здесь, в ее школе. Все проведенные дни с друзьями и с ним… «Прекрати» — пытается остановить мысли насчет Хави девушка. В душе все также отдавалась та боль, которую причинил ей Хавьер. Стоило лишь довериться, как тут же… Эти сюрпризы… Брюнетка валилась с ног от усталости, но она не хотела засыпать, хоть и знала, что придется, ведь быть словно овощем весь завтрашний день, который обещал быть напряженным, не была хорошей идеей. Поужинав в последний раз в этом доме, брюнетка заходит к себе в комнату и выключает свет. И тут же в окне она видит фонари машины, что остановилась рядом с их домом. Клем из любопытства подходит к окну и видит машину Хавьера. Собственно, вот и он. Выйдя из машины, мужчина сразу замечает стоящую у окна Клементину. Он машет ей рукой, дабы та вышла. Девушка лишь усталым взглядом, в котором также читалась грусть, продолжала стоять на месте и не собиралась сдвигаться. Но увидев, что учитель испанского направляется к входной двери, быстро открывает окно и несмело произносит: — Не буди их. Я сейчас выйду. Через две минуты дверь открывается и он видит свою уже бывшую ученицу. Она была лишь одета в простую черную майку и домашние шорты, а сверху наспех накинуто пальто и ботинки на ногах, что даже не застегнула на молнию сбоку, думая, что разговор не будет долгим. Картина была нелепой, учитывая еще ее распущенные волосы, которые не были уложены и были в сплошном беспорядке, обрамляя ее овал лица, делая девушку на пару лет младше. Как маленький ребенок, которого хочется прижать к себе. — Прости, что помешал, — тихо, но достаточно слышно для Клем, произнес мужчина. — Я бы… — Хотел со мной поговорить? Я твои намерения уже наизусть знаю. И не хочу больше тебя слушать, — устало говорит она. — В последний раз. Ведь мы больше не увидимся, — его глаза просто молили Клементину и та не смогла не согласиться. — Хорошо, — она делает шаг вперед и тут же жалеет, что не надела хотя бы джинсы, потому что на улице было прохладно. Хави не стал делать замечания по этому поводу, потому что направлялись они к машине, где предстоял разговор. Клементина не показывала своего волнения, которое вызывает присутствие Хавьера, что был ей небезразличен. Было глупо себя переубеждать в этом и она это уже поняла. Но больше она не сделает шага ему навстречу, ведь не было смысла. Она переезжает, у него есть женщина. А если он даже и расстанется с ней, то какой смысл иметь отношения на расстоянии? А хотя, чего это она так разошлась? Может, он и вовсе не собирается разговаривать о том, чтобы поддерживать отношения не в плане дружбы. Они садят в машину. — Мне так жаль, Клем, — вздыхает Хави, смотря в ее сторону. Однако кудрявая смотрела в окно машины, наблюдая за тем, как в доме последнее окно, в котором горел свет, выключается. . Это был комната ЭйДжея. — Это я уже слышала, — бросает девушка, деля недовольную гримасу. Вновь же это и было притворством. — А еще жаль, что я слишком поздно осознал, что ты больше, чем друг, — он откидывается на спинку сидения, приподнимая голову. У него уже глаза были на мокром месте, а этого показывать он не хотел. Клементина чуть вздрагивает, услышав эти слова. В горле встает ком, становится тяжело дышать. Он и вправду это говорит, или просто чтобы утешить? Точного ответа Клементина не знала, да и знать или не знать — разницы уже не было. Что теперь поделаешь. — Жаль, что я вообще тогда поцеловала тебя, — стараясь скрыть свои эмоции, вновь сухо кидает она в ответ. — Знаю, что бессмысленно говорить это, но прости меня, — бейсболист старается игнорировать слова брюнетки. Он прекрасно знал, что она лжет. — Я не хочу, чтобы мы расстались с тобой на такой ноте. А еще больше всего понимать, что у нас ничего не может больше быть. Если бы я осознал все раньше, у нас могло что-то быть, честно. — Или узнал. Надо было раньше рассказать о своих чувствах или вообще не говорить. Тогда бы я не испытывала ту боль, что сейчас у меня внутри, — девушка не смогла удержаться от того, чтобы выговориться. — Что я могу для тебя сделать, чтобы ты меня простила? — спрашивает Хави в желании того, чтобы Клем его простила. — Я и не обижалась, не злилась… — начинает Клем. — Конечно, сначала было больно, да и сейчас ничего не изменилось. Сейчас я понимаю, что я во всем виновата. Надо было молчать. — Ты не права. Рано или поздно это случилось бы, — произносит учитель, хотя почему-то мало верилось, что такое бы случилось. — Я хочу забыть тебя, но не могу, — она зажмуривается на миг, сдерживая слезы. — Но я постараюсь. Ради нас обоих. Я желаю вам счастья с Кейт. Уверена, что у вас все будет хорошо. — Я не люблю ее, — тут же следуют слова от мужчины. — Ну и зачем тогда завел эти отношения? — с легким недовольством спрашивает она. — Просто у меня была к ней симпатия и привязанность. И оставлять ее, по сути, ни с чем, не хотелось. — Ты всегда строил из себя такого мудрого человека, а поступаешь так, словно мои ровесники. Хотя я бы так никогда не поступила. — Я в этом уверен. И я понял, что был не прав. — Мы оба не права, если посудить, — с этим Хавьер был согласен, но продолжал больше всего винить себя, нежели Клем. Повисла тишина. Но она не напрягала. Оба дышали в унисон. — Я хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни. Я перебьюсь и успокоюсь. Может, даже лучше, что я уезжаю. Станет легче тебя так забыть. — Пожалуйста, не говори так, — чуть ли не молит мужчина, чувствуя что не он из них двух взрослый, а она. Слова ужасно ранили, бив по самому больному. — Я могу расстаться с Кейт и мы сможем поддерживать отношения на расстоянии. Буду приезжать к тебе или ты ко мне. — Ты себя хоть слышишь? На расстоянии? Пожалей Кейт, ты же бросишь ее прям после того, как и сделал официальное объявление о ваших отношениях, — слова Хавьера для Клементины впервые не казались разумными. — Я не собираюсь быть с человеком из жалости. Она все поймет. И сказать тебе, я даже забыл о ней, когда был с тобой. А расстояние — ерунда. — Для меня нет. За это время мы можем сильно измениться, как и наши взгляды на жизнь. Тогда мы может разойтись. Я уже поняла, что пусть у нас ничего не будет. Проверять, что из этого выйдет, уже не особо хочется, хоть я… И люблю тебя. Последние слова добили мужчину. Уже больше не было сил хоть как-то удержать Клем и он в последний раз задает вопрос. — И ты хочешь оставить все так? — тихо спрашивает он. — Да, — слышится твердый ответ. — Мне всего лишь надо, чтобы ты ушел из моей жизни. Это все, что ты можешь сделать. Пожалуйста, — просит девушка. — Ладно… Я сделаю, как ты этого хочешь… — кивает Хави, хоть совсем и не хотелось такого исхода событий. В конце-концов, они пересекаются взглядами и понимают, что уже не могут сдержаться. Оба бросаются в объятия друг друга, приближая свои лица и сливаясь в поцелуе. Они понимали, что это в последний раз, когда они прикасаются друг к другу. Клементина сильно сжимала плечи, затем переходя на спину, стараясь запомнить каждое прикосновение. Также часто дышала, вдыхая его запах. Хавьер делал то же самое. Поцелуй выдался страстным, жадным и отчаянным. И длился он долго, иногда прерываясь, чтобы вдохнуть воздуха. Затем они отстраняются и смотрят друг другу в глаза, глубину и цвет которых никогда не забудут. Никогда. В тишине Клементина открывает дверь машины, идя домой. Хавьер не стал останавливать ее, ведь больше ничего полезного они друг другу не скажут. Он понял, что он прощен и до сих пор любим, но теперь пришло окончательное осознание того, что они уже не будут вместе. И даже поддерживать контакт возможности нет. У него остались лишь воспоминания и фотографии. А на следующий день он не приходит провожать ее, выполняя свое обещание навсегда исчезнуть из ее жизни. Кто же знал, что это обещание продлится всего год.