Не русалка.

Арвар рывком раздвинул тяжёлые занавеси шатра. Остановился в проёме раздраженно дыша, не торопясь проходить в глубь помещения, прожигая мне спину недовольством. Тут же тревожный голос Анхелии распугал напряженную тишину: — …. И не ест ничего…. — добавила она укоризненно. — Сгинь. — Спокойно, но твёрдо. От диктаторского изречения, вместе с фреей вздрогнула я, глаза зажмурила отгоняя непроизвольное стремление к бегству, теснее, с макушкой закуталась в шкурный плед, оставляя крохотную щёлку для прохода воздуха. А Анхелия, тем временем, почтительно кивнув поспешила отдалиться от лорда. Вроде бы отошла присев около потухшего костра разгребая палкой остывшие головешки, но из вида вход во временное жилище землянки не выпускала. Большие надежды возложила фрея на девоньку: чистая, не избалованная, отличающаяся беззлобностью от своих пращуров. Старая женщина, когда была молода, часто впадала в транс и в фантомном виде выходила гулять по наземному пространству, подглядывала за скоротечной жизнью людей, познавала двуногую расу, где-то прибывала в шоке, где-то в умилении, гневе или сожалении, но выяснила одно: человеческая народность странная, не поддающаяся пониманию: слабых — жалеют, защищают; больных — лечат, обречённых — вытаскивают с того света; дарят последнее нуждающемуся, говоря при этом сплошные глупости, мол некий Бог даст больше, и ведь даёт, может не больше, но помереть от голода не позволяет; верят в чудо и оно случается, а ведь волшебства в их информационном мире нет. Неизгладимо Анхелия была впечатлена чувственными эмоциями землян, когда человек влюбляется то поддаётся этому сложному всплеску гормон всем сердцем, до умалишения, до не свойственной Пахалгамцам жертвенности и безрассудности. Тут же вспомнился бубнёж пасынка Арвара, когда он притащил заболевшую Каринку в дом Анхелии, положив её немощное тельце на койку, смотрел на девицу неверующим взором восторгаясь дивной красотой, вот только отнюдь не физической, и только сейчас Анхелия догадалась, что пожалуй юный наг был прав: аура земльишты неординарна, многогранна и ярка. Так и хочется потянуться к биополю девочки, коснуться приятных, тёплых оттенков, эгоистично завладеть, вытянуть согревающую эфирную субстанцию. Но только Шрест имеет столь редкий дар, хотя не знает о смертоносном таланте иссушивать тела, считает себя бездарной посредственностью, никто из жителей королевства не догадывается какой мощью владеет парнишка, а фрея не торопится делиться внезапным домыслом. Анхелия сделала ставку на рыжеволосую простушку, именно она должна спасти её обожаемого мальчика, вытащить из пучины мрака постепенно опоясывавшего израненную душу, либо окончательно погубить. Но о втором варианте исхода событий женщина гнала мысли прочь. — Как себя чувствуешь? — Спросил ласково. Молчу, не хочется обманываться неравнодушием ползучего гада, язык онемел, во рту свело от сухости. Сердечко бьётся быстро-быстро. Однако я знаю: его мягкость — уловка, он бездушный, коварный, расчетливый змей. Прекрасно помню его холодность, его хитрость и его намерения в отношении себя. — Кем он был? — С отвращением. Послышался звук жидкости наполняющей металлический кубок, затем глоток такой жадный вызывающий ещё большее желание испить Н2О, аж сглотнула образовавшуюся вдруг слюну. — Не разговариваешь со мной? — Приблизился, нависая сверху. А затем поднял меня на руки вместе со шкурой. В глаза его — колким инеем жалящие уставилась, выглядывая из мехового кокона, своими распахнутыми от волнения. — Истинные рабыни молчат при других самцах, а я твой господин, Карина. И вскоре мне надоест возиться с тобой, перевоспитывать. — Вынес меня наружу. Свет солнечный неприятно ослепил, к шее Арвара склонилась прикрывая веки, осмысливая услышанное. Запах его ненароком втянула, пахло удивительно, но чем именно… я не могла распознать, не человеком, не зверем, не цветами или фруктами и уж конечно не парфюмом… Дождём, чистым озоном, свежестью. Вдруг я неосознанно потёрлась носом об его кожу. Тёплую, бархатную. Наг остановился, взглянул на меня с удивлением, а я вид сделала, что случайно прикоснулась, будто от лучей Наутиса прячусь. Хмыкнул, краем клыков сверкнув, чуть выступивших поверх нижней губы. Надеюсь поверил в обман. И дальше за палатку свернул, по небольшой тропке за шарообразные кусты покрытые мелкими ядовито-жёлтыми цветками углубился. Вытряхнул меня из овчины, я в корыто наполненное подогретой речной водой плюхнулась, расплескав гребни волн. Не завизжала, не успела, только злобно на Арвара зыркнула всем видом показывая возмущение, царственным жестом с лица капли смахнула и насупилась стервозно, в точности как Элка — соседка старшекурсница. Он поймал мой палящий гневом взор, вздохнул полной грудью, пряча улыбку, поднял с земли кем-то ранее подготовленную мочалу — связь сухой зрелой люфы, кинул в лохань со словами: — Земльишта. — Серьёзно, хмуро. — Если хочешь остаться в живых придерживайся моих правил и моих желаний. Я безумно устал повторять: только от меня зависит твоя дальнейшая судьба и будущность твоего… — сделал паузу неприязненно осклабившись, — несчастного идиота. Понимаешь о ком говорю? — Лукас жив? — Воскликнула, ладонями о края бадьи вцепилась, вся спесь ушла словно и не было, подтянулась к деревянной стенке, располагаясь между опирающихся на бортик сильных рук Арвара, вверх смотря, ища в мрачном взгляде варвара правдивость сказанного. — Лукас? … Всё же он. — Досадно качнул головой, поддаваясь своим мыслям, кончик идеально заплетённой косы по плечу его скользнул и в воде намочился. — Мойся земльишта, мы поговорим с тобой, позже. — Отпрянул, ладони влажные об набедренную повязку вытирая. — Расставь приоритеты. Я даю тебе время до конца купания. Не буду удерживать… — Отпустишь? — Нееет, земная девочка. Отдам брату. Асхару ты предназначалась изначально. Мне же было интересно познать человеческую самку, но я убедился, что в тебе нет ничего особенного, ты не заинтересовала меня как… — бесстрастно покосился на мои обнажённые плечи, отчего-то стало обидно, «как женщина» додумала я про себя, сравнение с Ульридией спроецировалось в подкорке мозга: её прекрасные радужки глаз, богатая шевелюра волос, тонкая талия с аккуратной грудью, не то что у меня. Пригнулась, стараясь скрыться за округлой стенкой корыта. Вроде бы радоваться нужно, что не произвела должного впечатления, только ощущение паршивое, гордость девичью ущемила последняя фраза, как насмешка, хоть и без шуток брошенная. Сердце спазмом сжалось, бывает так, когда слышишь в свой адрес неприятные эпитеты. -… а Асхар будет рад обзавестись Дарованной. Вот и подумай, нужна ли тебе смена статуса? Наложницы в его покоях погибают через одну, он молод, горяч, ненасытен, не может совладать с внутренним зверем. Для этого вы — безымянные лоты были приобретены, чтобы брат сумел справиться с инстинктами, насытился женскими ласками перед женитьбой, дабы не искалечить покрывая супругу. Ты хочешь испытать на себе неопытность принца? Решение за тобой, Карина. Говорил наг устало, безэмоционально, а я слушала проглотив обиду и пребывала в смятении. С принцем знакомство состоится завтра, а ответ Арвар требовал сегодня. Вот и пойми, что хуже: уже знакомый, постоянно спасающий меня разочарованный варвар: жёсткий, циничный, но в конце-концов привычный и вызывающий странные ощущения где-то в солнечном сплетении, которые я старательно игнорирую. Асхара же, я совсем не знаю, и по жутким слухам, узнавать не горю желанием. Пребывая в раздумьях не заметила, когда ушёл лорд, оставив меня одну. Милый-милый Лукашик, что же с тобой случилось? Увидимся ли? Ведь мечтала быть твоей, влюбиться. — Я обещаю. Я полюблю, в память о тебе, мой фиалкоглазый рыцарь. Только живи, пожалуйста, не дай себя погубить… — шёпотом, еле-шевеля устами. Хотелось быть сильной, но вот первый горький всхлип вырвался из груди, и пока никто не видит я дала волю слезам стремительно заструившимся по щекам, попадая на губы слизывала влажные капли, представляя предпоследнюю нашу встречу, его лицо в волнующей близости и поцелуй, единственный, кроткий, едва уловимый, со вкусом соли. Запястье зажгло покалыванием, лёгкой мятной негой, тусклая серебристая искорка вспыхнула внутри кожного покрова, добавив завиток к короткой черте-обрубку: «Лл-а-й-н-е»… где-то далеко голос его в подсознании эхом тягучим, на грани слышимости. — «Лука?» — Ответа не последовало, словно показалось, но сердце не обманешь, оно насыщалось надеждой и жаждой встречи. В этот же миг, в одночасье я сделала выбор, спланировала будущее и решила, что добьюсь поставленной цели! Если варвару я не интересна, значит скоро он откажется от надоевшего приобретения и тогда, тогда я стану свободна и независима. Ласковая водица смыла сомнения, подарила прилив сил. Бодренько потёрла уже покрасневшую от жёстких волокон кожу, нырнула с головой, задерживая дыхание, встала, отжала волосы и откинула влажные пряди за спину, встряхнув ими в воздухе. — Накупалась, деточка? — Развернулась, скрестив взгляд с Анхелией держащей в одной руке полотенце, в другой то самое цветастое платье. — Любишь воду? — Спросила старушка протягивая мне вещи. Я оставила глупый вопрос без ответа, выбралась из бадьи и промокнув тело, натянула узорчатую одежонку. — А солнце? Дурная она, видимо. Как можно не любить солнце? Это свет, тепло, уют. А вода — это жизнь, свежесть, радость. — Ты помнишь своего деда, Карина? Дедушек я не знала ни одного, ни второго. Даже фоток не осталось. У бабушки дом сгорел, когда папа маленький был, вместе со всем добром нажитым. А мама сирота… — На Арию совсем не похожа. — На кого? — На свою родительницу. — Маму? Маму звали Ариной. — Вот и я говорю, не похожа. Наверное в отца пошла. Мы подходили ближе к лагерю, но неожиданная страшная догадка заставила меня остановиться. — О чём вы говорите, Анхелия? Вам что-то известно про мою семью? Неужели они тоже оказались здесь, в Пахалгаме? Ведь пропали загадочным образом, по дороге к месту раскопок в Воронежской области. Исчезли бесследно, спасательная бригада даже рюкзаков не обнаружила.