Не русалка.

Бесформенная надзирательница грозно рыкнула и скрюченными лимонно-жёлтыми пальцами подтолкнула нас к выходу на подиум. В глаза ударил яркий свет медуз-прожекторов, пришлось прищуриться, привыкая к ослепляющим зрение софитам, слух оглушила внезапная тишина, а затем раздался нестройный шум голосов: хохот разгорячённой торгами публики, вздохи удивления, разочарования, веселья и перешёптывания покупателей. Превозмогая накатившее дикое беспокойство, попыталась утешить себя мыслью, что продажа нашей маленькой группы закончится также быстро как и с предшествующими луттами, но как обычно ошиблась. — Прошу тишины! — Громогласно потребовала оркчанка-аукционист, женщина тяжеловесного размера с кожей цвета тёмного хаки. — Предлагаю вашему вниманию первый лот! Марьера рода гарпиус — сильная, храбрая воительница, обладающая превосходными боевыми качествами, развитой мускулатурой, но при этом покорным и кротким нравом, можно использовать как в интимных развлечениях, так и в хозяйстве, наравне с мужскими особями. Первоначальная ставка 100 лир. — Двести! — Неохотно выкрикнули с первого ряда. — Двести пятьдесят! — Добавили из середины зала. — Двести семьдесят! Возникла пауза. — Двести семьдесят раз, двести семьдесят два, двести семьдесят три! Продано! Стоящая на нашем возвышении служанка сделала пометки в блокноте, очевидно записывая имя покупателя. Я же привыкнув к освещению, с нескрываемым любопытством, словно ребёнок в цирке, разглядывала местный контингент уртуг, вот только зверьком на арене оказалась я сама, от чего подломленная гордость недовольно ворчала и скребла коготками душу. От количества разнорассовых существ обитающих в данном царстве, шевелились волосы на затылке. Рассматривая публику, обратила внимание на высокую фигуру в самом дальнем углу, почти у выхода. Это был он - величественный и грациозный королевский наг. Мне казалась, он смотрит только на меня, прожигая чёрными глазищами. Поймав мой перепуганный, но заинтересованный взгляд неожиданно высунул язык, видимо данное телодвижение у них физиологическая особенность, а я смутилось и прикрыла веки, успокаивая учащённо бьющееся перепуганное сердце. — Второй лот, — выкрикнула продавщица и Леурия вышла уверенной походкой, завлекательно покачивая бёдрами, на середину площадки, — обворожительная, несравненная, обольстительная марьера рода Диких Мау. Каждый из вас знает, дамы и господа, прелестницы рода Мау славятся умением и необузданностью в любовных ласках, отличные собеседницы и компаньонки. Начальная ставка 100 лир. — Двести! — Двести пятьдесят! — Разносились возгласы с разных сторон помещения. Леурия мило улыбалась и кружилась, демонстрируя себя в соблазнительно-кокетливых позах. — Не жадничайте, уважаемые гости, молодая, но опытная марьера скрасит ваш досуг и внесёт разнообразие в постельных игрищах! — Триста! — Пятьсот! — Пятьсот — раз! Пятьсот — два! Пятьсот — три! Продано! Ваш знаменитый дом утех пополнился ещё одной славной умелицей. Поздравляем госпожа Агатес де Экстер с удачной покупкой. — Широко улыбнувшись заявила оркчанка, затем на секунду посмотрев на скромно замеревшую, бледную, покрывшуюся мелкой дрожью, постоянно поправляющую подол платья — меня, провозгласила: — И так, дорогие гости, предлагаю вашему вниманию долгожданный третий лот. Жемчужина нашего аукциона — земльишта. Нежнее и слаще существа вам не найти, дар посланный с закрытого мира. Ваши ставки господа! Протопав в середину пьедестала, сжалась в тугой комок волнения и страха, отдалась злому року, ведь от меня уже ничего не зависело. Уродливые гуманоидные ящеры, гоблины, неказистые женщины в балахонах и мантиях прикрывающих голову капюшоном, охотно выкрикивали свою цену, превращая место торгов в балаган. Только не паниковать! Только не паниковать! — положение моё мягко говоря не завидное и я молилась чтобы публичное унижение скорей закончилось. Оказаться в лапах одного из присутствующего подземножителя, радости не вызывало. — Двести! — Триста! — сказала та же госпожа де Экстер, ранее купившая Леурию. — Плачу больше на пятьдесят лир! — перебил её мужчина в сером плаще. — Да кому она нужна? Одни кости! Даже суп не наваристый получится! — провопил неизвестный из толпы. — Мистер Охгарт не торопитесь с выводами. Данный экземпляр давно не попадался в Пахалгам и является редчайшей драгоценностью, уж точно не предназначенный для кухни! — осадила невежливого уртуга хозяйка торгов. — Пятьсот лир! Большего марьера не стоит! Земльишты хоть и редкие, но очень свободолюбивые, а их разум как у малого дитя, глупейшие создания! — выкрикнули из первых рядов зала, — к тому же предназначены на один раз! Ха-ха-ха-ха, — рассмеялся довольно симпатичный мужчина с жёлтыми волосами и заострёнными ушами, — ведь всем известно, что поверхностные «человеки» не выдерживают нашей ипостаси и мрут как мерзкие схуми*. А если кто и оставался в живых не мог разродиться! Не считаю правильным отдавать бешеные деньги за сомнительное удовольствие! — подытожил уртуг. — Никто не заставляет вас покупать земльишту, господин Моран. Вы высказали мнение, не мешайте ценителям уникальных вещей сделать свой выбор. Мужчина поднял руки кверху, в жесте «сдаюсь», совсем как у нас на Земле, и тихо фыркнул о неразумности приобретения хрупкой игрушки. — Пятьсот пятьдесят! — подал голос кто-то из угла. — Пятьсот пятьдесят раз! Пятьсот пятьдесят два! Посмотрите внимательно на марьеру. Возможно, вы не понимаете какое сокровище нам попалось! — хитро улыбнулась ведущая. — Предлагаю рассмотреть земльишту со всех сторон и убедиться, что этот лот стоит намного больше заявленной суммы. — Она подошла ко мне ближе повернула спиной к зрителям и рывком разодрала материю платья на спине. Я опешила, побагровела и инстинктивно прикрыла грудь руками прижимая остатки платья хотя бы спереди. — Надеюсь, вы заметили знак? Прожектор-медуза-лампа подлетевшая слишком близко специально осветила спину и место того самого знака. Это действо взбудоражило публику. А меня поглотила паника вперемешку со стыдом, никогда не выставляла свои телеса на показ, даже в баню ходила отдельно от бабули, а сейчас сотня глаз уставилась на задний тыл моей фигуры и Слава Богу я не вижу их оценивающих выражений «морда-лиц». Хотя… может быть, я опять накручиваю, поскольку собравшиеся торговцы на половину животные, пускай и разумные, говорящие, возможно я совсем анатомически не подхожу для большинства из них в том самом виде, про который даже думать не хочется, ведь я гомосапиенс и уж точно не любительница извращений. Только почему в глазах того же мистера Морана проглядывала похоть и даже Эстер глазела с желанием? Ой, мамочка, как же страшно! — Посланная самим Архиусом! — зашумел народ. — Не может быть! — Тысячу лир! По рядам торгующих нечеловек прошла волна ажиотажа. Цена быстро достигала невиданного масштаба. — Две! — Три! — вставил своё слово пузатый, похожий на толстого тюленя уртуг, в драпированном с мелкой вышивкой камзоле и красной чалме. С немым вопросом посмотрела на Леурию она также изумлённо взирала на меня и неслышно прошептала губами: — Ты и есть артефакт — избранная Архиусом! Что за ерунда? Кто такой Архиус? Ни черта я не избранная! Я обычная рыжая, с веснушками школьница! Абсолютно с неброской внешностью, замкнутая троечница! Я не могу быть избранной! Тут явно что-то напутали! И какой знак? Ну, родинка у меня чуть выше копчика в виде расплывчатого пятна и чего? А у кого их нет? Может быть у данных существ нет? — подумала я, — поэтому все переполошились? Нужно объяснить народу, что у людей родимые пятна обычное явление не несущее за собой исключительности! — Пять тысяч лир! — знакомый голос вырвал меня из безответных размышлений. — Кто больше? — поинтересовалась аукционист. — Господа неужели никто не хочет побороться за подобную диковинку? — она обвела уртугов цепким взглядом, но торговцы тихо болтали между собой выражая обескураживание названной запредельной ценой, — Раз желающих больше нет — продано! Поздравляю вас ваше светлейшество с отличной покупкой, — распорядительница торгов с уважением поклонилась, сияя словно начищенное до блеска столовое серебро. Нас отконвоировали обратно в закулисье. Леурию и полугарпию отправили в разные стороны, на меня надели новую шкурку и повели сквозь дворцовые анфилады, видимо к выходу из торговых рядов. Возгласы гомонящего аукциона оставались позади, перебирая босыми ногами, я безропотно потрусила за конвоирами-девушками, мне казалось если засопротивляюсь, меня тут же забьют розгами, которые висят на поясе у охранниц. Мы шли по бесконечным коридорам королевства. Помещение в котором остановились было широким, и по-деловому обставленным, ничего лишнего: стол изготовленный из лилово-белого минерала, накрытый лёгкими угощениями, рядом два массивных кресла выточенных из горных пород камня, на одном из них вальяжно сидела закинув ногу на ногу королева, держа в руке наполненный булькающим напитком фужер, делая небольшие глотки она раскованно вела диалог с нагом, стоящим не далеко от неё к нам в полуобороте, он нервно бил хвостом, видимо был зол и гневно шипел. — Почему ты мне сразу не сказала? — Дорогой лорд, ничего личного, лишь погоня за прибылью. — Соблазнительно проворковала она в оправдание. — Не злись, Арвар. Лучше останься на ночь. Я соскучилась… — Не сегодня Ульридия! Я не потерплю твоих дерзких выходок! Ты решила поиграть со мной, скрыв важную информацию! — Арвар, не смешивай симпатию с бизнесом, я хотела заработать чуть больше. Для тебя пять тысяч лир — пустяки, к тому же я знала, что именно ты купишь её. — Я доложу королю, Ульридия, я торопился к отъезду и мог не остаться на торгах! — Но остался же, Арвар… — бархатно прощебетала собеседница, — ты не сделаешь этого, ты же не хочешь конфликтов между нашими государствами. Оставайся, я искуплю свою вину. — Приподнявшись, провела пальчиком по груди змея до самого пояса и потянулась к нему с поцелуем. — Прекрати Ульридия! Не играй со мной! Не наживай врага в моём лице! Пока они вели дискуссию, не замечая нашего присутствия, я засмотрелась на величественного нага, на то как напрягаются мускулы на спине, на блестящую синевато-чёрную в виде необычных узоров чешую хвоста, на его заплетённые в тугую косу волосы заканчивающиеся ниже поясницы. Нет, меня абсолютно сексуально не волновал ни один из видов Пахалгамского мира, в моём лицезрении присутствовало только природное любопытство. Я до жути боялась змея, слишком угрожающе он выглядел, особенно сейчас дёргая хвостом в разные стороны. К тому же я не понимала зачем меня купили, да ещё так дорого. — Что вы встали? — гаркнул наг таращась, почему-то на меня. Вздрогнула услышав рассерженный рёв. Я то тут причём? Я совсем не виновата, куда привели там и стою. Не нужно на меня орать! Покраснела, то ли от страха, то ли от закипающего гнева. — Вы не дали распоряжения, господин …. — попыталась объяснить одна из сопровождающих. — Отвести ко всем! Передать моим людям! Меня опять толкнули да так сильно, что я запутавшись в своих замёрзших и онемевших ногах, расстелилась на полу ковриком, больно ударившись коленками, чуть ли не рыдая от накатившей обиды. Королева подскочила к нам, грозно ругая почему-то пытающуюся приподняться меня. Да что такое, а? В чём опять моя провинность? Почему все палки сыплются на меня? Черты прекрасного лица Ульридии исказились приобретая трупный оттенок, выступили чёрные вены, глаза впали во внутрь и заволоклись белой пеленой, а на скулах появились уродливые жабры. Одна из стражниц схватила меня за рыжую копну волос, скрученную на затылке в пучок, потянула подымая, вот тут я не выдержала и разревелась навзрыд. Ульридия влепила мне жгучую пощёчину, и я опять оказалась на полу. — Ты позоришь меня, безмозглая марьера! — бранилась она. Я всхлипнула, вытирая мокрые щёки, стараясь прекратить истерику, дабы не нарваться на более жёсткое наказание. Сквозь влажные ресницы видела как обезумевшая королева рычала и возмущалась, наг же задумчиво спокойно стоял, смотря на нас, задержав взгляд на коленках. Только сейчас почувствовала, что по голени течёт тёплый ручеёк, опустив голову увидела струйку крови из разбитой коленной чашечки. Не успев даже подуть на рану меня за шкирку подняли, держа края платья встала на ноги. Ну и цирк я устроила! Почувствовала неловкость за свою неуклюжесть. Собравшийся зверинец затрепетал ноздрями, принюхиваясь, королева стояла как вкопанная, оголяя мелкие клыкастые зубы, впиваясь в мои ноги бездонным взглядом. Кошмар! По спине пробежал холодный пот. Меня сейчас сожрут! Я машинально сделала шаг назад, готовясь в любой момент убежать. Не знаю куда, но без боя не дамся! — Уведите её. — Спокойно распорядился змей. — Стоять! — прокричала сирена, — привести мне Глафиру! — Одна из моих надзирательниц стремительным движением покинула комнату и уже через минут пять возвратилась вместе с лекаршей, той самой дамочкой-селёдкой, которая бесцеремонно осматривала меня в день падения в подземелье Ульшторма. Взбесившаяся королева с силой хлестанула докторшу, та упала на пол, прикрываясь руками, Ульридия забрав розги у сопровождающей надзирательницы нанесла удар по смиренному телу провинившейся: — Говори тварь! — шипела она нечеловеческим голосом, — говори, сука! Женщина засмеялась, горестно и в то же время ликующе, наслаждаясь своим триумфом. Я тряслась от страха смотря на осатаневшую главу государства, на пытки и издевательства над местной жительницей, а страдающая горожанка смеялась, получая за каждый обронённый хохот удар розгами, и вскоре уже тихо застонала. Наг не отпускал с поля зрения меня, его совсем не интересовали разборки глубинных обитателей, он изучал моё поведение, мои эмоции, попивая с фужера шипучую жидкость. — Прошло пятьдесят лет, Глафира! Злопамятная дрянь решила мне отомстить? — бранилась Ульридия, — Я скормлю тебя цинеям*! — напоследок она пнула еле живую женщину в область шеи, тело лекарши отлетело в сторону и обмякло. Я находилась на грани обморока, коленка немного щипала, кровь перестала струиться и ранки затягивались, я совсем не обратила внимание на столь быструю регенерацию кожи, не могла оторвать взгляд от расправы над живым существом, кто-то схватил меня за локоть и повел на выход из комнаты, прихрамывая, безмолвно прошествовала мимо возмущённой королевы, стараясь держаться на ногах и не свалиться очередной раз на отполированный до блеска пол. — Ульридия, земльишта уже моя собственность. Ты не имела права её бить. Испортила мне вещь. — Последнее, что я услышала, перед тем как дверь захлопнулась. И меня накрыл шквал ужаса и беспокойства «его собственность». По словам Леурии, он может меня трогать и делать со мной всё что захочет. Только теперь я осознала трагедию незавидного положения. Двери распахнулись в коридор, снаружи которого плавали доисторические монстры. Ранее купленных девиц загружали в лифт-такси по нескольку существ за раз, мужчины-наги сидели прислонившись спиной к прозрачным стенам коридора. Кто чистил мечи, ножи и копья, кто-то смеялся рассказывая друг другу шутки, двое солдат подползли к нам, началась фривольная беседа с моими конвоирами, вдоволь пообщавшись, меня проводили к очереди в транспорт. Транспортное средство быстро сменялось одно за другим и девушки-наложницы торопливо покидали место заточения, не успев перешагнуть порог плавательного судна, заметила как входные двери открылись и вполз главенствующий наг, его придворные тут же подскочили, склоняя перед лордом головы выражая почтение. Меня загрузили и отправили с несколькими марьерами видимо наверх, так как темнота пространства постепенно становилась светлее и скоро взору предстала тёмно-синяя глубь океана, сменяющаяся каждый раз на более кристальное полотно с алым отблеском, а затем мы вынырнули у самого берега и на волнах подплыли к песочному покрытию.