Не русалка.

По внутренним подсчётам стремительно приближался вечер, в нашем Пахалгамском случае ночь, а мы без остановок на отдых пробирались сквозь густорастущие дебри, перешагивали высокую голубоватую траву, перелазили через стволы упавших многовековых деревьев обрамлённых неизвестными полупрозрачными грибами и шли то убыстряясь, то ползя с черепашьей скоростью … Леон — так представился провожатый, вёл нас известной только ему тропой, бесшумно передвигаясь среди поросшей зарослями гущине, чувствуя себя «рыбой в воде», не издавая шума, я же ковыляла словно старая перечница, кряхтя, сопя от усталости, запинаясь о торчащие из-под почвы корни деревьев, камни и разную твёрдую растительность, постоянно останавливаясь дабы перевести дыхание, рассмотреть с любопытством неизученную людской наукой серую, голубую либо чёрную травинку, симпатичную букашку, разноцветный камешек, который проявлял признаки жизни и улепётывал от моего пристального разглядывания вырастив десяток мелких ножек. Ух, небывальщина. — Ещё долго? — Битый час ходьбы лишил меня последних сил, если в начале пути я проявляла особое внимание созерцанию окружающей среде, то сейчас смотрела только под свои израненные, грязные ножки с облупившимся розовым лаком на ногтях. Кажется иномирной чащобе нет конца и края, либо заблудились или проводник водит кругами, не щадя меня. Как пить дать издевается! Потому как вон тот округлый валун, мы обходим третий раз с разных сторон, даже золотистая ящерка нежившаяся на поверхности каменной тверди не сменила полусонную позицию и поглядывает на потревожавших её покой одним приоткрытым яхонтовым глазом. Хитрый Мау решил меня запутать? Обмануть как первоклашку! — Уже скоро. — Вымолвил котожитель скосив на меня, медленно ковыляющую позади всей честной компании, лукавый взгляд, в недовольстве дёрнул усами, да так умилительно, что усталая злость на врунишку улетучилась, — недолго осталось, — сжалился он замедлив движение, давая возможность мне отдышаться. Нагнувшись и упершись ладонями об колени, тяжко повздыхала, нарочито показав всю степень утомления, умаялась до чёрных точек в глазах, даже лишние разговоры в тягость. Совсем меня замучил вредный Мау. — Земльишта, нам бы поторопиться, ночью в Чернолесье опасно. Скоро проснутся окропусы и выйдут на охоту. Не задерживайся если не хочешь быть обглоданной зверьём. Ха! Напугал! И это он мне говорит? Водит кругами третий час, запугивает, наводит панику! Думает я не заметила специального запутывания наших следов. Ладно, ладно, поиграем по твоим правилам несносный Мау. И вообще я привычная! Опасность и невезение моя вторая сущность, я соткана от макушки до пят нитями непрухи и влипывания в курьёзно-губительные ситуации. Так что подождёт, пока не отдохну, даже шаг не сделаю и страшилищами с острыми иглообразными зубами меня не запугать! Только честно сказать, противные мурашки пробежали по позвоночнику представив красочно описанных Леоном кровожадных образин, а он горазд приукрасить монстров: — Тела их серые, изуродованные коростами, лешаями, морды вытянуты, носы сплюснуты с крупными ноздрями, это чтобы запахи втягивать с далёкого расстояния, — уточнил рассказчик, — кстати ты когда в последний раз купалась? — Эээ… Демонстративно потёр кончик своей розовой носопырки указательным пальцем и не дождавшись ответа продолжил, ухмыльнувшись: — А вместо глаз узкие щели, они слепы и ориентируются только благодаря отменному обонянию, с широкой пастью из которой постоянно сочится ядовитая кислотная слизь, телом озёрной лягушки, тебе примерно по колено. Нападают гурьбой — всем семейством, кто вгрызается в шею, кто в ноги перекусывая сухожилия, чтобы жертва не смогла сбежать, а дальше начинают поедать ещё полуживого несчастного, рвать на части тёплое мясо, распарывать крючковатыми когтями брюшину, вырывать кишки… Бррр… — Прекрати! Зараза мохнатая! И без его страшилок дыхание спёрло от спешной ходьбы, теперь ещё и тошнота накатила, спасибо богатому полёту фантазии. Присела на тот самый валун, согнав дрыхнущую ящерку, допила остатки воды из бурдюка Леона, прогоняя позыв к рвоте. Фуу… Дурень хвостатый, глумится надо мной, вот «станет мне не хорошо» на его чистенькие сапожки, будет знать как над земльиштами насмехаться и запугивать, особенно над девушками впечатлительными. Благо состояние в норму пришло, не сегодня тебе быть изгвазданным, так и быть помилую. Парень тем временем, осознав, что сделал глупость отдав мне перед походом фляжку, в два прыжка подскочил ближе, резко вырвав бутыль, сделал глоток, но лишь довольствовался малюсенькой каплей. Ошпарил пламенем зелёных глаз. Телепатом быть не надо, вижу что обо мне думает. — Да-да, я жадная и эгоистичная! А нечего шесть дней прятаться и наблюдать, как я подыхаю в яме Нусхехов — местных охотников и байки травить о здешней фауне и так натерпелась выжидая погибель. «Я не вправе препятствовать естественному отбору» — просто и бесстрастно, выпятив грудь колесом, словно совершил подвиг, озвучил мне ушастый негодяй, когда сообщил, что шёл по следам сбежавшей Альмехи и наткнулся на нас, а затем стал выжидать дальнейшего развития событий. Я конечно поразилась признанию, но посчитала, что звереподобному народу не свойственны сочувствие и помощь в беде, потому как Леон не обратив внимание на мой ошеломлённый новостью вид, продолжал с восхищением разглагольствовать о жизни его сородичей, их битвах, сражениях, убийствах и казнях неверных. После его рассказов подверглась размышлениям: «Не сделала ли я ошибку решившись на гостеприимство Левадийцей?» и «Не ждёт ли меня в котогородке что-то пострашнее гарема змеев?» Привязал бурдюк к поясу, осмотрелся, нервически подёргивая хвостом, погладил между ушей котят и не сказав и слова двинулся в дальнейший путь. Пришлось с большим трудом преодолеть желание обессиленно упасть на здешнюю светло-голубую полянку и придаться сну. Ворча гадости и непристойности в спину проводника поднялась, неторопливо зашагав за Маучатами. — А чего я окропусов ночами не видела и не слышала когда ты «не препятствовал отбору»? — Я должен был защищать молодняк, поэтому слишком опасных плотоядных к яме не подпускал. Это значит я спасибо должна сказать? Не дождёшься! Бездушный мау! Вытащил бы нас в первый же день и охранять никого не потребовалось! Балбес лапохвостный! Вытирая пот с лица, внимательно следя за своими осторожными шажками, дабы не наступить на острые колючки разбросанные на земле как ягоды на торте, не заметила, что Леон резко остановился. Конечно, пребывая под впечатлением выше сказанного, я влетела в него, уткнувшись лбом между лопатками и отпрянув на шаг назад, потирая ударившее место вскинула голову, натолкнувшись на возмущённое выражение лица Мау жителя. — Извини. Я не специально. — Отчего-то стало стыдно, за то что он считает меня слабой и никчёмной. А именно это читается в его усмехающихся глазах. Хмыкнул, отвернувшись. И только тогда я перевела взгляд на высокую стену кустарниковых зарослей тянущуюся на несколько километров в стороны. Леон взяв в ладонь деревянный медальон с китайским иероглифом висевший на шее на тонком шнурке, преподнёс к губам и тихо-тихо пробормотал заклинание. Я затаённо ждала волшебства: лазурного свечения как бывает в сказках, или на худой конец столб искр, но ничего сверхъестственного не произошло, парень наговорившись со своим кулоном, протянул руку раздвинул широколиственные ветви кустов, подтолкнув меня вперёд, затем забежали котята, следом прошёл сам. Через минуту мы пробрались на поляну необычного редколесья секвойи. — Ух ты! — Захватило дух, созерцая огромнейшие деревья раскинувшиеся в хаотичном порядке. Массивные ветви переплетались между собой и соединялись с соседними гигантами, а пушистые верхушки уходили высоко в небо. Сквозь широкие аспидно-серые листья смогла рассмотреть многочисленные шалаши около стволов. Некие деревонебоскрёбы. Самое удивительное, что находясь за кустарниковой стеной, территорию Левадии не было видно. Из своих домиков спешно выходили жители, любопытно разглядывая визитёров. Кто помоложе акробатически, как тарзановцы-маугли при помощи мясистых толстых лиан и самодельных лестниц, спускался на землю подходя ближе с интересом рассматривая меня. Почувствовала себя белой вороной в африканском племени. Старики оставались на ветвях, приветствовали Леона, нетерпеливо выкрикивая интересующие вопросы. «Что за чудо-чудейское привёл с собой?» и «Где пробыл семь свечений Наутиса?» Мои зверята присели рядом без агрессии поглядывали на горланящих Левадийцев. Кусака никого ко мне не подпускал шипел и скалился. Так как потрогать меня, пощупать и прикоснуться к волосам хотелось многим, особенно многочисленным детям, которые без стеснения обсуждали мой непрезентабельный вид, забавно хихикая и борясь с желанием дотронуться до незнакомки. Я же в свою очередь, изучала лесной народ. Леон горожанам отвечать не торопился. Оставив меня одну, умело забрался по лестнице до первой ветви, а затем поднялся на следующую и остановился около аккуратного бамбукового строения, очевидно администрация. Из сооружения вышли три фигуры человекокошек: пожилой старец, возраст которого выдавал лишь седой оттенок волос, миловидная девушка в облегающем фигуру оливковом комбинезоне и широкоплечий мужчина с заплетённой косой у виска, уходящей плетением в конский хвост на макушке, в светлых широких шароварах и бежевой рубахе навыпуск. Леон приложил правую руку к сердцу и кивнул головой — уважительно поздоровался, однако вместо ответного приветствия старик хлестнул моего провожатого тонким прутиком по бедру. Я вздрогнула от звука рассекающего воздух хворостинки. Ух. Ну и нравы. Юноша виновато опустил подбородок и что-то еле слышно буркнул указав пальцами в мою сторону. Оправдывается паразюка хвостатая. Поделом ему. Я даже чуть-чуть позлорадствовала где-то глубоко в душе. Так тебе и надо, мелкий погонщик Альмех, за голодные дни в яме. Пожилой мужчина скользнул по мне непродолжительным взглядом продолжая отчитывать несмышлёныша, Леон с каждой минутой мрачнел, сутулился, поддакивал и жмурился от нанесённых ему стеганий. А вот девушка наблюдала за мной безотрывно, насмотревшись скрылась в административном учреждении, следом за красоткой ушёл и мускулистый Мау. После окончания прилюдного порицания Леон спрыгнул на землю, стайка детишек окружившая меня расступилась давая ему проход, злой и угрюмый парень приказным тоном заявил: — Пойдём! — По канаточной лестнице мы забрались невероятно высоко, я старалась не смотреть вниз, голова кружилась, в ушах шумело и земля двоилась. Обиженный знакомец не произнёс ни звука, не смотрел как я цепляюсь за толстые верёвки, карабкаясь следом за ним, лавируя на раскачивающихся лианах, не упала ли, не сорвалась, безразлично продвигался вверх. Добравшись до одной из ветвей, подал мне руку и рывком поднял поставив на ноги, я вскрикнув, прижалась к нему, боясь свалится и лишь через несколько секунд твёрдого стояния вцепившись в Леона мёртвой хваткой обнаружила приветливо улыбающуюся ожидающую нас девушку. Она кивком поздоровалась, я робко ответила тем же, не выпуская хвостатого из объятий, падать так вместе, хоть бы заборчики сделали по краям. Попытки Леона оторвать меня от себя не увенчались успехом: — Карина, прекрати ты порвёшь мне рубашку! Отцепись! Нет! Нет! Нет! Я боюсь. Покачала отрицательно головой и ещё крепче прижалась. — Леонардо, она видимо боится высоты. — Заключила девица, улыбаясь, показывая остренькие резцы, — пойдёмте в дом, там совершенно не страшно. Я кивнула, соглашаясь. — Лика, это земльишта Рина, покажи ей купальни и накорми. — Сказал провожатый, убирая мои руки от своего крепкого торса, — Рина, отпусти меня! — Рявкнул, окончательно вырываясь. — Зайду за тобой после ужина, приготовься для разговора со старейшинами! — Хмуро процедил сквозь зубы поправляя одежду и вышел из дупла. Ого! Не ожидала. Я стояла на пороге уютной светлой комнаты с кроватью, шкафчиком, различными пуфиками и женским столиком с зеркалом. Шалаши оказались что-то наподобие веранд, главное же помещение находилось в дуплах. Девушка молча достала из шкафа полотенце и банный набор аксессуаров, вручила мне оливковый комбинезон, в которых ходили все Мау женщины. — Следуй за мной, я провожу тебя к баням. Да. Да. Я не ослышалась именно к баням. Это волшебное слово вселило в меня вдохновение и напрочь отогнало страх высоты. Даже тело зазудело в предвкушении тёплого пара. Видимо кормёшка будет позже. Потерплю, — подумала я, хватая неопределённый фруктовый плод со стола и сочно откусывая, побрела за компаньонкой, то аккуратно прыгая, то спускаясь, то переходя по мостикам с ветки на ветку. Ловя на себе любопытные взгляды жителей. Через сквозное дупло в очередном древе мы вышли к пещерному отсеку в горе, банному пункту, углубились во внутрь и оказались около раздвоенного ответвления, видимо мальчики налево, девочки направо, оказалось наоборот. А уже там моему взору предстали бассейны с горячей водой, гейзеры и пар. Умммм…. — Тебе помочь раздеться? — Поинтересовалась Лика, раскладывая предметы интимной гигиены на одной из каменных полок. — Нет, я сама справлюсь. — Ответила я, предвкушающее осматривая освещённую светлячками пещеру. — Тогда не буду мешать. Помнишь дорогу назад? Или за тобой прийти? Могу и заблудится. Всё же жилых отсеков на деревьях несказанно много и почти все одинаковые. — Если вас не затруднит, боюсь, что не запомнила выделенные мне покои. — Хорошо, через час я подойду. — Очередной раз поклонившись она ушла. Сняв замызганное платье, с разбегу плюхнулась в широкий резервуар, блаженное тепло приятно обогрело кожу, суставчики и косточки, разомлела согреваясь булькающими пузырьками. Затем натёрлась натуральной мочалкой с мыльным раствором и помыла голову. Распаренная и довольная вылезла из воды, обтёрлась грубоватым полотенцем, и влезла в принесённую одежду. Лика вошла когда я доплетала влажные волосы. Осмотрев меня с головы до пят и удовлетворённо кивнув, указала жестом на выход и не дожидаясь меня последовала первой. — Старейшины решили пригласить вас на ужин в Главный дом, так что мы сразу пойдём туда. — Оповестила провожатая, — вас уже ждут, земльишта. Настроение у меня было на высоте, поэтому я не стала возражать следуя за Ликой. В Главном доме за круглым столом посреди комнаты сидели трое старейшин и Леон, меня посадили рядом с ним и широкоплечим Мау. — Значит ты и есть посланница Ахриуса, — не спрашивая, а заявляя осведомился старец, не знакомясь, сразу переходя на ты, — как же ты оказались в яме Нусхехов? Сытная еда ароматными запахами щекотала нос, но никто не притрагивался к разносолам, все в ожидании смотрели на меня и слушали разговор. Проглотив слюну недовольно пробурчала: — Осматривала лесные угодья и случайно провалилась. — Мы кушать будем или нет? Жадно бросала взгляды на предложенные блюда: запечённых птичек, овощные салатики, вон там кажется картошечка фри, по крайней мере очень похожа и пахнет обалденно. В животе громко заурчало. — Ты была одна, земльишта? — Продолжил допрос старец. Издевается что — ли? Почему никто не ест? — Ага. — Подтвердила, из последних сил держа оголодавшую волю в кулаке. — А мы к откушиванию сегодня приступим? А то знаете я дней семь нормально не ела. Леон с укором толкнул меня коленкой под столом, барышня прожгла ядовитым взглядом, качок справа ухмыльнулся, а дедуля лишь вскинул бровь. — Видимо ты действительно сильно голодна, что же… наше упущение. Карина — тебя ведь так зовут? — Да. Вы меня извините за несдержанность. — Потупила взгляд, делая виноватый вид, сама же рассматривая из-под ресниц близ лежащие яства, стол полностью заставлен разноплановой едой, тут тебе и фрукты, и сладости, и мяско копчённое, жаренное, запечённое. А дивные ароматы витающие в комнате сводили с ума, сил терпеть становилось меньше, рот наполнился слюной, а разум занялся выбором угощений. — Не будем тебя мучить, дитя. Можем приступить к трапезе. — Старец обвёл собравшихся снисходительным взором и как только он первый положил в свою тарелку кусочек разделанной мулли, послышался звон ножей и вилок, я уплыла в нирвану не замечая присутствующих, тут откусила — отложила, там отломила, проглотила, здесь надгрызла, когда наполнила живот с чувством полного блаженства откинулась на спинку стула. Довольно мурча. Совсем не манерно и как-то по деревенски, почувствовала очередной Леоновский толчок коленкой, села ровно выпрямляя спину, не хуже Английской королевы. Можно и поболтать. — Наелась, земльишта? Посмотрев на оставшиеся косточки на блюде, удовлетворённо кивнула. — Спасибо было вкусно. — Благодарность принимается. — Старец хлопнул два раза в ладоши и в комнаты прошли три девушки, слаженно убирая со стола. — Земльишта, теперь поведай нам свои странствия, начиная с того как ты оказалась в нашем государстве, куда направлялась, с кем, и как очутилась в Чернолесье? Предупреждаю, враньё я замечу, лучше меня не обманывать. — Последняя фраза была сказана вполне угрожающе, холодным, твёрдым тоном, я сразу поверила предупреждению и поведала свои приключения, правда в краткой форме, без интимных подробностей. Слушали меня не перебивая и лишь когда упомянула Леурию, мне показалось, что широкоплечий мужчина тихо с сожалением вздохнул, а чернявая девица скосила на него недобрый взгляд. В конце всего рассказа, старец рассерженно сверкнул глазами на Леона, я постаралась заступиться за своего приятеля, он же не виноват, воспитали бессердечным — тем и вырос. — Ты вероятно устала? Ликтория тебя проводит. Ступай земльишта. — Дедуля в очередной раз хлопнул в ладоши и на пороге появилась Лика, кивнув старейшинам показала жестом на выход, и я пошла. На улице красовалась сказочная ночь, дорогу освещали маленькие огоньки, всё те же светлячки, расположенные на листьях, оголённых сучках и по краям ветвей; на тоненьких отростках распустились белые мелкие цветочки, одаривая округу сладким ароматом; городок жил вечерней жизнью, в округе раздавались голоса жителей, кто-то тихо пел колыбельные, слышался довольный смех взрослых, постукивание стаканов, грустная музыка флейты, стрекотание насекомых и далёкий вой животных. Лика впустила меня в помещение, пожелав хорошей ночи, закрыла створку двери. Я же оставшись в одиночестве, расслабилась и сбросив остатки самоконтроля, сгорбившись прошла к кровати, плюхнувшись на мягкий матрац, опустив головушку на пуховую подушку унеслась в волшебство сна.