Не русалка.

Увидев её робко жмущуюся к Шресту — идиотская ревность взорвала мозг. Бесконтрольный, необузданный гнев, выжигающий душу жидким азотом, затуманил рассудок. Милое личико и изящные ушки марьеры покрылись алыми пятнами стыдливости, длиннющие ресницы распахнулись в ожидании моего грозного рыка, а взгляд её настороженно-испуганный, похуже пощёчин доводил до исступления, укоряя за наглое, своевольное вторжение в их любовную идиллию. Нет! Я не мог позволить чтобы мой сын влюбился в эту… эту дрянную девчонку. Змей внутри не находил покоя, готовый вырваться наружу, заграбастать малышку себе и унести в любую пещеру, скрыть ото всех пахалгамцев и не отпускать пока зверь не насытится её присутствием и близостью. С возрастом я научился контролировать инстинкты и порывы змеиной сущности, сумел побороть все сердечные склонности, оставив только ярость, необходимую для победы над врагами. Впервые моя главная ипостась объявила бунт, не соглашаясь с показным равнодушием к рыжеволосой куколке. Буря эмоций отражается на лице юного чуда, не адаптированная к нашему миру, потерянная, бледная и невероятно испуганная. Она — человек, с ранимой психикой. И как бы я не гнал метлой жалостливые вгрызающиеся в голову мысли, ревность отступала уступая едва различимую проталинку состраданию и заботе вот этому хрупкому существу. Я физически ощутил влюблённость сына и симпатию марьеры. Под рёбрами горел пожар, с трудом сумев побороть демона буйства, собрав волю в кулак и обуздав раздражение, сделал глубокий вдох — выдохнул: — Шрест оставь нас. — Отец, ничего плохого о чём ты мог подумать не случилось. Я тебе не соперник, пап. И пока ты сам не позволишь я не посмею претендовать на земльишту. То что она видела два часа назад — страшно, особенно для неё. Разве ты не понимаешь? Я понимал, отчётливо и лучше воспитанника. В момент сражения с чернозарами, когда обернулся под влиянием неизвестного позыва услышанного на периферии сознания у себя в голове, тоненький голосок девочки панически вопил о помощи, сердце обожгло, она звала меня. Сначала, в пылу азарта бойни, не поверил в услышанное, ошеломлённый ментальной связью, обернулся и наткнулся на еле стоящую на ногах рыжую горемыку, рванул к малышке. Не успел, крылатый противник взмыл вместе с земльиштой к небесным сводам. В миг минутной потери дарованной Архиусом, ощутил не передаваемое чувство волнения, словно украли семейную драгоценность, лишиться которой не было желания, ощутил укол в груди будто вырвали кусок мяса из моего нутра — не понятные, не знакомые до сих пор чувства, но раздумывать над ними не было времени, бессознательно выхватил копьё у рядом сражающегося воина и запустил в прыжке целясь в голову похитителя. Знал, что не промахнусь, не задену огненную пташку. — Я услышал тебя сын. А теперь ступай. Мне нужно поговорить с марьерой. — Горечь обиды отступила. Как я мог усомниться в Шресте? Прекрасно осознаю, у парня кипит кровь, носится по венам с бешеной скоростью, но ценю благоразумие мальца, не пошёл у меня на пути. Земльишта — её формы бесспорно будоражат, пробуждают самые откровенные намерения, тем более у юноши каким является сын. Шрест не спешил оставлять нас наедине, прошептал ласковые слова в ушко малышке. Боги дайте сил не сойти с ума. Маленькая бестия похлеще занозы пробирается под кожу, с каждым днём вгрызается в мысли. — Шрест! — не выдержал я и прорычал. — Иди. — сказал более спокойно увидев как девочка боязливо дёрнулась от крика, — тебе нужно ополоснуться и набраться сил. — Пресная, чистая вода для нагов святой источник, дарящий благословение и лечебные выздоровление. Шрест очередной раз посмотрел на земльишту, поправил выбившийся из косы локон, поднялся вместе с ней на руках и усадив девочку на лавку огорчённо выскочил из телеги. Карина Лелёвская Змей смотрит на меня, злобно-угнетающе, прожигает дыру своими тёмными глазищами, как удав на мышку перед броском охотничьим. Прогнал Шреста, а мне с ним было хорошо и уютно, сейчас беспокойно и тревожно, даже зябко, хотя на улице тепло. Я старательно делала вид, что не боюсь Арвара, но моё сердце твердило обратное, сжавшись в засушенную изюмину, выжидая стартового спуска и рвения в область пяток. Наг шевельнулся подавшись ко мне, я испуганно отшатнулась сдвинувшись на лавке, спиной прижалась к брезенту, качнулась неловко и повалилась из повозки назад, ощутив во время секундного падения, его ладони сомкнувшиеся на талии. Не дав вывалится из кузова, Арвар лёгким манёвром подбросил меня в вверх и вот я безвольной птичкой оказалась на его сильных руках. Да, что такое, а? Рядом с ним подобна неваляшке! Притаилась, ощущая мерно вздымающуюся от дыхания грудь мужчины, ладони его горячие под спиной и на бёдрах, даже сквозь ткань платья прожигают жаром. Не решилась поднять голову выше, встретиться с его взглядом. А он вдруг неожиданно уткнулся носом мне в макушку, прижал меня к себе сильнее, кажется хрустнули косточки и с шумом втянул воздух, а у меня мурашки по телу от этого звука. Извращенец! Он нюхает меня? — Какая же ты вкусная, земльшта. — Отстранившись констатировал Арвар, низким стрекочущим голосом. Знать бы в каком плане «вкусная». В гастрономическом или в сексуальном. Арвар тем временем резво покинул повозку, естественно вместе со мной на руках. Проскользил через лагерь, уголком зрения уловила озадаченное лицо недалеко стоящего Шреста недовольным взором провожающего нас. Прошелестел вдоль деревьев, низких кустов и орешников, вглубь чащобы, когда голоса подданных Арвара остались далеко за спиной остановился на песчаном берегу озерца, поставил меня на ноги. — Раздевайся. — Прошипел, властно и беспрекословно. Не могу. Мне страшно. До истерики страшно почувствовать его ласки на себе, мужское дыхание на коже и стать женщиной с ним абсолютно не хочется, каким бы красавцем змей не был, до боли в груди мучительно. — Пожалуйста не надо. — Воспоминания дневных событий разом подсказали о желаниях Арвара. — Ты грязная, вся в крови и потрохах чернозаров, постирай одежжду и помойся. А потом? Что будет потом? Чистенькую меня возьмёт? Не даром далеко от лагеря утащил, чтобы крики мои не слышно было и сопротивления не видно. Слёзы подступили к краю глаз, заблестели, готовые вырваться ручьями наружу, в носу увлажнилось, защипало, потянулась ладонью вытереть его, опустив взгляд. Мои дрожащие пальцы действительной испачканные! Рукав пропитан кровищей чей-то, коричневые брызги затерялись в расписных узорах на подоле. Фуу… Наги меня ещё и на руках таскали, вонючую хуже бомжа. Самой брезгливо стало. — Отвернись. — Попросила осторожно. — Нет, земльишшта. Не перечь мне. Захочу и ты будешшь ходить постоянно голая при мне и моих людях. — Неправда. — Прошептала чуть слышно, выражая мысли вслух. — Не веришшь? — Отозвался наг и направился ко мне. Взвизгнула. Кто же думал, что услышит? Рванула в лесочек, наивная, успела сделать пару шагов и тут же в объятиях оказалась, а через минуту в воде с головой. Наглоталась от неожиданности, рот разинула крича от испуга, дурочка. Чуть не захлебнулась, а меня тут же на поверхность подняли. Подождал пока откашляюсь, мокрые волосы с лица убрал и смотрел ухмыляясь, вредный наг. — Я чуть не захлебнулась! — крикнула ему в лицо — Если смерти моей хочешь, зачем спасал столько раз? — Совсем не хочу. Это был урок, земльишшта, чтобы не перечила хозяину. В следующщий раз, огребёшшь по полной. — И прижимает к себе, нежно трогая за волосы и плечи. Подплыли ближе к берегу, отпустил меня, как только дно под ногами ощутила. — Снимай платье, Карина, иначе мне придётся сорвать его с тебя. И поверь, целым оно точно не останется. Вздохнула с сожалением, думаю змеюка не врёт, а голой расхаживать мне совсем не хочется. Отошла подальше, отвернулась и стянула с себя мокрую ткань, неприятно липнущую к телу. Сполоснула в воде не хуже крестьянки на Руси, краем глаза проследила за Арваром - отплыл, купается задорно, ныряя под воду. Выбрала момент, выскочила вместе с платьем на берег, тут же в захвате хвоста оказалась. Блин! Когда успел? — Куда собралась? Будешшь чумазой ходить? Ведь хотела сбежать пока он бултыхается. — Нет, платье повесить, чтобы просохло. Отпустил, я к деревьям рванула, платьишко на ветке развесила, а возвращаться совсем не хочется тревожно как-то. — Земльишшта я жду. — Не грозно, но требовательно. Пришлось подчиниться, протопать к воде прикрываясь руками, а он улыбается смотря на меня жеманную, стоит по пояс в воде, капли на плечах поблёскивают, волосы мокрым шёлком лежат, блестят под солнечным светом и переливаются. — Не бойся, марьера. — Подплыл вплотную, руки мои перехватил и потянул за собой, пошла. Особого выбора то нет. А взгляд не опускает смотрит в глаза, и тащит дальше, я уже пальчиками еле дна достаю, — доверься мне, Карина. — Придвинул меня к себе, положив вторую руку под ягодицы. — Поплаваем чуть-чуть. — Я не хочу, Арвар, отпустите меня пожалуйста. — Для марьер я господин, Карина. Стоило ужже изучить правила общщения нашшего мира. Времени у тебя сегодня было предостаточно. А теперь держжись. И он отплыл вместе со мной на середину озера. Косички мне распустил и опять в воду с ним погрузились. Быстро вынырнув. — Можешшь обвить меня ножками. — Прошипел в ушко, и языком пощекотал. — Ай. — Я плечом прижалась к органу слуха. — А можно не буду? — Как хочешшь, земльишшта, только мне сейчас придётся отпустить тебя. Удержишшься? — Как отпуст…- не успела договорить Арвар разжал объятия и я с визгом, чуть не пошла на глубь, тут же цепляясь за его шею и ногами обхватывая торс прижимаясь ближе. — Я плохо плаваю! Хохочет, гад! Специально разомкнул заключения анакондавские! Только сейчас почувствовала, что и не отпускал вовсе, под попой поддерживал! Вот змей коварный! — Никогда не отпущщу тебя, земльшшта.* — Уткнулся мне в шею и губами дотронулся, еле уловимо. Второй рукой спинку мне гладит, ножки трогает, по талии проводит, пальцами до сисичек дотрагиваясь, груди налились и сосочки о его грудь трутся. А мы в глаза друг другу смотрим и сладко становится, страх отошел, только приятная нега ощущается. Другая его рука по ягодицам прошлась, остановилась около женских завитков, не решаясь дальше исследовать. А я тону в его взгляде тёмном и по мужски соблазняющим, просящим разрешения. Только нужно ли оно ему? — Там сама помоешшь. — Сказал и ладонь отвёл, а мне дурно стало. Он оказывается меня мыл! А я себе возомнила непонятно чего. Дура! Губу нижнюю прикусила, отвернулась. Стыдно стало. — Я тебя разверну. — Хорошо. Разомкнула ноги, и тут же спиной была прижата к его мощному телу. — А сейчас закрой глазки и не открывай пока не разрешу. Подчинилась прикрыв веки. Минуты три прошло. — Открывай. — Опять в ушко, нежно с поцелуем. Распахнула ресницы — изумилась, восторгаясь радикальной сменой суток. Затерялась в догадках, как такое могло быть? Пять минут назад ярко сияло солнце, даря припудренность кронам рощи золотым бликом и награждая озеро зеркальным отблеском, сейчас же висела непроглядная безлунная ночь, даже звёзды на небосклоне отсутствовали, как будто нажали на выключатель и погасили свет. Глухая тишина погрузила мрачные силуэты деревьев в свой призрачный сон, звуки близлежащего леса отсутствовали, ни шороха листьев, ни бульканье плавающих рыб, ни чириканье птиц не нарушало покой ночи. Но самое волнующие было то, что озеро будто по волшебству покрывалось тысячами сверкающими маленькими огоньками, искорки поднимались со дна и светились серебряным сиянием, словно вся вселенная собралась в местном пруду. — Уау… — Нравится? — Очень. Что это? — Морские отшельники. — Он подобрал одного и поднес поближе ко мне, крохотный переливающийся алмазный комочек со светящейся светло-голубой попкой лежал на широкой ладони, — Не вынимай из воды, иначе погибнет. — Можно потрогать, да? — развернула голову к Арвару и столкнулась глазами с его чёрно-синим измерением двух сфер, смущённо отвернулась внимательно рассматривая живую частицу феномена. — Можно, отшельники не кусаются, очень трусливые создания, весь день прячутся на иловом дне, а ночью когда морские обитатели спят, всплывают наверх глотнуть кислорода и почистить озеро. — Они ещё и полезные, — отпустив светлячка на волю с восторгом прошептала я. — Замёрзла? — наг прижал меня поплотнее. — Немного, вода прохладная. Развернувшись к берегу медленно поплыли, крошечные биолюминесценцтные создания уступали нам дорогу расплываясь по сторонам. На берегу потрескивал специально разведённый для нас костёр. Как только меня выпустили из оков рванула к платью, но оно оказалось ещё мокрым. — Иди сюда, земльишта. Арвар разлёгся на боку недалеко от огня, придвинув ближе поднос со снедью: графин с вином, два фужера и блюдо с фруктами. Положил ягодку в рот, и жуя разлил по бокалам вино. А у меня в желудке предательски заурчало, громко и звучно. Кушала то уже не вспомнить когда, кажется в прошлой жизни, в Сосновке. Полуголодом морят, злыдни подземельные! — Мне долго ждать, Карина. Посеменила прикрываясь руками к змею, увидев мой смущённый вид ухмыльнулся. — Рина, я видел то что ты пытаешься спрятать, у меня было достаточно женщин поэтому ты не удивишь своими прелестями, хотя права они аппетитны. А теперь убери ручки и присаживайся вот сюда. Он придвинул к себе часть хвоста, и я аккуратно опустилась на него. Змей преподнес мне фужер. Отпила глоток, по языку расплылся горьковато-ягодный привкус. — Как тебе альсур? — Вкусно. Мужчина сорвал ягодку похожую на виноградинку и положил мне в рот, сама не поняла как, но приоткрыла уста, позволив ему коснуться пальцами моих губ. Лёгкое мимолётное касание, отозвалось жаром на щеках, затем он оторвал ещё одну, но съел сам. Довольно прищурившись, наблюдая за мной. Сделала очередной глоток альсура, не заметила, как от взволнованности выпила пол фужера. Наг отобрал бокал поставив на землю, пошевелил телом и я оказалась лежащей на спине на его хвосте в его объятиях. — Так теплее? — Дааа. — Прошептала я, чувствуя мягким местом бархатную кожу и бедром выпирающий бугор змея. Надеюсь это не его мужское достоинство? Поворочалась, стараясь немного отодвинуться, но Арвар не позволил прижимая к себе. — Да, Карина это то что ты думаешь. Именно так ты действуешь на меня, однако можешь не переживать, не сегодня земльишта, скоро, но не сейчас.