Не русалка.

Анхелия скрипя деревянными половицами стремянки, наигранно кряхтя и охая, забралась в кибитку. Огляделась, убедившись, что до меня никому нет совершенно никакого дела, полезла следом за старушкой. Внутренний дизайн телеги впечатлял полевой роскошью: меха, подушки и даже небольшой столик с едой. Уловив мясной запах, желудок жадно сжался, напоминая о долгом голодании. Анхелия уже сидела по-турецки и отламывала кусок от сероватой лепёшки. — Чего застряла на пороге? — прожёвывая и проглатывая, словно в никуда озвучила она, — Вишь? Арвар расщедрился, проходи. Сейчас тронемся и ты свалишься. — Разлила в кубки альсур. — Терпеть не могу походную утварь. — Скривилась, повертев деревянную тару в руках, — Эх, нужно было прихватить свои фужеры из горного хрусталя. — Откуда у вас фужеры? — Поинтересовалась я, делая небольшой глоток напитка. — Приобрела на ежегодной Наутисовой ярмарке. Долго о таких мечтала. Все разные. Без сколов ажно три штуки! Ваши — человеческие. Ох и цену ушлый лавочник заломил, но будь я не я, если не выторгоюсь. Телегу робко качнуло, заскрежетали колеса. — Анхелия, вы мне расскажите про родителей? — Что ты хочешь знать, дитятко? — Они здесь? — Нет. Я поникла, делая ещё глоток вина. Хитрость и несговорчивость женщины раздражала, то, что доверять ей не стоит, понятно без лишних намёков — прихвостень Арвара. В этом мире друзей у меня нет и быть не может. Но что, же… Буду закалять характер, и жить вашими законами… Тем временем, уста Анхелии исказила косая улыбка. Я усмехнулась ответно. Игра началась, аплодируйте стоя. — Тогда откуда вы про них знаете? — С чего ты взяла, что знаю? — Опять ваши недомолвки и загадки, Анхелия. Зачем упоминать то, о чём вы не хотите рассказывать? — Милая, — успокаивающе погладила меня по спине, — я обязательно поведаю тебе, но не сейчас, ты ещё не готова. — К чему? — разгневанно бросила я, — Что вы от меня скрываете? — Поешь, деточка, а потом побеседуем. — Обещаете? Фрея молча кивнула, отодвигаясь и разливая остатки альсура. «Нужно перекусить» — приказала я себе, засунув в рот кусочек неопознанного фрукта, затем другой, запив добрым глотком ягодной браги. К концу трапезы зрение расфокусировалось. Анхелия тихонько выстукивала пальцами незатейливую мелодию, что-то бормоча себе под нос. — Вы поёте? — поинтересовалась я. — Колдую. — То ли пошутила, то ли всерьёз ответила женщина, никак не поменявшись в лице. — Аааа… Тогда мешать не буду. — Обиженно буркнула, расслабленно откинувшись на подушку. Мысли плыли, память подбрасывала картинки прошлого, вот я в палисаднике поливаю розы, бабушка рядом копошится на грядках, кот ловит воробья и сорока трещит где-то недалеко. — Лиса пожаловала, — говорит бабуля, разгибаясь в спине. Глядя в сторону леса. — Ступай-ка, милая в дом, хватит на жаре печься, сходила бы к речке искупалась. — Да ну бабуль, на Льнянке сейчас не протолкнуться, я вечером сбегаю. — Чего так? — Заподозрила неладное. — Неужели ребята обижают? — Да нее, — ну не могла же я ей сказать правду, что посмеиваются, вроде не злобно, но пошло и обидно, в стиле: «дойки как у Зойки» — корову так звали соседскую, молока много давала, — просто не хочу сейчас. — Ты на них не обращай внимания, внученька, «одному смешно, а другому к сердцу дошло». — Откуда ты всё знаешь, ба? — Не первый год живу, внученька, — поцеловав меня в висок, проговорила она, — ты солнца лучик, единственная и неповторимая.  — Да, знаю, ба, мы анатомию проходили, даже однояйцевые близнецы — разные. — Я не про науку… Васька! — шикнула, — хватит об ноги тереться, пойдём, молока налью. — Мяу. — Они скрылись за порогом дома, а я сделав ладонью козырёк посмотрела на нашу звезду. «Солнца лучик». — хмыкнула. Яркое, палящее — показала язык, дразня «никакой я не лучик!», а в ответ, словно кто-то погладил по щеке лёгким, тёплым касанием. «Ой» — вскрикнула, ощутив прикосновение. «Ветер?» Анхелия, молча на меня таращилась затуманенными хмелем глазами, уперев кулаки в подбородок облокотившись локтями на бёдра. — Чего вы на меня смотрите? — Спой мне. — Ещё чего! Не люблю и не умею, голос писклявый. — Дааа? — А вот станцевать могу! К-поп, хотите? Её взгляд переместился на мою филейную часть. — Да-нее, задницей это — тверк! А к-поп вот так. Не дождавшись согласия, подскочила и завертела плечами, руками, ногами, выпуская негататив в простых телодвижениях… …- «Девочка танцуй всё пройдёт так скоро Разгоняй тоску он того не стоит Девочка кружи в танце с этой болью Выжигая чувства крепким алкоголем Девочка танцуй завтра будет солнце Слёзы не к лицу ему всё вернётся Девочка кружи с этой болью в танце Своим чувствам больше не оставив шанса»…. Развернулась, захотев потрясти «булками» в стиле тверка и даже пару раз крутанула бёдрами, услышав хвалебные хлопки ладонями. Он стоял у входа, ухмыляясь уголком губ, без сомнений, шоу ему нравилось. — Искусна. Рад. Тебе лучше. — Не спросил, констатировал. Насупилась, глубоко дыша. С хозяйским видом, около Анхелии уселся, она альсура ему плеснула в мой! кубок, выпил, посмаковав во рту: — Продолжай. — Приказал, вроде бы мягко, но не приемлив возражений. Хотела взбрыкнуть, нахрен послать, да слова его вспомнила, «его я». Закружила балетную партию, носочек стопы кверху, плавное движение, руки-птицы, как умела, как могла, специального образования нет, но есть природная грация, подвижность, и мне казалось его увлекло. Анхелия, тихонько кивала, подбадривая. — Заводи, — неожиданно распорядился. Остановилась, не понимая к кому обращение. Обернулась. Шрам, держит за предплечье Леона, который разочарованно скосился на меня, а в глазах злобные искры горят. — Убедился? — Он уничтожил наше поселение! Взял в рабство женщин! А ты вот так?.. Отплясываешь? Перед убийцей? — Перебил змея маужитель. — И ноги небось раздвигаешь охотно? — процедил сквозь зубы. Выскочил, не дождавшись ответа. Шрам поклонился лорду. — Свободен. — Безэмоционально озвучил Арвар, — разберись с мальчишкой. — Что? — опомнилась я. — Не убивай, — сглотнула, — господин. — Тихо, губами непослушными. Не улыбается, только вижу, что расслышал, оценил. Анхелия со стеной слилась, отдалившись от обеденной зоны. К себе меня притянул, за талию, на хвост посадил. — Решение приняла? — Смотрит, зрачками продольными по лицу блуждая. — Да. — Нерешительно. К губам потянулся, ладонями в его грудь упёрлась, «не хочу целоваться», глазами ошалевшими боязно расширенными в его насмешливые уставилась. — Перестань бояться, я не причиню тебе боль. Физическую. — Дополнил после паузы. — Верю. — Призналась. — Мне привыкнуть нужно. — Хорошо. — Кивнул. Отпуская. — Ночевать здесь будем, из кибитки не выходи, место опасное, полуночники рядом. Кто такие полуночники я не знала, а спрашивать не стала. Он отужинал. Я рядом сидела, словно кукла молчаливая. Анхелия только подливала креплённого напитка. — Хватит, ей. — Арвар отставил мой кубок, за который я держалась как за спасительный сосуд. Мысли мои гуляли словно ветер и ночь страшила. Как осталась одна в телеге, была загадка. Ни Анхелии, ни варвара рядом не оказалось. Как уснула не помнила. Вот только разбудил меня шум снаружи. Выглянула за полог повозки, чьи-то шепотки в тишине неразборчивые, шаги осторожные, шуршащие. Выбралась, отчего-то не страшно было, да и нужда меня звала отойти в кустики. Прислушалась. Храп, многоголосое сопение, звуки секса, утомлённые. Привыкнув к темноте, прошла чуть дальше. — Стой, — сзади тихо окрикнули, — вернитесь к себе, госпожа. — Ггоспожа? — Молоденький белобрысый наг, коротко кивнул. — Мне приказано охранять ваш покой. — Госпожа? — Повторила я. — Простите. — Растерянно, — Мне приказано охранять ваш покой, госпожа. — Почему ты называешь меня госпожой? Удивился, голову вскинув. — Лорд заботится о вашей безопасности, госпожа, казнил марьер, покусившихся на ваше здоровье. Это означает лишь одно, вы ему дороги. — Я его собственность! — Не могу знать, я вас только прошу пройти к себе. — А что будет если не послушаюсь? — Мне придётся сообщить главнокомандующему. — Так сообщай. — Дёрнула я плечами, развернулась, зашагав к близстоящей кустарниковой заросли. Сзади раздался тонкий свист-шипение. В заросли то я зашла, а дела завершить не дали. Дёрнули за руку и рот зажали ладонью. В листву шмякнулись обе: — Молчи! — Приказала Леонэлла. — Если ты, сука не поможешь Ливерию, если к нему не придёт лекарь, я убью тебя, слышишь, убью. А ещё лучше, сначала я распотрошу Леона, ты же не хочешь потерять дружка? Отрицательно головой некнула. — Тогда сегодня! Врач мне нужен сегодня! И ни днём позже!