Месть червонного короля

Квинджет бесшумно парил сквозь густые облака, унося их в сторону Нью-Йорка. Уступив кресла пилотов Барнсам, Тони зашел в самую глубь хвостового отсека и, убедившись, что его никто не видит, со вздохом опустился на холодный пол. Оставляя бункер, он почти верил в то, что еще не все потеряно — они вышли на след, получив ориентиры для дальнейших поисков и даже кое-какие ответы, и, черт возьми, не существует в материальном мире загадок, которые не смог бы разгадать Тони Старк, но на самом деле реальность была такова, что им катастрофически не хватало самого главного — драгоценного, утекающего как вода, времени. — Стив умрет, и это будет моя вина. Голова сама собой безвольно упала на колени. От отчаяния снова перехотелось дышать. — Тони… — Тебе не говорили, что не следует подкрадываться к человеку, когда тот хочет побыть один? — Нет, — расплылся в улыбке Баки, садясь рядом, плечом к плечу — чересчур близко, по мнению Тони. Надо будет еще раз обсудить с мальчишкой вопрос личного пространства и… — Ты оставил его за пилота? — Ага, этот тип неплохо справляется. — Он не «тип», он Джеймс «Баки» Барнс, он как ты, — прикрыл глаза Тони, раздумывая над мучавшим его вопросом. — Ты не чувствуешь себя странно рядом с ним? — Нет, ничего особенного не чувствую, — пожал плечами Баки. — И я — это не он. Я не такой кретин. — Эй, — тут же раздался возмущенный голос. — Мне отсюда прекрасно слышно. Но я согласен со своим тезкой — не вижу между нами ничего общего. В его возрасте я не был таким придурком. — Он у меня сейчас договорится, — рыкнул Баки, намереваясь встать. — В каком еще это «возрасте»? Тони его вовремя одернул назад и, смеясь одними губами, зарылся ладонью в короткие каштановые волосы. Баки что-то пробурчал, но повелся на неожиданную ласку, передумав уходить. — Старк, ты уверен, что нам следует возвращаться в Нью-Йорк? — нарушил тишину Барнс. — Мы должны сейчас искать Стива, но вместо этого будем топтаться на одном месте. Зачем нам лететь на вашу Базу? — Ох, пожалуйста, извините, мистер Барнс, мы забыли узнать ваше ценное мнение, — завелся с пол-оборота Тони. — И куда ты хочешь отправиться? Где предлагаешь его искать? В России, в Африке, в лесах Канады или на Марсе? Квинджет в твоем распоряжении, если ты знаешь куда лететь. Джеймс не ответил, и Тони почувствовал нехороший укол совести прямо в сердце. А может, это была настоящая боль, он не хотел выяснять. — Извини. На Базе есть все необходимые ресурсы, чтобы продолжить поиски, а не блуждать по миру вслепую. Не все исследования можно вести дистанционно — они отнимут значительно больше времени, если мы будем где-то еще. Джеймс продолжал молчать, а Баки насупился, втянув голову в плечи, уставившись куда-то в одну точку перед собой. Упоминание Стива Роджерса было болезненным для всех — только причины тому были слишком разные. Тони словил себя на том, что его переполняет какое-то трогательное сочувствие к страданиям обоих солдат, что было донельзя странно — одному из них он точно никогда не хотел сопереживать. Он поднялся с пола и вернулся во второе кресло пилота. Хотелось сказать что-нибудь ободряющее, разрядить гнетущую обстановку, только вот у него не было сил настолько кривить душой. Все было хуже некуда. — Не думай, что я глуп, Старк, — произнес Джеймс. Он щурился и забавно моргал, когда слишком яркие лучи света проникали через лобовое стекло и попадали ему в лицо. — Я видел, на что способна твоя броня. Мы со Стивом остались живы только потому, что ты по-настоящему не хотел никого убивать. — Не обольщайся, — хмыкнул Тони, — тебя-то я убить хотел. — Возможно, но присутствие там Стива сдерживало тебя от того, чтобы использовать свои технологии в полную силу. Ты был сильнее нас обоих. — К чему ты ведешь, Барнс? — Каковы шансы у Стива выжить, если твой злобный двойник решит его уничтожить? Тони судорожно вздрогнул, будто к нему подкрались, грубо схватили и заорали прямо в ухо, или того хуже — пырнули отверткой в бок. Он во все глаза уставился на Барнса, который, как ни в чём не бывало, смотрел вперед, словно и не понимал, о чем сейчас спрашивал и кого. И что он, мать вашу, должен на это ответить? — Не стоит недооценивать кэпа, — прочистив охрипшее горло, наконец произнес Тони. — Даже если противник окажется намного сильнее, у Стива достаточно навыков и умений, чтобы в нужный момент переманить фортуну на свою сторону. Когда дело касается серьезных заварушек, то здесь он настоящий гений, а не я. Барнс покосился на него, слегка качнув головой в знак согласия. — К тому же, — продолжил Тони, — мы выяснили, что несколько дней назад Стив и… тот Старк были в бункере. И они по какой-то причине его покинули. Мы не знаем точно по какой именно, но шансы на то, что кэп все еще жив достаточно велики. — Что ему нужно от Стива? — Я не… — Тони! — крик Баки оглушил его, заставив замереть на полуслове. Солдат пулей подскочил к нему, загородив своим телом от чего-то, что он увидел в джете, когда остался в хвосте один. Тони и Джеймс одновременно развернулись в креслах, и Старк не поверил своим глазам — прямо перед ними, в пустом грузовом отсеке, стоял высокий темноволосый мужчина, которого там просто не могло быть. Он посмотрел прямо на Тони, источая сосредоточенность и спокойствие — и был настолько невозмутим, словно появление из воздуха для него было в порядке вещей. Тони на всякий случай пару раз моргнул, но незнакомец оставался на месте. Одет тот был в нечто странное, похожее на древневосточный костюм с длинным красным плащом поверх. Сам плащ напоминал облачение Тора, но для обычного куска ткани выглядел слишком выделяющимся и подвижным. Тони даже хотелось сказать это антинаучное «как живой». — Ты кто такой? — решился заговорить Тони, боясь, что солдаты, будучи на взводе, сделают какую-нибудь глупость. Он сам не был уверен в том, что он делает правильно, но почему-то не чувствовал опасности от этого незваного гостя. — Меня зовут Стефан Стрэндж, — ответил тот, обращаясь только к Старку. — Я здесь, потому что наша вселенная в опасности.

***

— Проснись, принцесса, сегодня великий день! Стив вздохнул, ударил кулаком по подушке и приготовился к еще одним тяжелым суткам, наполненным, если не изощренными издевательствами над его разумом, то каменным непроходимым игнором. Он сомневался, что из этого было хуже. Но то, с чем он столкнулся, пребывая все эти дни в плену у того, кто упрямо называл себя Тони, не поддавалось никаким объяснениям. От него или отгораживались вовсе, или просто играли с ним, отказываясь вступать в здравый осмысленный диалог. Правда, иногда этот Тони был с ним даже чересчур откровенным, и, неожиданно копнув поглубже, Стив понял, что лучше бы никогда не слышал ничего из того, что ему пришлось узнать. Тьма и безумие протягивали свои липкие щупальца, пытаясь достать до его собственного разума, медленно, но верно опутывая его с каждым днем все сильнее и сильнее. — Я ошибся, когда думал, что знаю тебя, но я был прав, когда сказал, что ты безумен, — однажды выпалил он в порыве злости. — Ты говоришь точь-в-точь как мой отец, — чуть погодя услышал он в ответ. — Твой отец... Говард? — Разве у Тони Старка был какой-то другой отец? — с насмешкой произнес Тони, охватывая Стива пронзительным взглядом. — Ужасно хотел убить этого говнюка, не раз представлял, как сворачиваю ему шею голыми руками, знаешь, с таким характерным глухим хрустом, чтобы он сам перед смертью его услышал. Только вот Стив меня очень отговаривал, просил набраться терпения и не трогать отца — и возможно, в его словах было рациональное зерно. Он хорошо знал природу людей и всегда считал семейные узы чем-то по-настоящему священным. Я смирился, ничего не предпринимал, оставил все на волю провидения. И не поверишь, Стив оказался прав — в один прекрасный день это случилось. Говард заперся у себя в кабинете и сделал всем огромную услугу — пустил себе пулю в лоб, не оставив даже предсмертной записки. Легко отмучился, старый ублюдок. — За что ты его так ненавидел? — не веря в то, что сейчас услышал, спросил Стив. И после пожалел об этом, потому что Старк по какой-то необъяснимой причине решил продолжить свой рассказ. И рассказал он тогда слишком много. — Говард меня всегда боялся и не любил, называл сумасшедшим. Когда мне исполнилось семь, он хотел закрыть меня в специализированном учреждении, считал потенциально опасным. В те годы я как раз начал увлекаться естественными науками и однажды, экспериментируя, подмешал аматоксин нашей горничной в чай. Просто эксперимент, но Сьюзи как-то слишком быстро угасла — неудачная дозировка и летальный исход. Я был по-детски расстроен и не хотел, чтобы она мучительно умерла, даже несмотря на то, что отец ее периодически трахал. Говард был в бешенстве и сразу окрестил меня дьявольским отродьем. Возможно, не вмешайся тогда гауптман Роджерс, приказов которого отец боялся ослушаться, меня бы уже тогда закрыли в какой-нибудь лечебнице. Но Стив сказал Говарду, что я исключительно умный и перспективный ребенок, и что мне не хватает понимания и тепла. Впрочем, именно здесь они с отцом категорически не сходились во взглядах, и поэтому, несмотря на приказ, меня часто отдавали в руки разных мозгоправов, увозили из дома, якобы в детские лагеря для скаутов, а на деле в изолированные психушки, не позволяя месяцами видеться с родными. Я часто хотел к маме и скучал по семье, но Говард долгие годы отгораживал меня ото всех, отсылая Марию подальше, убеждая ее в том, что мне лучше выздоравливать одному. Втайне от Стива меня лечили. Уверен, что многое держалось в тайне и от моей матери. В то последнее лето я не видел ее около года, на мне испытывали очередную терапию, держа под наблюдением и пичкая экспериментальными психотропными веществами. Говард говорил, что с ними я намного спокойнее и, возможно, когда-нибудь стану нормальным. Я тогда еще любил отца и по-прежнему ему доверял… До тех пор, пока однажды утром ко мне в комнату не вошли трое — отец, мой психиатр доктор Джозеф Линч и специально подготовленная медсестра. С каменными лицами они сообщили, что Мария несколько дней назад умерла в Лондоне. Она, оказывается, давно болела, но мне никто этого не говорил, потому что отец не считал необходимым меня беспокоить. Я сказал им, что они были неправы и еще мучительно пожалеют об этом. И потом сразу понял, что они собираются сделать — Говард был, как всегда, предсказуем и глуп. Рядом на столе лежала стальная ручка, и я ее вонзил мистеру Линчу в сонную артерию. Пригодились даже поверхностные знания анатомии — этот ублюдок истек кровью за несколько минут. Как я убил медсестру, я уже плохо помню. Вероятно, задушил ее телефонным проводом, когда она попыталась сделать мне укол. Говард позорно сбежал из комнаты. Он был в ужасе и после инцидента хотел окончательно засунуть меня в смирительную рубашку, однако не смог, потому что снова вмешался Стив. Он забрал меня у Говарда под свою опеку. Мне тогда было четырнадцать, и в тот год я создал свой первый искусственный интеллект. Стив сказал, что я и мой разум уникальны, и что мне больше не нужно лечиться, а только развивать свои необычайные способности. Когда мне исполнилось восемнадцать, я признался Стиву в любви, и он ответил, что теперь мы единое целое и всегда будем вместе. И знаешь, в его словах была простая и очевидная истина, любовь — та единственная сила, способная двигать великие сердца и умы. Мы вместе, и нам принадлежит самый лучший из всех миров, который мы сделаем еще совершенней. А ты — одна из ступеней на пути к нашему величию, капитан Стив Роджерс, поскольку теперь я верю, что ничто не происходит во вселенной просто так, и твоя ничтожная жизнь тоже на что-то сгодится. Этот короткий разговор случился недавно, и Стиву, который достаточно редко видел сны, потом несколько ночей грезились странные вещи. Он будто бы падал откуда-то свысока, и его забирал яркий золотистый свет, утаскивая в другую реальность, где были только он и бесконечная вязкая пустота, лишенная живой материи, запахов и звуков. Он изо всех сил пытался вырваться, но янтарное свечение пронизывало его тело и настойчиво тянуло к себе в эту дымчатую пропасть, словно огромной невидимой рукой бога. Стив просыпался с чувством растерянности и тревоги, утирал проступившую на лбу испарину и выпивал заботливо подставленный к решетке стакан кофе. Только тогда, разогнав в голове туман, эти необычные образы полностью отпускали его мысли, и он мог сосредоточиться на чем-то другом. Время здесь шло неумолимо медленно. И Стив теперь часто вспоминал тот самый день в их с Баки тайном убежище — день, когда он снова встретил кого-то… по имени Тони. Все началось с их вынужденного простоя в Тунисе. После тяжелой операции в Европе по всем фронтам был дан сигнал отбоя, и им ничего не оставалось делать, кроме как сидеть тихо и ждать, когда в очередной горячей точке снова вспыхнет пламя войны. В такие дни, наполненные душным африканским воздухом и утомительным бездельем, Стив много думал о доме, о свои друзьях, и, как ни странно, о Тони Старке. Стив знал, что все сделал правильно и по-другому просто не смог бы поступить, но также он понимал, что это «правильно» только одна сторона медали, а вот другая — не такая однозначно истинная, и осознание этой двойственности давило на него тяжким, неподъемным грузом застарелой вины. Он хотел поговорить с Тони, но не знал, стоит ли делать это сейчас — ведь когда ты фактически в бегах и в черном списке ряда правительств, то рискуешь подставить не только себя, но и тех людей, которые в тебя еще верят. И каково же было его удивление, когда в их ветхую скрипящую дверь кто-то коротко постучал и Стив, который был готов к чему угодно, от визита почтальона до атаки вражеского спецназа, нашел Тони Старка. Тот стоял на крыльце, прислонившись к трухлявому деревянному столбу и безмятежно улыбался, щуря в очках знакомые карие глаза, затем похлопал изумленного Стива по плечу и что-то проворчал про погоду, и… «О, господи, что за грязная дыра. Куда тебя занесло, кэп?» Он вспомнил, как испугался до чертиков — Баки был в доме, и Стив не представлял, какие еще можно найти слова, чтобы объясниться и не вскрыть прямо здесь свежие, едва затянувшиеся раны, не обернуть эту встречу в новый конфликт. Он заранее готовился к худшему, но Тони снова его удивил, когда зашел в дом и молча кивнул замершему на месте Баки, как какому-то случайному знакомому, а после и вовсе потерял к нему интерес. Он смотрел на одного Стива и обращался только к нему, словно больше никого не было в комнате. И когда они вышли на горячий ветреный воздух, и Стив попытался сказать, насколько он хотел бы все исправить... прохладная рука коснулась его губ, требуя остановиться. — Послушай меня, кэп. Давай, я начну первый, — прервал его Старк. И он начал… в тот день он говорил и говорил — много и странно, опутывая речами его сознание, рассуждая о своей неоспоримой вине и глубоком раскаянии, и, когда слов для покаяния просто не осталось, Тони убедил его в том, что ему нужна помощь, завершив свою речь контрольным выстрелом: «Ты нам так нужен, кэп. Как же мы справимся без тебя?» Выстрел был сделан, и охотник нашел свою цель. И только сейчас Стив в полной мере осознал, как глупо он тогда доверился. Настоящий Тони никогда бы не сказал всего того, что наговорил ему этот незнакомец, настоящий Тони выглядел значительно старше, настоящий Тони уважал себя и не стал бы так унижаться после всего, что между ними случилось. Его поймали на идеальную наживку, которую он сам с удовольствием проглотил, стремясь вернуться туда, где всегда хотел быть нужным, даже не подумав — а нужен он кому-то вообще? А теперь… Он был заперт тут почти месяц, находясь в изоляции, не имея связи с остальным миром, и даже не представлял, где сейчас могут быть его друзья, о судьбе которых оставалось только догадываться. Что с Баки? Были сюда как-то втянуты Наташа и Сэм? Все ли в порядке в Нью-Йорке? И наконец, существует ли подлинный Тони Старк или его место навсегда занял двойник? — Что случилось? — протерев сонные глаза, пробормотал Стив. — Проснись, дорогой! — Тони был очень близко к его камере, покачиваясь с пятки на носок, будто в такт очередной мелодии. Он рассматривал Стива со странным выражением лица — то ли издеваясь над ним, то ли проявляя снисходительное сочувствие. В какой-то степени подобное поведение было присуще и настоящему Старку, трудно было не заметить их общие черты. Однако почти всегда эти сравнения заходили в глухой моральный тупик, и Стив старался не думать об их сходстве, считая свои мысли чем-то глубоко предательским, очерняющими человека, которого, возможно, уже не было в живых. Тони — не психопат и не убийца. — Я нашел то, что так долго искал, и поэтому мы вышли на финишную прямую. Твои мучения скоро закончатся, кэп. Стив вздрогнул от неожиданности. Он терпеливо ждал, когда Тони продолжит, но тот улыбался и загадочно молчал, словно смакуя возникшее между ними напряжение. — Знаешь, давай договоримся, — наконец произнес Старк. — Я убираю решетку, а ты оказываешь мне услугу — не сопротивляешься, слушаешься и не пытаешься сбежать. По рукам? — Если я скажу «да», ты поверишь мне на слово? — насторожился Стив. — И просто освободишь меня? — Конечно, почему бы нет? Снова загорелись эти пробивающиеся сквозь радужку красные огоньки. Тони тогда сказал, что это всего лишь мутация, побочное действие одного эксперимента, правда какого — он умолчал. — Ты же легендарный капитан — самый честный парень в мире. Твое слово должно быть прочнее вибраниума и священнее американской конституции. Обещай, что не сбежишь, и я выпущу тебя отсюда. — Хорошо, я останусь с тобой, — кивнул Стив, всем своим нутром чуя здесь какой-то подвох. Но отказаться он не мог — справиться с решеткой было невозможно, не разрезав себя на части, как кусок праздничной ветчины, и, если тот уберет преграду, то… — Отлично. Стив был готов к новой порции издевательств и насмешкам, а также долгой торговле за свою свободу, потому что пока не видел причины, по которой тот решил его отпустить. Впрочем, причины, по которой его здесь держат, он не понимал тоже. Стив терпеливо ждал, когда тот снова заговорит, но ничего из того, чего он так опасался, не произошло. Тони молча подошел к столу, что-то нажал на виртуальной панели, и прутья, словно ртуть, мягко стекли вниз, трансформируясь в небольшой серебристый шарик, который быстро покатился по комнате прямо в руку Старка. Он его поймал и шутливо подбросил в воздух, а после спрятал в одну из коробок. — Нанотехнологии. Говорят, за ними будущее, но что люди в этом понимают? По мне так не более, чем полезные игрушки, — усмехнулся Тони. — Вперед, кэп, теперь ты свободен. Удар сердца, рваный вздох и несколько шагов. Стив покинул зону своего заключения, все еще не до конца осознавая, что теперь его ничто не сдерживает. Он взглянул на Тони и словил улыбку — наглую и безмятежную, будто не он, а кто-то другой насильно удерживал его в темном грязном углу заброшенного бункера. На небольшом ладном теле не было никаких признаков защиты, как впрочем, и какого-либо оружия. Это настораживало, потому что Тони, казалось, не боялся последствий — его абсолютно не смущал иной расклад сил. — Чего ты хочешь? — нахмурился Стив, оценивая открывшиеся возможности. — Я же сказал — услугу, — пожал плечами Тони. — Все просто. Мне нужен один древний артефакт, который можно отыскать лишь в вашей вселенной. Его называют Камень Души. Помоги мне получить его, и я обещаю, что навсегда покину этот мир, не тронув никого из тех, кто тебе дорог. — Артефакт? — Да, он — это все, что мне нужно, — тот сразу заметил его нерешительность и усмехнулся. — Проходи, Стив. Больше никаких секретов. Стив вошел в смежную комнату и осмотрелся — помещение было просторней, чем он полагал. Компактно установленная техника возвышалась на главном столе, еще один маленький стол, которого он не видел из своей камеры, был завален коробками из-под еды, пустыми бутылками и разным мусором, возле обшарпанной стены сиротливо ютилась скромная кушетка, всем своим видом намекая, что на ней спали еще в семидесятые. Вокруг была пыль, ржавчина и следы естественного разрушения. Привкус чего-то мерзкого и тленного витал в воздухе, проникая вместе с пылью в дыхательные пути, от чего невыносимо захотелось чихнуть. — Откуда еда? — Из Вегаса. Местные отели слишком шумные, но приходилось иногда там бывать. Каждый раз ночевать в этой доисторической армейской помойке то еще удовольствие. — Здесь ночевал я, — произнес Стив сквозь зубы. — Прости, дорогой, это был максимальный сервис, что я мог тебе обеспечить. Справедливости ради, ты все равно не был готов к нашему сотрудничеству, хоть я и не надеялся на развитие у тебя стокгольмского синдрома. Стив нахмурился. Он не верил, что у Тони не было никакого оружия. И если тот собирается угрожать ему своей броней, то не успеет ею воспользоваться. — Зачем мне помогать тебе, если я могу обезвредить тебя прямо сейчас и отказаться выполнять любые твои условия? — решил прощупать его Стив. — Я не знаю, что такое Камень Души, но если он настолько важен, то лучше, чтобы он был подальше от таких как ты, Старк. Тони закрыл глаза, а когда открыл, улыбка на его лице стала еще шире. Но теперь она выглядела слишком неестественной, словно оскал голодной мстительной акулы. — Тогда умрут все, не только твой Барнс. — О чем ты говоришь? — Хмм… Кажется, я ему отправил небольшой подарок, сразу как мы покинули ваше тайное гнёздышко в Африке, — задумчиво произнес Тони и одним плавным движением оказался рядом со Стивом — так близко, что мог без труда дотронуться до него рукой. Он был рядом, выдыхая легкий аромат виски, и говорил ужасные вещи так легко, будто бы рассуждал о погоде. — Не буду утверждать, что он совсем мертв, но вероятность того, что Барнс почил с миром, я бы оценил процентов в девяносто. — Что ты несешь?! — Ладно, — прыснул тот, шутливо подняв ладони вверх, — в восемьдесят пять. Но исключительно за уникальную живучесть этого засранца и несовершенство современных навигационных систем. Отправить его к праотцам собственноручно у меня не было времени. — Ты запустил ракету в наш дом, когда там был Баки? — Стив не понимал, как у него повернулся язык это спросить. Однако он спросил. — МР-5, самонаводящуюся, — тут же закивал Тони, понизив голос почти до шепота. — Не Иерихон, но… бедный ублюдок, наверное, его кости сейчас догрызают шакалы, если, конечно, труп не кремировался при пожаре — тогда его прах летает по африканской пустыне, смешиваясь с тысячелетним песком. Чудесная идиллическая картина… Но, кэп, давай начистоту, кого вообще волнует старина Барнс? Он как использованный товар на дешевой распродаже — не пристроить, не выбросить, держу пари, он и сам себе-то не был нужен. Я ликвидировал его только для подстраховки, поэтому ничего личного, исключительно… Тони прервался, сочувственно похлопав его по плечу. — Ты какой-то бледный стал, принести воды? — Ты… ты убил Баки? — Говорю же, это не точно, — юркая ладонь зарылась Стиву в волосы и слегка огладила затылок. — Тебе бы голову вымыть. Запах от тебя, я скажу… преотвратнейший. Стив начал дрожать. Он не мог сказать точно от злости или от накатившего отчаяния. Давно он не чувствовал таких неконтролируемых эмоций — сильных, губительных, почти жестоких. — Убери руку. — А если не уберу? — Тогда мне придется ее сломать, — Стив не был уверен, что сможет ударить беззащитного Тони, даже такого ненормального, одержимого, явно нездорового, потому что это был... Тони. Он не хотел его крови на своих руках. — Я никуда с тобой не пойду, это ты пойдешь со мной и ответишь за все, что натворил. — Вот как? — наигранно удивился Старк, но все-таки отпустил его, отойдя на полшага назад. — Очень жаль, я так надеялся, что мы поладим и обойдемся без короткого поводка. — Одно неверное движение, и ты пожалеешь, — произнес Стив, параллельно просчитывая, как связать его, не причинив чрезмерного вреда. Тони выглядел истощенным и хрупким, и не хотелось здесь перегнуть… Его мысль оборвалась под прицелом чужой ухмылки, а затем он ощутил удар кулака в грудь, и его отбросило к ближайшей стене, будто тряпичную куклу. Стив грузно упал возле кушетки, пробив штукатурку в надтреснутой стене. Удар был настолько мощным и нечеловечески сильным, как если бы его атаковал другой суперсолдат или асгардец. — Модифицированная сыворотка, усиленная Тессерактом. Что, твой Старк так без костюма не умеет? — поддразнил Тони, возвращаясь к своему столу. — Будешь моим послушным мальчиком, капитан? — Ты… — Зачем я спрашиваю? Конечно, ты будешь. Что-то щелкнуло у него в руках, и Стив, который уже успел подняться на ноги, увидел, как открылся тот самый загадочный чемоданчик, и из него вылетели три сияющих кольца — одно размером с небольшую тарелку, другие два — в разы меньше. Все три издавали скрипящий цифровой гул, вращаясь вокруг своей оси, зависнув в воздухе, будто в ожидании какой-то команды. — Тони, не смей! Но тот его больше не слушал. До Стива донесся второй щелчок, и кольца с огромной скоростью понеслись в его сторону. — Все хорошо, кэп, — шепнул ему Тони. — В смирении тоже есть неуязвимость. И дьявольская ловушка снова захлопнулась за ним. Щелк.