Не русалка.

4 дня назад. Ульшторм. — Ридия! — неприятный старушечий голос, карканьем воронья разлетался эхом по полупустым залам Ульшторма. Вчерашняя ночь не подарила королеве подземных вод всепоглощающий адреналин, кайф который она испытывала только с единственным мужчиной Пахалгама и который посмел отвергнуть её самым неприятным образом, ссылаясь на недостаток времени и спешный отъезд в Харшад. Чёртов наг! Настроение с утра не радовало, отвратительный похмельный синдром отзывался дрожью в организме, невыносимыми ударами в висках и сушняком во рту. — Нужно завязывать с альсуром. — Проглотив застрявшую в обезвоженном горле слюну, поругала себя мысленно человекоподобная особь, рассматривая расплывчатым взглядом три опустошённых графина, валяющихся на полу, среди стеклянных осколков разбитых, в пьяном азарте, фужеров. Старая карга, тем временем приближалась, шаркая по минеральному кафелю к спальне королевы, — будет доводить до исступления своими думами, упрёками и наставлениями. Невыносимая старуха! Когда уже сдохнет? — кляла свою неугомонную бабку Ульридия. Рядом на огромной кровати похрапывали два дивных тела, новенькие гаремные рабы. — Завтра же отправятся потешать фавориток. Неумехи инфантильные. — Пронеслось огорчение в голове молодой особы. Разочарованно вздохнула, вслушиваясь в сопение обнимающих её и друг друга прислужников. Ни один из наложников гарема не мог доставить Ульридии изысканно-острое наслаждение, погружение в хаотичный оргазм всеми чувственными местами, которые предназначались для ласк. И только под умелыми действиями и нежно-твёрдыми руками, хвостом и фаллосом одного самца она расслаблялась до полного опустошения, временами теряя сознание. К сожалению, нагов в пленники сирены, по уставам Пахалгама, не могли похищать. Тупой закон предков бесил Ульридию. Морскую бестию сжирала злоба, вчерашняя непростительная оплошность доводила до дикого бешенства, хотелось разодрать на мелкие куски хоть кого-то, а лучше ту девку, Арвар глаз с неё не спускал, сейчас бы кровушки земной твари отведать прямо перед ним, любовничком бывшем. Сама подкинула суку людскую, змею окаянному, виновата сама, дура пустоголовая, не думала, что девка привлечёт внимание лорда, — пока Ульридия занималась самоедством, мысли её стихийно ненавидящие, выстраивали план мщения, несостоявшемуся жениху. Императрица не простила обиду быть отвергнутой женщиной, впервые она поддалась чувствам после невероятно сказочной ночи любви, уступила соблазну своих девичьих мечтаний и надежд обрести семью и опрометчиво предложила Арвару замужество, а он посмеялся над влюблённой королевой. Слава Наутису не догадывался о испытывающих к нему чувствах и сердечной привязанности, а она сразу разговор в другое русло перевела, политику приплюсовала, ссылаясь, что их дочь была бы единственной в своём роде повелительницей всего Пахалгама, он рассмеялся, чмокнул безразлично в губы и унизил непреклонным отказом. — Ридия! — невыносимые крики оседали скрежетом в жабровых перепонках, — Ридия! — последний раз прокричала постылая старуха и взмахом руки распахнула двустворчатые резные двери, — Только не говори, что ты её потеряла! Ульридия закатила глаза. Мерзкая бабка! Уже пора на покой уйти и оставить ей — истинной повелительнице народа морской стихии все права на правление, но нет, Флера лезет нравоучениями во все дела царства. Статная, с зелено-лазурными прядями волос водожительница прошла к гигантской кровати старшей внучки, небрежным жестом приподняла покрывало над телами двух рядом лежащих наложников вымотанных ночью страсти, удивлённо изогнула уголок тонкой брови, окинула взглядом обнаженных спящих крепким сном парней, недовольно фыркнула брезгливо опуская материю постельного белья. — У тебя испортился вкус, Ридия. — Глаза Флеры по-старушечьи мудрые, резонировшие с молодым телом, сверкнули разочарованием, — Раньше ты самцов выбирала намного лучше. — Она обошла исполинскую кровать и плюхнулась в кресло напротив королевы, — вся комната провоняла вашей оргией, — прикрыла уголок носа двумя пальцами, — дышать нечем. — Вот и иди, дыши в другом месте, Флера. Чего тебе не сидится в своих опочивальнях? Я подарила тебе целое крыло замка. — Я чую её, Ульридия. — Проигнорировав недовольный выпад внучки, изрекла неприглашённая гостья, — Аромат стал тоньше, значит во дворце её больше нет. Где девчонка, Ридия? — закричала бабка оскалив выступающие белые резцы, мрачные тени собрались на её миловидном лице, выдавая возраст и сдерживаемую злость старожительницы. — О ком ты говоришь, Флера? — Ридия вальяжно выбралась из постели и покачивая бёдрами прошла к трюмо, привести своё идеальное личико в более надлежащий вид. — Я вырастила невыносимую идиотку. — Прошипела старуха, — Неужели ты не распознаешь запахи, Ридия? — Ты о чём? Флера, я тебя не понимаю. — Посмотрев в зеркальную гладь на грымзу, проговорила королева, расчёсывая гребнем струящиеся волны волос. — О твоей сестре! Она была здесь! Я чувствую аромат слишком схожий с запахом Арии. — Не смей говорить о ней! Моя мать предательница! Она бросила меня! — нервно стукнув гребнем о столешницу провопила белолицая дива, тонкие зубья кораллового изделия треснули и разлетелись в разные стороны. — За это ты скормила её цинеям. — Напомнила бабка. — Да, я нашла её и вернула назад. — С гордостью прокомментировала королева, желчно взглянув на родственницу, — И тебя скормлю Флера, если не перестанешь лезть в мои дела! — Прекрати запугивать, Ридия! Нужно отыскать девку, вернуть в Ульшторм! — Сама знаю, — буркнула морская владычица, — скоро должны пожаловать наёмники за очередным заданием. — Неохотно вымолвила императрица, вставая из-за дамского столика и подойдя к шкафу заинтересованно выбирая дневной наряд. — Вон то надень, чёрное, — Показала наманикюренным указательным пальцем вредная собеседница, — строгое, как раз пригодное для деловой встречи. — Они мужчины, Флера! — Королева вынула ярко красную шкурку едва прикрывающую стратегически важные места. — Так-то лучше, — посмотрев в отражение и заметив скривившуюся физиономию старухи умилительно добавила Ульридия. — Кажется я поторопилась передать тебе бразды правления, внученька. — С сарказмом заметила Флера. — Поздно сожалеть, бабуля. — Выдавила из себя Ульридия и покинула апартаменты, спеша раздать приказания подданным, покормить любимых циней и встретиться с верными чернозарами.