Не русалка.

Нас везли в деревенской телеге с брезентовым навесом над головой. Присев с краю лавки, ближе к выходу, поглядывала на бескрайние просторы Пахалгама, однако ничего отличающегося от земного мира не видела, такие же леса, тускло-зелёные степи, холмистые равнины. Любопытство прожигало дыру в груди, хотелось пообщаться с попутчицами, узнать о быте и нравах иноземцев, но соседки на мои приветствия не реагировали, на вопросы не отвечали, а на дружелюбные улыбки презрительно отворачивались. Всю дорогу ловила надменные взгляды девушек и познакомиться ни с кем не удалось. Что за народ противный? Будто я им соперница, хотя так оно наверное и выглядит со стороны. Вот только мне счастья, быть разодранной хвостатым гадом, не нужно. Пусть принца забирают себе вместе с чешуёю, ядом и клыками. А я постараюсь сбежать, как только выпадет мизерный шанс. На выезде из города к нам присоединился внушительный отряд нагов на колесницах и несколько конных повозок. Две оказались крытые, а одна с мужчинами-рабами. Выглядели невольники не лучшим образом: худые, лица измождённые, глаза потерянные, усталые. На шее у каждого человека, именно в людской ипостаси они пребывали, плотно сидел ошейник бурого цвета. Шрест подъезжал раза два и давал мне отпить воды из своего бурдюка. Каждый раз интересуясь о моём самочувствии. Всё же он лапочка, заботливый. К вечеру я устала трястись по проселочным ухабам, постоянно подпрыгивая на кочках, копчик разболелся от сидения на твёрдой поверхности и я ждала когда наконец-то мы достигнем места стоянки. Арвар Шейхасар лорд Северных Утёсов. — Арвар, мы слишшком поздно выехали, не успеем проскочить поле полуночников. Нужно останавливаться на ночлег, не доезжая до дьявольского отродья, через пару часов стемнеет. Я и сам понимал опасность проезда в ночной мгле между засыпунов. Чёртовы душепийцы расплодились на подъезде к Чащагорью — селению древних дриад. Дриады не подвластны нам, являются нейтралами и защитниками всего живого на земле. Оберегают творения Всесоздателя, тех кто сумел подобраться к священным деревьям и заслужить доверия лесных нимф. Из-за обузы — никчёмной земльишты, не укладываюсь во времени. Терпеть не могу расхождения в графике! Придётся, как малолетнему пацану, выслушивать наставления отца, а ведь сам прислал мне вестник с просьбой заехать к Ульридии. Полгода назад разорвал с ней отношения и глаза бы мои её не видели, супругом захотела сделать — меня Арвара Шейхасара! Ни тот кусок выбрала по зубам! Я чуть альсуром* не подавился услышав её предложение. Тысячу лет они держат рабов для своих плотских развлечений и деторождения, и я уж точно не годился ей в женихи, как и она в мои жёны. Холодная, коварная и расчётливая морская бестия. Понимала, какой сильной могла бы быть дочь рождённая от двух могущественных слияний, и то что я бастард её не смутило, дальновидная тварь. От нага забеременеть не просто, я контролировал все восемьдесят лет наших редких интимных встреч процесс спаривания, специально подавляя жизнедеятельность семенной жидкости. Вроде разошлись миром, пока отец не влез со своим вестником. Служитель гарема Шейхасара казнён за связь с одной из наложниц, а нового ещё не наняли, не знаю кто подкинул отцу издевательскую мысль в отношении меня попросить купить наложниц Асхару, так как проезжаю недалеко. Я чертыхаясь и злясь на проявление неуважения к сыну, пускай и не любимому, всё же согласился, конфликтовать с родителем не входило в мои планы. Всю жизнь я доказываю своё первенство, силу и преданность короне, воевал в самых жутких побоищах, захватывая новые твердыни — увеличивая границы империи, и лишь в последнее время Шейхасар смягчился, выделив мне земли с замком и сделав лордом Северных Утёсов, но официально сыном так и не признал. Иногда я покупал себе рабов у Ульридии, и девок выбирал своим войнам для развлечения по дороге домой. Процесс был привычен, до того дня когда зайдя в залу с товаром, уловил весенний аромат, я не имею представления как пахнет весна у людей, но именно этот запах мне причудился. Ещё не видя марьеру, знал, что обязательно куплю её, аромат проник в ноздри и наполнил внутренние органы дурманом похлеще альсура, в глазах померкло, затуманилось. Хочу! — пробило как от разряда демонской плётки вплоть до кончика хвоста, словно афродизиаком намазана. Пока не увидел её и сердце резануло жалостью. Минутное блаженство сменилось странной опустошённостью, слишком мелкая, хрупкая. Хворостинка не иначе. Поглядывал на былинку размышляя над приобретением, мысленно метался купить — не покупать, здравый смысл вытолкнул меня из парадной выбрав 15 марьер. Но всё же остался на торгах, желая узнать кто станет обладателем диковинки. А потом пропал, когда посыпался шквал спроса, не захотел никому отдавать. Отец бы не простил упусти я дарованную самим Архиусом. Конечно легенды о посланнице Всесоздателя вымыслы наших прародителей, даже жрецы не вспомнят с чего пошли сказания, но проморгать исключительную марьеру позволить себе не мог. К тому же сегодня отлично разглядел её метку в области поясницы — солнечный диск, возможно предания не лгут, время покажет. Вот только никто не знает как и чем спасёт наш мир Избранная, вроде и спасения нам не требуется, апокалипсис, насколько мне известно в ближайшее время народу Пахалгама не грозит. Её бы кто спас, ходячая трагедия, притягивает к себе лишь проблемы. Что с ней делать? Отдать в гарем брату? Мне некогда заниматься семейным укладом, а дворец мой пуст и заброшен, не готов к проживанию. В воображение тут же всплыли картинки дневного события в доме Анхелии. Рот непроизвольно заполнился ядом вперемешку со слюной, накатила хмельная жажда — обладать её телом. Земльишта — крохотная земная девушка, в первый раз в жизни увидел обнажённую человеческую особь, не смог устоять, никогда не думал, что настоящие человеческие женские формы смогут меня заинтересовать. Бесподобный запах возбуждения, когда смуглянка поддалась ласкам, вызвал бурю чувств, еле сдержал зверя вонзится в тонкую шейку клыками и оставить собственное клеймо. Не выжила бы от нагинского яда, не приняла меня, слишком слабенькая натура. Асхар раздавит её в первую же минуту, мальчишка не сдержан, ещё юн, а такая экзотическая самочка будет ему для забавы мила, в этом мы с братом схожи, не откажется от неё, а я не хочу отдавать, уже не хочу. После того как марьера в бреду прижималась ко мне, плакала и говорила слова любви принимая меня за свою родительницу, как маленькие алые губки вздрагивали в лихорадке, извёлся пока довёз до дома Анхелии. За шесть часов пути отдал ей чуть ли не всего себя, больше половины лечебных чар, стараясь вытащить из озноба и жара. Глупая земльишта, какого чёрта упала на мою голову? Какого дьявола я не удержался и приобрёл её? Непонятная тяга к ней с первой минуты встречи, бесит, раздражает, не даёт сосредоточится на насущных делах. Если бы я был оборотень, то подумал что моя пара, но я наг и неодолимое притяжение нам не свойственно. Нужно быстрей избавиться от девчонки, отдать смотрителю гарема Асхара и забыть. Наконец-то съездить в Северные земли, обосноваться в своём жилище подальше от дворцовых интриг. — Арвар, ты слышшишь меня? Тормози! Дальшше идти нельзя! — голос друга вырвал из не радужных мыслей. — Да. Согласен, Курд. Задумался. Недалеко есть озеро грёз, разобьём лагерь на берегу, нужно выпустить сирен поплавать, да и самим обновиться. — Шшрест, как дела в кибитках? — повернул голову в сторону юноши, конечно меня больше интересовала единственная персона, но никто о моих внутренних метаниях знать не должен. — Всё нормально, некоторые спят, сирены возмущаются, слишшком знойно для их организмов. Всю хозяйственную воду на себя вылили. Карина Лелёвская Повозки остановились в лесной опушке на берегу продольного озера. Не успев выпрыгнуть из телеги, меня оттолкнули и пять сирен с радостным визгом бросились в водоём. С разбегу уходя на глубь пруда и выныривая заливисто смеялись, брызгая друг на друга водой, резвясь словно малые дети, привлекая внимание мужских особей и вызывая ответные улыбки на их лицах, освежиться осмелились присоединиться некоторые наги, но от подводных красавиц держались на расстоянии. Наконец-то выпустив вперёд всех наложниц, спустилась сама и встав около колёс огляделась по сторонам, рабы низко опустив головы ставили шатры, кололи дрова на костры, сломленные и покорные рабыни занимались готовкой. Пока гадала куда себя деть и к кому из девушек присоединиться, сквозь зелёные, гигантские сосны ко мне приблизился мужчина-наг с глубоким уродливым шрамом на лице, пересекающим бровь и доходящий до скулы. Смотрел на меня неприятно-вызывающе холодными серыми глазами, будто сканировал мысли и чувства, машинально поморщилась, в висках запульсировало, захотелось убежать, спрятаться от его взора. Шрам — точная копия дяди льва Симбы, неприятный тип и взгляд колкий, царапающий, как будто душу вынимает. Так и стояли молча играя в гляделки, его продольные зрачки нервно дёргались то расширяясь, то сужаясь, я заторможено разгадывала интуитивную антипатию. — Каррина! — окрикнул Шрест, вздрогнула и повернув голову к нему улыбнулась. Шрам поспешил ретироваться, только и слышался шорох листьев под давлением его тела. — Курд тебя напугал? — Шрест приблизился ко мне. Вероятно из-за нехватки общения и недружелюбности соседствующей девчачьей компании, в которую мне удосужилось попасть, меня опять накрыло чувство тепла и симпатии к парню. От Шреста веяло заботой и душевностью. К тому же, мне показалось, что он не на много старше меня на вид лет двадцать, не больше. Я поддалась захватившему чувству благодарности заполнившим душу до краёв. — Немного. Я еще не совсем привыкла к вам, Шрест. — Понимаю, Каррина, возможно я бы не хило испугался очнувшшись к примеру в демоническом мире и искал все способы к возвращению в Пахалгам. Пойдём к костру, я поймал двух рыб и приготовлю специально для тебя. — Правда? С удовольствием! Есть хочу невыносимо. — Тогда запрыгивай мне на хвост, я тебя подвезу с ветерком. — Посмотрев на мой скептический вид, добавил: — Или ты трусиха? — Совсем нет. — Собравшись духом, залезла на его мощную конечность, схватив парня сзади за бока туловища. — Держись крепче, земльишшта, а то свалишшься. — И он поправил мои руки у себя на торсе, получилось что я стоя на хвосте обхватила его как мотоциклиста, прижавшись грудью. — Мммм… Каррина, я думал ты ещё ребёнок, но кажется ошибся. Понимая о чём он говорит, почувствовала как щёки покрылись румянцем, легонько шлёпнула его по голой грудной клетке. — Мне уже семнадцать, Шрест. Я достаточно взрослая по людским меркам. — Семнадцать? Дитя неразумное! — хихикнул он. — Это ещё почему? — У нас другое летоисчисление, и если считать по вашшему земному то… — он замолчал, очевидно считая года, — юность заканчивается лет в двадцать пять. Но брачный возраст наступает после шшестидесяти. — Ого… А сколько тебе Шрест? — Мне сто двадцать, Ррина. — Ничего себе! Да ты старикашка! — рассмеялась я облокачиваясь лбом о его лопатку. — Раз так! Сейчас я покажу тебе старикашшку! Шрест оглянулся посмотрев на меня, прижал мои руки к себе и резво рванул с места, я сильнее вцепилась в его торс, дабы не упасть, а он вчистил между стволов деревьев в воду и заскользил по ней, отчаянно быстро. Через минут пять я вошла во вкус, прекратив визжать, адреналин ударил кровью по мозгам, засмеялась радуясь скорости, порывам ветра и глупому призрачному ощущению свободы. Шрест тоже смеялся, не отпуская моих ладоней. — Нравится, Ррина? — Беру свои слова обратно, Шрест! Так и быть — ты не старикан, если покружишь ещё немного. И друг очередной раз прибавил скорости, зигзагообразно двигаясь по водной глади. — Если бы ты была бы голенькой, мы бы опустились на глубь, Ррина. А мочить твою одежду мне не хочется, опять заболеешшь. Я промолчала, постепенно привыкая к его заигрыванию и неосознанно провела щекой по коже парня. Чувствуя, что он улыбнулся на малую дозу моей ласки. На душе было сказочно хорошо, пока не поймала на подъезде к берегу злобный взгляд-прессинг Арвара, и усмехающийся стоящего рядом с ним Шрама. Бррр, настроение улетучилось. Как же он угнетающе на меня действует, даже поджилки трясутся от его синих глазищ. — Шрест, а разве тебе можно до меня дотрагиваться? — спросила я у парня, слезая с его конечности, когда мы подъехали к разгоревшемуся костру. — Можно. Ты собственность отца, значит и моя. — Ты сын Арвара? — потрясённая неожиданной новостью, смотрела на него во все глаза. Надо же, у странного жесткого типа, столь замечательный и симпатичный сын. Разница как небо и земля, никогда бы не подумала, да и внешне они абсолютно разные. — Не кровный, приёмный. Арвар забрал меня в младенчестве и воспитал. — Как забрал? У родителей? — Ррина, я всё расскажу, присаживайся, рыба ждёт. К костру было придвинуто бревно на котором заботливо лежала мягкая мешковина, набитая листвой. И когда успел? Очередной раз сладко защемило сердце от заботы нага. — Спасибо, Шрест. — Поелозив задом, отозвалась: — Очень мягко. Парень загордился, нанизывая рыбину на острый штык. — Подумал, что ты не привыкла к длительной поездки и отбила себе… — он обернулся на меня и нежно прошёлся взглядом. — Мягкое местечко. Щёки вспыхнули мгновенно. — Ты красивая когда смущаешшься, Ррина. — Усмехнулся собеседник располагая рыбины над огнём на две вертикальные палки-держатели. — Что вы здесь делаете, Шрест? — над головой раздался голос главного нага, испортив романтический вечер. — Собрались поужинать, отец. Присоединишшься к нам? — Ты не знаешшь, где должны питаться марьеры? — грозно проговорил змей. — Отец, что плохого если Каррина отведает со мной? Арвар Шейхасар лорд Северных Утёсов. Малец знает её имя! Я же не удосужился полюбопытствовать. Мне это было не нужно. А сейчас от чего-то стало паршиво. Сын влюбляется в марьеру, это видно по сверкающим глазам, по его словам и заботе к иномирянке. Как меня взбесило, когда земльишта дотронулась до опекаемого, я уже не слышал отрезвляющую речь Курда, всё внимание сконцентрировал на милую парочку резвящуюся на волнах! Какого чёрта он себе позволяет! Она моя! По крайней мере до тех пор, пока я не решу отдать её Асхару! — Арвар, чего хмурной? Девчонка затуманивает твои глаза? — Раздалось совсем рядом, когда я кипел от досады смотря на гарцующих неразлучников. — У тебя пар валит из ушей. Шрест твой сын, дай ему насладиться вниманием, на сколько я знаю, он никому не предлагал своё покровительство, весь в холостяка папашу. — О чём ты, Курд? Она наложница Асхара! — Пока нет. Ты же купил её за свои деньги, не из казны его Величества. Значит она по закону твоя, а Шрест твой сын и может общаться и даже прикасаться без твоего согласия, Ар, ты и сам знаешь. — Но не стать покровителем! — Слова Курда безжалостно резали нутро. Что со мной твориться? Не должна меня волновать ущербная землянка. — Кажется твой сын влюбился, Арвар. — Я и сам прекрасно видел плохо скрываемые чувства сына. — Неужели ты не уступишь дорогу приёмышу? Не преподнесёшь в дар маленькую человечку? За двести лет у тебя было достаточно женщин, а он щепетилен и разборчив Арвар, к тому же Шресту пора заводить свой дворец и свой гарем. Ты хороший воин, приятель, но никудышный отец. Посмотри на него, он светится счастьем, как давно ты слышал его смех? В речи Курда была правда, я воспитывал Шреста безжалостным воином, солдатом не знающим пощады и страха, и всегда понимал он другой, убийства давались сыну с трудом. Физически сильный, но душевно мягок. Первое время мальчишку воротило от вида крови, он оплакивал убитых, прячась ото всех, думал я не чувствую его боль и слёзы. Меня удручала доброта воспитанника, сострадание к слабым и я всеми силами старался выбить из паренька дурь, заставляя с малых лет идти рядом со мной в первых рядах на все кровопролитные войны. С годами Шрест менялся, становился твёрже духом, увереннее характером. Убивал беспощадно, сноровисто нанося удары и отрубая головы врагам. Мой мальчик вырос, возмужал. Странно говорить «мой мальчик», по годам я в братья ему подхожу, не намного старше. Но после того как отобрал его из рук нерадивой матери и стал опекать, Шрест называл меня отцом, так и повелось, я не отрицал. По достижению совершеннолетия Шрест должен был набрать себе гарем, я предлагал, но он не захотел, озвучив: «не время, пап, я весь в тебя, хочу насладиться молодостью». Неужели мы оба стали жертвами чар земной девочки? Отец и сын… не бывать раздору в моей семье! Сорвался с места увидев как разгорелись щёчки марьеры, видимо он говорит ей нежности. Не усидел на месте, ураганом рванул в их сторону сметая всех на своём пути. Карина Лелёвская — Иди к остальным марьерам, земльишшта. — Прошипел змей обращаясь ко мне. Я тут же подскочила с брёвнышка, подушка съехала на бок и шлёпнулась на землю, но поправлять её не стала, шарахнувшись к костру наложниц, от греха подальше. Боюсь Арвара до дрожи в коленках! Подойдя ближе к стайке девиц, наложницы сгруппировались и повернулись ко мне спинами. К огню с едой не подпустили. Вот поганки! Рабыни проявили себя более дружелюбно, позволили присоединиться к ним, даже сдвинулись поплотнее освобождая мне маленькое местечко на гнилой деревяшке. Девушки оказались неразговорчивые, кушали склонив головы к земле, безмолвно передавая друг другу разделанную тушку кролика. Мне досталась ножка, и я с удовольствием вгрызлась в неё зубами, есть хотелось неимоверно. Мясо быстро закончилось, и все мы остались полуголодные в отличии от наложниц, которых накормили помимо хорошего количества мяса, фруктами и салатиками. — Почему им досталось больше? — обиженно пробубнила соседке по бревну. Она молчала, ничего мне не ответив. Неужели глухонемая? — Нам не положено разговаривать, земльишта. — Не шевеля губами, прошептала миниатюрная марьера с серой макушкой волос, сидящая на другом полене. — Спасибо вам, за то что не отогнали и поделились едой. Мне опять не ответили, лишь кто-то из невольниц еле заметно дёрнул головой, кто-то чуть улыбнулся. Почувствовав на себе пристальный взгляд, глазами повела именно в ту сторону откуда шло наблюдение, кто бы мог сомневаться наблюдавшим оказался Арвар, развалившись рядом со Шрестом и поедавший мою рыбину. Внезапно Арвар как ужаленный подскочил с места, небрежно откидывая рыбьи кости в кусты, молниеносно вытащив меч из ножен прокричал приказ готовиться к обороне. Тут же раздались дикие женские вопли, воины заняли боевые позиции при этом взгляды их устремились к небу, не поддавшись массовой истерии с любопытством проследила следом, закинув голову кверху. К нам стремительно приближалась грозовая чёрная туча и в считанные секунды подлетев ближе градом накрыла лагерь десятками чёрных лакированных стрел, одна из них врезаясь около костра и коснувшись земли тотчас развеялась в воздухе тёмной дымкой. А туча оказалась совсем не тучей, а жужжащим роем летающих абсолютно чёрных как смоль мужчин, даже глаза их были полностью угольные, блестящие, головы безволосы, а на спине стрекозьи крылья. В графитовых кожаных, коротких шортах с луком в руках, они стремительно натягивали тетиву и запускали возникающие из ниоткуда стрелы. А дальше началось то, что не увидишь в самых жутких фильмах ужасов. Нас брали в окружение, кровавая мясорубка приобретала невероятные масштабы. Несколько рабов упали замертво рассечённые орудием стрекозофей, наги увеличивались в размерах, становясь мощнее и свирепей, их клыки выступали из пасти, а глаза налились буйством, они виртуозно отбивали атаку напавших летающих нелюдей. Закипел яростный танец смерти, женщины неистово кричали прячась под повозками и разбегаясь по кустам, рабы мужчины потеряли человеческий облик принимая природную ипостась и драли нападающих на части, впиваясь когтями в туловища, разрывая на пополам, вонзаясь в глотки и отрывая крылья летунов, старались защищаться сражаясь наравне с нагами, стрелы сыпались шквалом, сирены сорвавшись с места кинулись в озеро и скрылись на глубине. Меня колотило как в лихорадке, парализовало на месте, я лишь успела вскочить на ноги, но устремившись вслед за одной из рабынь, прилипла на месте, не могла пошевелить ни ногой ни рукой, губы словно зашили нитью, они не размыкались лишь дрожали вместе с отстукиванием челюсти, крик-ужаса застрял где-то в горле сбившись в комок. Как завороженная наблюдала за сражением. В какой-то момент к стопам прикатилась отсечённая от тела лысая голова эбонитового противника с открытыми глазами и высунутым фиолетовым языком. Мороз пробежал по коже, дёрнулась очередной раз, но лишь сильнее присосалась к земле, даже оттолкнуть отрубленную башку не смогла, рвалась на месте, взрыв паники поработил разум, хотелось убежать, но будто приросла к почве, кто-то меня держал магнитом не позволяя уйти с поля боя. Кругом слышался свист мечей рассекающих воздух, удары плоти о плоть, о землю, об деревья, ржание лошадей, воздух пропитался запахом смерти, покошенной травой и поднятой пылью. Глаза искали Арвара мысленно крича о помощи и сквозь вакханалию убийств нашли, он ловко уходил от стрел, точными движениями срубая головы врагам. Шрест кружил рядом безжалостно откидывая агрессоров, пружиня на хвосте хватая неизвестных и разрывая голыми руками на пополам, брызги крови орошали берег, стоял лязг холодного оружия и свист стрел, гомон испуганных марьер. Арвар будто поймал внутренний посыл обезумевшей от ужаса девочки, развернулся ко мне, перепачканный кровью и зелено-коричневой жидкой массой, скрестил наши взгляды и немедля бросился в мою сторону раскидывая врагов словно маленьких котят, шипя и заправски владея мечом, разгоняя чёрную кодлу, подобно надоедливым мухам прихлопывая хвостом. Еще полчаса назад, поддавшись теплоте исходящей от Шреста я совсем забыла, что они — человекоподобные монстры, а сейчас смотрела на жестокую схватку во все глаза и давилась животным страхом. Я никто в этом чудовищном мире, пылинка стоящая среди массовой резни, испачканная кровью и фекалиями разодранных существ. Как ни странно стрелы пролетали мимо меня, а конечности нагов не доставали до моего тщедушного тельца, словно я оказалась под куполом. Главенствующий наг опоздал, кто-то схватил меня за талию, отлепляя от земли с характерным чваканьем, будто стояла в болотной жиже, стремительно поднял в воздух. Я вскрикнула, увидев на талии черную руку, голос прорезался и тело могло двигаться. — Дождалась крошка. Извини, раньше не мог к тебе подобраться. Полетаем немножко. — Не вопрос утверждение прошептали мне в ухо. — Отпустите меня! Отпустите! Дёргалась и вырывалась болтая ногами и шлёпая ладонями по держащим меня оковам смоляных рук. Добившись сопротивлением лишь поднятия ещё выше, почти до самой верхушки дерева. Невольно посмотрев вниз ужаснулась размером сражения, на озере плавали островки-кляксы окрашенные в алый цвет, словно масло разлилось, по мере нашего возвышения лагерь сужался превращаясь в небольшой участок, а шум битвы становился тише раздаваясь далеко внизу. Мне показалось, что над головой просвистело копьё, и вдруг сдерживающие объятия разомкнулись, сработал закон притяжения, я с фантастической скоростью полетела к берегу, визжа от испуга. Вот и всё! Конец моим бедам, теперь и совочком от земли не отскребут. Но не долетев до почвенной тверди стремительность падения замедлилась и я оказалась в тугом обхвате иссиня-чёрного хвоста. Арвар успел схватить меня, очередной раз спас жизнь, не обращая внимания на полуживую пойманную марьеру, вспарывал животы оставшимся противникам и только когда побоище окончательно затихло выпустил из тугой петли. Рухнула на колени, долго содрогалась от спазм, исторгая всё содержимое желудка. Тут же подлетел Шрест подхватывая меня на руки. Ноги онемели, непроизвольно поддалась ему, прижимаясь к его груди и обхватывая за шею. — Тишше, Ррина, всё позади. У меня на языке вертелись только междометия и я искусно выразила своё состояние, прошептав синими губами русские маты. Шрест скривился в подобии нервной усмешки, прижав сильнее к себе. Держал меня за макушку, не позволяя видеть разорванные тела раскиданные по поляне, но я видела месиво с высоты полёта, видела как земля жадно впитывает кровь убитых, как листва на кустарниках покрывается брызгами бурой краски и картина ужаса навсегда застрянет в моей памяти. Молодой наг вместе со мной залез в крытую повозку, уселся на лавку и держа трясущуюся меня на руках погладил по голове. — Не бойся, Ррина. Ни я ни Арвар никогда не позволим никому тебя обидеть. — Он говорил спокойно без колебаний в голосе, словно не первый раз участвует в кровавой бойне. Что-то плёл нежно-успокаивающее, продолжая гладить по волосам. От его тембра голоса пошло расслабление, сначала совсем небольшое, прекратили стучать зубы, от ласковых поглаживаний внутри тела растеклось тепло, стук его сердца как колыбельная песня перекрывал собой стоящие в ушах крики, а его дыхание дарило умиротворённость. Когда я перестала дрожать, повернул моё лицо к себе и окинув обеспокоенным взглядом, остановившись на моих губах о чём-то размышлял. Уставившись в его глаза с расширенными зрачками, горящими желанием коснуться губ, подобралась и напряглась: неужели поцелует? Провёл большим пальцем по щеке и вместо поцелуя легонько подул на мою бледную мордашку. Блин! Нашла время о чём думать! Изо рта вырвался смех, нервный, истерический хохот. Я живая! Из глаз брызнули слёзы счастья и сожаления. Не поцеловал. Вот дурочка! — Ррина, ты меня пугаешшь. — Всё нормально Шрест, благодаря тебе мне намного лучше. В ответ он крепче прижал к себе. — У меня чуть сердце не разорвалось, Ррина, увидев тебя высоко висящей в руках чернозара. — Чернозара? А кто они и что хотели? — Магические наёмники. Вот только зачем и кто их заказал большшой вопрос. Почему ты не спряталась как все женщины? Почему стояла посреди поляны? Я никак не мог до тебя пробраться, Ррина, рвался к тебе, но меня оттесняли чернозары. Поведала Шресту, что не смогла и шагу ступить в сторону, словно приросла к грунту и про странный звук хлюпанья сообщила, и слова летуна передала. — Странно. — Вслух озвучил свои мысли Шрест, — нужно рассказать отцу. Ты можешшь стоять на ногах, Ррина? Арвар Шейхасар лорд Северных Утёсов Как лихо Шрест подлетел к земльиште, заграбастал в охапку на моих глазах и утащил в повозку, я было ринулся следом, хотел проучить мальца не трогать чужих женщин, вовремя Курд сдержал меня от спонтанного порыва. — Девчонка перепугалась до смерти, а тебя опасается не меньше. Пусть Шрест успокоит земльишту, иначе потеряешь марьеру. Душевный мир землян очень хрупок. Ты командующий армией, Арвар, а не смотритель за девичьим покоем! Слова Курда отрезвили. Осмотрев берег, впечатлился количеству мёртвых тел, сегодня смерть собрала щедрый урожай. Кто мог заказать наёмникам нападение на караван? — Думаешшь, Амадео постарался? Решшил отомстить за пленённого сына? Я видел его перепродавали на торгах в Ульшторме. — Не думаю, Курд. С таким успехом он мог вырвать сына из рук покупателей. Кстати не знаешшь кто его купил? На каких шшахтах Лукас трудится? — Не интересовался, Арвар, но могу послать вестника в Ульшшторм с разъяснением продажи Лукаса Амадео Иллариона. Только боюсь, Ульридия потребует равноценный обмен информацией и не только. — Уверен в этом, мой друг и мы оба знаем что она захочет. Я надеюсь на тебя, Курд, ты разберёшшься с поставленной задачей. — Положив руку на плечо друга, произнёс наг, а затем ещё раз прошёлся усталым взглядом по обезглавленным телам. — Мрази. — Констатировал он, — Курд какие потери? — Три воина погибли, пять раненных, десять рабов убиты, три рабыни украдены, наложницы целые. — Пусть собирают трупы, нужно развести ритуальный огонь. Проследи и отправляй вестника Ульридии, пока долетит до Ульшторма день пройдёт. Курд поклонился, оставляя меня одного, рабы укладывали тела убитых в ряд, воины очищались в пруду. Самому бы освежиться не помешало смыть вонь и прилипшие к телу остатки ферментов чернозаров. Как только ополоснулся, почувствовал бодрость, накатившая злость на пасынка отступила, до тех пор пока я случайно не подошёл к повозке с парочкой и услышал её заливистый, звонкий смех. Дурак! Кретин! Сколько времени они уже вдвоём? Думал перепугалась девчонка! А она сейчас в объятиях мальца и мило щебечет! Ярость затмила разум и я рванул под полог брезента. Земльишта вздрогнула, вжавшись в тело Шреста, положив свои ладони ему на грудь, сын выглядел растерянно, но руки не убрал, лишь сильнее притиснул за девичьи бёдра к себе.