Не русалка.

Говорят, когда человек умирает его душа попадает в сумрачный туннель и если ему суждено вернуться к жизни, то непременно в конце этого самого туннеля вспыхнет призывной свет. Так вот ничего подобного со мной не случилось. Мою энергетическую субстанцию выкинуло в тёмный угол зловонного — едкий запах паленого мяса настойчиво проникал в лёгкие вызывая тошнотворные рефлексы, помещения напоминающего пыточную, наполненное тремя паукообразными монстрами. Один из них, выделяющийся физическим безобразием, исказив в блаженстве до жути неприятную рожу с сероватыми наростами в области скул и выпирающими ротовыми щупальцами, играючи стегнул повисшего на цепях, окровавленного в разодранном тряпье узника. Я сжалась почувствовав болевой откат, не выпуская из поля видимости Лукаса, сердце учащённо застучало в горле испытывая смятение и невыносимое желание броситься на выручку. Но что я могла сделать? Маленький человек среди жутких, злых страшилищ? Ничего. По сравнению с гигантскими тварями я жалкое насекомое и все мои попытки будут тщетны и бесполезны. Припала в глухом вскрике пальцами к пересохшим губам, чтобы безудержный вопль не вырвался наружу, боясь показать своё присутствие. Парень неразборчиво промычал, пошатнувшись в железных кандалах, звенья цепи отозвались на движение несчастного звонким лязгом, кисти его рук напряглись собираясь в кулаки, но через секунду безвольно разжались и опустились вдавливаясь запястьями в ледяной металл до крови раздирая кожу. Я не шевелилась, боясь стать обнаруженной, лишь тряслась нервной дрожью, мысли путались, пульс зашкаливал, я отнюдь не смельчак, а слабенькая искалеченная девочка и больше не в силах выносить муки, ужас поедал меня изнутри и я чувствовала как теряю крупицы рассудка, обхватила плечи ладонями стараясь приглушить немое отчаяние. — Демоны — тупые рогачи! — небрежно проронил мутант, подпирающий стенку полубоком, лениво наблюдая за безжалостной экзекуцией, — Я думал проклятые плети на них не действуют. — Негораздокъ* ты, а не грох! — Резюмировал Дрю, смачно отплёвывая в сторону, — Это же ордонец! — И чего? — Обиженно встрепенулся стражник, — Чем они отличаются от адовых сородичей? Те же демоны. — Неее… У этих с темишными что-то вроде неприязни. Они даже внешне различны, ты глянь повнимательнее. — Уд* их знает… Я тех не видывал. — Малой ещё. — Добродушно пожурил Дрю, — повидаешь, когда нежить к нам нагрянет. И с не добрыми помыслами, это уж точно. — Думаешь нарушат договор? — Надеюсь Великий Наутис не позволит, но поговаривают… — Дрю сбавил громкость речи, словно опасаясь шпионства, -… что Амадеус заключил сделку с самим дьяволом и жаждет отомстить за погибшего сына… Лукас застонал попытавшись разлепить склеенные липким потом ресницы, уловив на грани слышимости интересующие его сведения. «Отец самоубийца» — пронеслось в подсознании, — «Если болтовня надзирателей — правда, проклятая нечисть не оставит никого в живых. Чёртовым полчищем сметёт государства. Их и сейчас с трудом удаётся сдерживать на границах Пахалгама». Там то принц Ордонии и попался войску Арвара, по глупости подставился, правильно не рассчитав партизанскую тактику: «Хреновый из меня лазутчик!» — выругался в уме, вспоминая как его небольшой отряд окружили, стоило тем лишь приблизится к военному городку вблизи пограничной линии с гиблыми землями. — Очнулась гниль белобрысая? — Проронил истязатель и с недюжинной силой полоснул плетью постылого каторжника, гнев окончательно прошёл чуть ранее, а сейчас он наслаждался немощным видом ордонца. «Посмел засранец облапошить девку-повариху, приворожить своей смазливой внешностью. Попалась глупышка, когда подмешивала целебные грибы в миску ордонца. Поплатилась за недалёкий ум и нарушение свода правил мест заключения». Интуиция его не подвела, грох с лёгкостью вычислил преступницу, заметив быструю регенерацию 740 арестанта даже после самого жестокого бичевания. Дрю не участвовал в расправе над заключенной, наблюдал издалека с плохо скрываемой жалостью. Возможно будь он один в момент захвата Ольхи с поличным, наказал менее скорбно, но болтливый напарник увязался словно тень и планы сурового блюстителя порядка вышли из-под контроля. Мерзкую злобу Дрю выпускал плетью, обвиняя в случившемся подневольного демона. Хорошая была рабыня, добрая; он частенько поглядывал на неё спрятавшись от постороннего внимания и любознательных коллег. Лукас захрипел, сжимая зубы, механически дёрнулся и вскинул ранее поникшую на плечах голову. Стёг соприкасаясь с плотью наказуемого загорелся синим пламенем и потух, стоило оторвать его от обожженного туловища мужчины. — Нравится стервец… Фраза оборвалась недосказанной, так как с разницей в короткий миг вместе с Лукасом дико завопила я испытав шквал испепеляющей волновой мощи собирающей в захват все клетки тела и выворачивая косточки наизнанку. Поймав устремлённые на меня ошарашенные взгляды сползла по стеночке на пол, ловя большими порциями гадостный воздух, не могла не дышать, казалось с каждым полным вдохом притупляется полученная боль. Лёгкие горели огнём, невидимые болячки дёргало как при нарыве; ошалело взирала на Лукаса, а он взволнованный моим появлением до ужаса перепугался, не жалея усилий ринулся всем телом вперёд, да только оковы крепко держали на месте, не пойми откуда взявшимися силами бешено раскачивался на металлической привязи, заламывая себе руки, выворачивая суставы и надсаживая хриплыми криками горло: — Лайне, уходи! Прошу тебя! Сейчас же убирайся! Я тебя не звал! Не думай обо мне! Сконцентрируйся на своих мыслях, отключись от реальности! Лайне! Он бушевал громко, требовательно, и я вроде бы слышала его призывы, но как будто сквозь воду, вероятно организм сдался под натиском пыток, заглушая жизненные функции. Один из хелицеровых надзирателей молниеносно дёрнулся ко мне, цокая множеством лап об каменный пол. — Только попробуй тронуть её и Архиус извергнет на нашу землю погибель! — Пророкотал гневным голосом ордонец. Трёхглазый законник добравшись до незнакомки вроде хотел схватить, но не решился услышав предупреждение арестанта, остановился рядом, внимательно разглядывая: — Эуу… Дрю? Что за небывалая букашка к нам залетела? Отродясь такой не встречал. Пока стражники гадали над происхождением незваного гостя и подвидом, краем зрения зацепила растерзанную молодую особь женского пола, мало похожую на человека: чуть покрытую нежно-розовым пушком, в разорванном грязно-замызганном платье, с небольшими рожками на висках. Не смогла сдержать позыв рвоты, когда дошло осознание, какое несчастье случилось с девушкой. Не хотела видеть, но не могла отвернуться, после каждого извержения желудка косила взгляд в её сторону. Она раскинув худенькие ручки лежала на ледяном граните, чуть дальше места истязания Лукаса, бурая вязкая лужица выступала из-под неподвижного тела, а на маленьком аккуратном, гранатового цвета ротике запеклась алая струйка крови, открытые замутнённые смертью глазки направлены на моего супруга и столько горечи осталось во взоре, страдания и безнадёги. Юбка запрокинута на талию и тоненькие, словно две спичечные палочки — ножки, широко разведены. Кровь обрамляла все открытые места, особенно на внутренней стороне бёдер, чей-то трехпалый кровавый с синевой отпечаток проступал на животе убиенной. Тошнота накатывала ежесекундно, я почти захлёбывалась желудочной массой, выплёвывала, вытирала рот и опять сгибалась пополам. Грох тем временем брезгливо скривился, сморщив большущий шнобель, тыча в моё подреберье одной из лап. — Не трогай её! Не смей! Наверное, ранее упомянутое предостережение о местном Божестве притормозило стражника от поспешных действий и он вопросительно уставился на своих товарищей, ища в их лицах согласие к задержанию. Навряд ли смогли бы, хоть я и производила впечатление живого существа, но всего-навсего являлась эфемерной копией. Паукообразные монстры явно находились в недоумении уставившись на полуголую марьеру, но первым выходя из замешательства оживился палач, грозной тональностью огласив приказ: — Поспешай, — обратился Дрю к младшему вояке, — доложи старшому. Да побыстрей! —  мотнул сердитой физиономией к выходу. Тот кивнул и помчался, быстро перебирая мохнатыми конечностями, напоследок скрипнув массивной дверью. А мне совсем стало плохо, казалось что под незримыми ранами кипятком пузыриться кровь, что жгутся старые покрытые коркой ожоги; с трудом уловила как меркнут посторонние звуки, как смазываются чужие лица, силуэты странных созданий превращаются в калейдоскоп движущихся элементов. Лукас всё ещё кричал, бился в ржавых канатах, а потом нас шарахнул очередной хлесткий удар: — Заткни глотку, шваль рогатая! Невероятная боль разрядом молнии прокатилась по позвоночнику и я всхлипнув канула в небытие. Снился туман — густой, непроглядный, он обволакивал сухостью, царапал гортань, словно дымная завеса душил удушливостью. Вот она долина забвения, стоит найти лишь её — владычицу бескрайнего пространства. Да. Я хотела умереть, умоляя Костлявую появиться, забрать меня, не мучить, сжалиться. Искала её, углубляясь всё дальше в свинцовой пелене. Но видимо не суждено… В ту темницу я больше не возвратилась. Периодами приходя в себя, натыкалась глазами в шкуры Альмехов — лежащие подо мной и влажные от собственного пота; стены шатра расплывались; мучительное лицо Арвара обволакивающего раздвоенным языком мои оголённые груди — двоилось и плыло, я не особо понимала, что происходит, его толчки были мало ощутимы, ничего не чувствовала, полная апатия, лишь закрывала глаза и опять погружалась в беспамятство. А когда очнулась, раны уже не покалывали, застарелые рубцы зажили. Лишь душа рокотала беззвучным воем. Захлёбывалась горечью произошедшего. Провела бледными пальчиками по сгибу локтя — матримониальный узор пропал, истаял миражом, оставив на память несколько коротких чёрточек-обрубков, чуть светлее тона кожи. Сердце сжалось от потери; зажмурилась, пряча сухие слёзы, наверное, Лукас погиб. За спиной раздался чей-то шумный выдох, выводя меня из переживаний, посмотреть на присутствующего визитёра не было желания и я намеренно прикрыла веки желая погрузиться в очередной сонный морок. — Деточка, он не мог поступить по-другому, ты бы ушла за грань, не поспеши Арвар разорвать ваш никчемный брак. — Голос спокойный, нежно-жалостливый, узнаваемый. Тёплая ладонь успокаивающе скользнула по голове, захватив обнажённый участок спины. — Давай, милая, приподнимись. — Женщина приобняв меня за плечи развернула, я не сопротивлялась, и когда смогла увидеть старческое лицо, узнала обладательницу ласковой речи. Хотела поинтересоваться: что вы здесь делаете? Но губы не размыкались и слова застыли на языке не спрошенные. — Вот так, — она подтянула меня на валик из шкур, заменяющий подушку, и когда я оказалась в полусидячем положении поднесла к губам исходящую дымящим паром чашу с бульоном. Отвернулась, накатила дурнота. Анхелия озадаченно нахмурилась и взяв деревянную ложку попыталась влить отвар силой, я подавилась, не проглотив ни капли. — Тебе необходимо поесть, земльишта. Нужны силы. Иначе загубишь себя. Как фрея не понимает, я только этого и жажду! Если физически меня отмарафетили, навели внешний лоск и показной глянец, то морально — выдохлась, истлел 21 грамм духовной эссенции, как сорванная ранетка под пеклом солнца скрючился и черви погрызли румяные бока. Нет меня более. Не хочу, не хочу никому принадлежать, не хочу испытывать мучения. Не будет мне жизни в чужом мире… — Карина! — Твердо произнесла любезная бабулечка, вырывая меня из угнетающего самобичевания. — Выкинь из головы худые мысли. Не беги за смертью, она сама найдёт тебя в предназначенный для исхода миг. И более мягко: — Ты пойми: созревшая анислада* сбрасывает плоды, поспевшая черешка* хочет, чтобы ягоды сняли, а готовая к продолжению рода самка может принять самца. Арвар — полуживотное, милая, и мыслит в рознь тебе. Его не грызёт угрызение совести, однако умышленно он не хотел причинять тебе вред. Так сложились обстоятельства, на весах стояла твоя жизнь. Странно… О потери девственности я абсолютно не переживала. Я не помнила момент становления женщиной. И обиды на змея у меня не было, не говоря уже о ненависти, полное безразличие. Смотрела на Анхелию, на то как она защищает варвара, будто родного сына, ставя его на пьедестал рыцарства, рассказывает короткие факты его биографии — на черт они мне сдались; при этом стараясь всунуть в мой сомкнутый рот хотя бы ещё одну ложку супа. Но нет, не могу сделать и глотка, уворачиваюсь. — Ох и упрямица, ты земльишта. Всё же решила отправиться к праотцам, не отпустит тебя Арвар, помяни мои слова, за тобой пойдёт, и в призрачном мире найдёт. Не даст тебе покинуть его. Будь умнее, девочка. Мужчина окутанный любовью и лаской горы свернёт для своей избранницы. Не смотри что у него хвост, ты должна научиться жить по нашим — Пахалгамским правилам, и тогда полюбишь жизнь, сможешь быть счастливой девой. В качестве наложницы? Нет я уже мужьина жена… Теперь вдова очевидно. Боль резанула нутро при воспоминании располосованного уродливыми ранами Лукаса… Сглотнула появившийся ком в гортани. — Завтра мы прибываем в Харшад. Скоро начнутся сборы. Тебе следует обмыться и переодеться. Анхелия встав с лежанки, пошуршала в противоположном углу палатки разным тряпьём. — Успела захватить с собой пару одежонок. Когда посыльный Арвара ворвался в мой домишко, чуть волоком меня не поволок, толком не объяснив, что за беда приключилась. Она развернула перед моим лицом длинное платье с крупными цветочными узорами, — Думаю сгодится. — Подытожила фрея, рассмотрев его на вытянутых руках и утвердительно кивнув сама себе. Откинув с моего обнаженного тела покрывало, нагнувшись надо мной и схватив за подмышечные зоны, стала тужиться помогая встать. Оттолкнула её, перевернувшись на бок вцепившись в шкуры. Не хочу. Ничего не хочу. И подыматься не буду. — Не глупи, девчуля. Оставь невзгоды в прошлом. Ишь удумала привередничать! Нужно перешагнуть утрату и идти дальше. Я молчала. Пусть что хочет думает. Анхелия тяжко вздохнув, поняв бессмысленность своих действий, поспешила ретироваться за пределы шатра. Видимо ушла за поддержкой варвара-змеелюда, а я бездумно уставилась в матерчатую стену, перебирая пальцами мех убитого животного. Будь, что будет, хуже уже некуда… Арвар Шейхасар лорд Северных Утёсов. — Выяснил кто рискнул провести ритуал с дарованной? — Спросил главнокомандующий у своего друга и соратника. Выхватывая у рядом стоящего воина бурдюк с водой, жадно заглатывая живительную влагу. Исцеление девчонки слишком дорого ему обошлось в плане магической энергии, лишь вчера он смог пополнить свой запас, пока проезжали через Бурлящую быстрогонку*. После разрыва брачных уз, избранная Архиусом так и не пришла в сознание, хотя дыхание стабилизировалось и пульс забился в привычном, для земльишты, ритме. Два дня она спит мертвецким сном, не откликаясь на принятые Арваром меры побудки. Не реагируя на любые внешние раздражители: фырканье коней, дребезжание колес и громкие голоса разнопланового народа собранного в Арваровском обозе. Он не стал ждать пробуждения мелкой заразы, что вгрызлась ему в мозг похлеще жука кожееда и душу своими невинными глазками вытрепала, продолжил путь. Попутно отправил гонца за Анхелией, старая женщина сможет привести марьеру в чувства. Выкинуть бы её из головы, да не может, пробовал когда сбежала. Хотел плюнуть на участь девчонки, понимал что в Пахалгамских лесах не выживет, отправился на поиски — дурак! Выжила ещё и узами брака с кем-то скрепилась! Дрянная пакостница, он уже подумывал сделать её своей главной самкой, пускай не женой, но и не наложницей, купил бы отдельную небольшую усадьбу по близости от Северного Утёса и приезжал бы к ней как время позволяло, а там глядишь и наваждение схлынуло, насытился бы человеческими прелестями и жила бы девка горестей не зная почти свободная, может и покровителя бы ей знатного подобрал, но нет, играть вздумала в догонялки. Арвар ненавидел какофонию чувств бушевавших в его нутре, он был готов убить беглянку, посмевшую посмеяться над ним и в то же время хотел её до дури и тугой боли в паховой области. Позавчера сам не ведая, что творит, действовал на инстинктах, взял полуживую марьеру, не чувствуя ни возбуждения, ни крепкой эрекции, еле себя заставил, всячески стимулируя, вколачивался в обнаженное, некогда желанное тело, лишь бы разорвать связывающий магический поток земльишты с полуумком покусившимся на его собственность. А когда наступила эякуляция, не принесшая ничего кроме горечи, сам сполоснул окровавленное тело девушки, заживил все раны и разорванную им самим же промежность. «Смогла принять его…» — пронеслось после акта где-то в подсознании, дышит слабенько. Не так он хотел заполучить земную девочку, в следующий раз возьмёт её правильно с наслаждением. — Одна из Мау баб рассказала весьма занимательную историю произошедшую на аукционных торгах. — Не томи, повествуй иначе тебе меня больше не сдержать и я сам наведаюсь в их повозку. Уж поверь таким добреньким как ты не стану. — Поэтому я тебя и отговорил, друг. Кстати! Пока не забыл, один из них либо смертник, либо дурак. Просил встречу с тобой, да что там просил, — хмыкнул Курд, — нагло требовал! А вчера умолял увидеть девчонку. — Тощий мальчонка? — Он самый. — Подтвердил кивком, перехватывая полупустой бурдюк и кидая его мимо проходящей марьере. — Принеси нам альсура! — Крикнул вдогонку. Девушка ускорила шаг стараясь не гневить королевских нагов и поскорее исполнить распоряжение. — Знаю, уже доложили. — Устало растерев ладонями лицо сказал Арвар. — Клянётся, что убьёт тебя если тронешь земльишту. — Глупец. — Усмехнулся пренебрежительно. — Если бы был влюблён в дарованную не продал бы в бордель, а так… — Погрузился в задумчивость, — Оклемался, решил подвиг совершить. Вырвать из рук коварного злодея выкраденную красавицу… Опоздал с удалью, малец. Приведи его в мой шатёр на следующей стоянке, хочу посмотреть на решимость ушастого оболтуса. — Как прошло совокупление? — Тут же задал вопрос Курд, беря из рук подоспевшей простолюдинки вино и отхлёбывая глоток. — Не важно… — Скривился наг, если раньше он мог без стеснения делиться постельными утехами с Курдом, смеясь над курьёзными эпизодами, то сейчас обсуждение Карины его раздражало, — я слушаю тебя, Курд. Есть более насущные дела, чем пустой трёп. Курд не стал злить лорда промедлением, почувствовав перемену в настроении, и изложил переданное ему Леурией. — И кто же этот ордонец? — В слух размышлял Арвар, вспоминая предоставленных к продаже рабов. Их было не так много, пятнадцать-двадцать молодых демонов, среди которых оказался принц Лукас. — Думаешь он? — Вклинился в полёт мыслей Курд. — Ты отправлял вестник Ульридии? — Проигнорировав вопрос, поинтересовался лорд, так и не прикоснувшись к жестяному кубку с алкоголем, что до сих пор держала в руках девица, молча перетаптываясь чуть в сторонке. — Сразу же, как ты просил. Предполагаю ответ должен дожидаться тебя в замке отца. — Курд подозвал пальцем невольницу и взяв наполненный следующий сосуд с драгоценной жидкостью сразу ополовинил его. — Хорошо. Все ответы завтра. А сейчас пора в дорогу, собирай войско. — Дай мне пару минут… — Откинув кубки в траву и подхватив девушку за талию, зажав подмышкой, Курд шелестя мелким гравием под хвостом поспешил в свою палатку, оставив друга посреди лагеря. Арвар недовольно свёл брови к переносице, но позволил приятелю маленькое неподчинение. Пусть развлечётся, Курд обязательный, сказал пару минут, значит долго не задержится, а он пока навестит свою рыжеволосую обузу.