Алое кольцо

Эльза Si es por amor Если это любовь, Doy todo lo que soy Я окунусь в неё полностью. Si es por amor Если это любовь, Todo será verdadero Всё будет по-настоящему. — Папочка, я же не знаю испанский. Что это за песня? — я сидела на коленках у своего отца и слушала песню, которую он много раз пел мне и до этого, но я так и не понимала ее смысла, каждый раз спрашивая одно и то же. — Эту песню я спел твоей матери, когда мы только познакомились. Я уверен, что этим я ее и подцепил, — он широко улыбнулся, показывая свои белые зубы и настоящую испанскую улыбку. — Песня о настоящей любви, которая однажды появится и в твоём сердечке, милая. Ну, а на счёт испанского… Я, конечно, был бы рад, если бы ты выучила язык дальних предков, но настаивать не буду. — Папа, а что такое любовь? И как понять настоящая ли она? — я мало, что понимала из того, что мне говорят взрослые, но я люблю слушать папины рассказы. — Какие философские вопросы. Дай-ка подумать… Любовь — это чувство, которое сложно описать словами. Ты ее просто чувствуешь. Ты поймёшь меня, когда встретишь того, кто украдёт твое сердце, — папа никогда не мог нормально объяснять, если вдруг я спрашивала о чем-то очень сложном. — Но мне мое сердце нужно, как же я жить без него буду?! — я испугалась, что какой-то мальчик придет и заберёт мое сердце. Мой папа лишь рассмеялся и крепче меня обнял. — Это такая фигура речи. Никто не отнимет твое сердце. Это просто значит, что ты полюбишь кого-то очень сильно, что он станет для тебя смыслом твоей жизни, — он легонько щёлкнул меня по моему маленькому носику и продолжил петь. Я резко села на кровать, отчего закружилась голова. Очень странный сон. Мне так давно не снился отец, что его внешность мне начала забываться. А сейчас вновь увидела его, его лучезарную улыбку, и слышала его голос. От этого у меня слезы стали наворачиваться. — Эльза, ты в порядке? — услышала я сонный голос сбоку от себя, почувствовав какое-то движение. Я быстро стёрла слезы тыльной стороной ладони, повернувшись. Джек с растрепанными после сна волосами и еле открытыми глазами принял сидячее положение. — Все хорошо, — я улыбнулась, потому что данная картина меня немного отвлекла от мыслей об отце. Джек такой милый, когда сонный. — Точно? Ты обычно не вскакиваешь в три часа ночи со слезами на глазах, — его наблюдательность не оставляет его даже во сне. — Правда, все хорошо. Просто сон приснился странный, — я положила голову на плечо Джека и слушала ночную тишину, Джек обнял меня за плечи. Я тихо захихикала. — Что такое? — удивился Джек, немного отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ничего такого, — я вернулась в исходное наше положение. — Просто вспомнила, каким ты был при нашей первой встрече, и какой ты сейчас. — Что, большая разница? — усмехнулся Джек, ложась на кровать и потянув меня за собой. — Ну, я тогда думала, что ты холодный грубиян, которого, хлебом не корми, дай какую-нибудь головоломку, — вспомнила я обрывки нашей первой встречи и расследования. — А сейчас? — А сейчас ты холодный грубиян, которого, хлебом не корми, дай какую-нибудь головоломку… — я знала, что он закатил глаза, -… который может быть вполне обычным человеком, — Джек засмеялся. — Ты только об этом не говори моему брату или Райдеру, сумасшедшей тебя считать будут. — Я подумаю об этом, — смеялись мы уже вместе, как и заснули. Джек В полдень я сидел и читал материалы, которые мне скинул Райдер об обыске банка, архива и муниципалитета. Как обычно мало, что дельного было написано. Эльза на кухне что-то готовила и с кем-то болтала по телефону. Судя по написанному, банк в целости, в муниципалитете красть было нечего, а в архиве пропала ячейка некой миссис Шон. Хм, и откуда я знаю эту фамилию? — Джек, поехали к моему дяде домой, — в гостиной появилась Эльза и тут же начала искать свой телефон. — Зачем? — отрываясь от бумаг, я показал ей, где лежал ее телефон, пока она не перевернула всю квартиру. — Спасибо. Эмм, ну… — Эльза темнит, и мне это не нравится. — Что ты задумала? — Это связано с моим отцом. Я думаю, что у них дома есть что-то, что связано с моим отцом, — она посмотрела в окно, будто там что-то видела важное. — Ты считаешь, что твой отец погиб не в несчастном случае? — Эльза молчала, все глядя на улицу. — Не знаю, но чувствую, что все не так просто, — Эльза перевела взгляд на меня. — Ну, если ты так уверена в этом, то поехали, — я встал с дивана и подошёл к вешалке, где висели пальто. — Что конкретно мы будем искать? — Не знаю. — Где мы будем это искать? — Не знаю. — Обнадеживающе, — констатировал я, помогая Эльзе надеть ее пальто. — Ты же любишь дела, где очень много неизвестных. Считай, что это твое очередное дело, — хитро улыбнулась блондинка и вышла из квартиры. — Скорее как незаконченное дело, — сказал я в пустоту и пошел вслед за девушкой. Дом Виктора Разенграффе У Эльзы, оказывается, был ключ от дома своего дяди, а я уже подумал, что снова вспомню свои навыки во взломе. Мы вошли в среднестатистический дом среднестатистической семьи. Особого стиля в обстановке не было, главное, чтобы было удобно. Я решил сначала обойти весь дом, чтобы решить с чего начать. Но, как и предполагалось, моему глазу не за что было зацепиться. Тогда я решил пойти в кабинет Виктора, пока Эльза изучала зал. Кабинет был еще проще дома: офисный стол, крутящееся кресло, комод с картотекой, книжные полки и фикус в углу комнаты. Скукота. Я просмотрел всю картотеку, встречая знакомые фамилии, оглядел книги на момент тайников и взломал компьютер, чтобы найти что-то. Но и там ничего не было. Блеск. Пока я рылся в компьютере, мое боковое зрение заметило картину. Я повернул голову к изображению, на котором находились двое молодых блондинов с синими глазами, и быстро опознал в них дядю и отца Эльзы. Но мне было не интересно, что изображено на ней, меня больше заинтриговала рама. Подойдя к ней, я заметил, что она очень плотно прижата к стене, чего обычно не бывает. И я начал тянуть картину в разные стороны, пока она не поддалась на то, как я начал тянуть ее на себя. Картина вскоре оказалась открытой, за которой располагался сейф. — Вау! Я же говорила, что ты из ничего найдешь все, — в кабинет зашла Эльза, оглядывая мою находку. — Прятать сейфы за картинами уже не модно, — заметил я, разглядывая сам сейф. — Я обязательно передам твое замечание дяде. Сейф был очень странный. Вместо привычного числового кода для открытия требовались ноты. — Музыкальный сейф? Что-то новенькое, — подметил я. — Есть идеи, что может служить ключом? — Нет. Мой дядя вообще не сильно любит музыку, поэтому я удивлена, что он сделал сейф музыкальным, — поджав губы, произнесла Эльза. — Может у него есть какая-то особая песня или напев? Семейная песня? — я начал перебирать варианты, которые люди обычно брали в качестве паролей. Это всегда было связано с чем-то важным, чтобы проще было запоминать. — Ну… — вдруг у Эльзы заблестели глаза, — есть идея, но я не знаю нот этой песни. — Спой, я подберу их. — А что ты не умеешь делать? — девушка перевела на меня заинтересованный взгляд. — Быть нежным добряком, который ненавидит загадки, — поддел ее я, вспоминая ночной разговор. — Si es por amor… — впервые слышу, как поет Эльза. Чисто и красиво. — Испанский? — Предки моего отца родом из Испании, — кратко ответила блондинка, а я занялся делом. Через минуту я уже вводил необходимые ноты, отчего раздался характерный щелчок. Внутри сейфа лежал непонятный свёрток, обернутый в ткань. Я достал его и положил на стол, пока Эльза закрывала сейф, возвращая картину на место. — Что это может быть? — спросила девушка. — Сейчас узнаем, — сказал я и развернул ткань. Внутри лежала папка для полицейского расследования, на котором было написано лишь два слова. — Джонатан Разенграффе, — прочитал я. — Отец?