Девонширская косатка

Кэролайн на следующий день для себя отметила: Дервилиха вновь полна сил и жизнерадостна, как и прежде. Ее впалые крупные глаза освещали все своим добродушным огоньком, она непринужденно обсуждала с гувернанткой будущее, взахлеб рассказывая о женихе, о конце их вражды, о переезде Касандры к соленому морю в стиле «и жили они долго и счастливо». И Кэролайн поверила ей, потому что иного выхода не было. Помечтала вслух о безоблачной жизни в уэльской глуши, приложив руку к округлившемуся животу, и решила про себя, что Ильза Дервиль никакая более не Дервилиха. Это было неплохой тактикой Ильзы. Все мысли о мерзости своих планов она старательно гнала прочь, закидывалась снотворным и готовилась к решающему дню. Помолвка была запланирована на двадцать седьмое марта. Рассудительно набросав план преступления в своем дневнике, девятнадцатого марта она отправилась за всем необходимым в городок. Первым делом Ильза встретилась со Стаффордом в ресторане, они поворковали, обсудили переезд будущей жены в более новый и роскошный Стаффорд-менор, а также заказали билеты на медовый месяц в Венецию. Ближе к вечеру Дервилиха купила толстую веревку якобы для привязи катера к пирсам, несколько пачек снотворного и кое-какую еду. Когда уже совсем смерклось и зажглись первые тусклые фонари, она вынула из сумки черную вуаль, за которой скрыла лицо. Отворив скрипучую деревянную дверь маленького дряхлого домика на окраине города, она закашлялась от количества пыли. Знахарка, владелица домишка, лежала в постели. В комнате воняло вареной требухой. Ильза надвинула на лоб шляпу, но скрываться от старухи не понадобилось: она еле видела свою комнатушку, к тому же была глухой на одно ухо, и жестом подозвала к себе гостью, чтобы получше слышать. — Я пришла забрать ту вещь, о которой мы договаривались. Вы ее сделали? Старуха-знахарка привстала в постели, ее грязные волосы отлипли от подушки. — Да, дорогая. Вот она, — искореженными пальцами она взяла бутылочку с тумбочки. Ильза повертела пузырек из темного стекла в руках и поспешила засунуть его поглубже в сумку. — Сколько с меня? Знахарка назвала ей сумму. Дервилиха отсчитала приличное количество купюр и рассыпала по тумбочке несколько монет, собирать которые не стала. Старуха ухмыльнулась беззубой улыбкой и сгребла фунты в кучу. Ильза буквально бегом побежала из домика, пытаясь остаться незамеченной.

***

— Несмотря на все наши ссоры, я сейчас могу с чистой совестью признать — тогда я просто обезумела, и на самом деле не хотела обидеть тебя, — подняла бокал с вином Ильза, обращаясь к своей гувернантке. Кэролайн попивала сок: — За примирение! За столом в гостиной в тот вечер сидела и Касандра, которая оттого заметно повеселела; она уже не так флегматично пережевывала пищу, теперь она наслаждалась едой и смотрела телевизор, там показывали мультик про лошадок. Изредка она выдавала забавные реплики про животных. Мать старалась не выдавать свой презрительный взгляд. — Я выплачу тебе двойную премию, Кэролайн. Касандра пошла на выздоровление от ваших занятий. — И все же перед переездом в Пензанс вам стоит свозить ее на обследование. — Конечно, это даже не обсуждается. Потом речь зашла о перестройке Аткинской площади, в которой роль ландшафтного дизайнера на себя взяла Ильза. — Помните, когда я только приехала, я сказала, что вам стоит облагородить Аткинскую площадь так же, как и ваш чудесный сад? — спросила Кэролайн, налегая на десерт. На нее навалилась усталость, хотя была всего половина девятого. — И я это сделаю, — мечтательно зареклась Дервилиха. — Я хочу сделать ее на манер Вогезовой, Королевской площади Парижа. Там такие аккуратные дорожки, такие геометричные кустарнички… Вы видели ее? — Да, смутно помню в детстве. А у вас грандиозные планы, — едва не зевнув произнесла Кэролайн. «Этим грандиозным планам могут помешать только две маленькие детали» — не то с оскалом, не то с улыбкой подумала Ильза. — Я вижу, вы устали. Можете отдыхать, я сама уложу Касандру спать. И гувернантка с благодарностью посмотрела на Ильзу. Едва ее голова коснулась подушки, она провалилась в приторно-сладкий, глубокий сон. В нем не было ни страшных балов с мертвецами, ни темных коридоров Дервиль-хауса из которых в ночи вылезают чудовища, ни смерти бабушки Дороти. В этом сне снова было уэльское детство. Ильзу потряхивало, и она не могла понять, от волнения или от страха. Она приоткрыла дверь комнатки гувернантки, достала швартовочную веревку и связала ей руки, затем ноги. Заклеив ей рот изолентой, Дервилиха не сразу сообразила, как перенести тело в темницу. В чулане она из палок, железок и листа фанеры изготовила что-то похожее на тележку. На этой тележке за час она перевезла Кэролайн к развалинам под покровом черной и густой ночи. В этот момент Ильза поняла, что обратной дороги нет. Снотворное сработало прекрасно (им Дервилиха начинила и курицу, и сок, и пюре), а вино расслабило ее нервы. На одном из неудачных поворотов, когда тележка едва не развалилась, Кэролайн перевернулась на другой бок. В темнице было уже намного светлее, Ильза заранее принесла нефти, чтобы факелы горели долго. Она небрежно скинула Кэролайн на пол той камеры, что была побольше, и девушка очнулась. Ее глаза слипались, она зевнула и разместилась на грязном матраце из соломы. Однако, открыв глаза пошире, она заметила, что это явно не ее комната. Дервилиха в темных перчатках и резиновых сапогах, которые не раз увязали в торфе по пути в развалины, рассматривала портрет Альбрехта и Фелиции. Она шептала себе что-то под нос. — Где я? — спросила Кэролайн, отчаянно пытаясь начать соображать. Ильза обернулась на слабый звук: — В тюрьме маршала Дервиля. Великий человек, да? Кэролайн подскочила на ноги, и, покачиваясь, уперлась в решетку побелевшими руками. Бескровными губами она попыталась произнести что-то, но не могла найти слов. — Вы с Касандрой скоро увидитесь, — равнодушно сказала Дервилиха, — я приведу ее примерно через час. Нужно управиться до утра. Остров слишком хорошо просматривается с города. — Ты убьешь меня? — она задала риторический вопрос, потому что ответ был очевиден. — Пока рано об этом говорить. И Ильза поспешно вышла, заперев за собой дверь. Кэролайн, обхватив голову руками, села на матрас. В один момент перед ней захлопнулись врата жизни. Она не проклинала Дервилиху, не пыталась выломать решетку и даже не заплакала. Только дыхание ее было частым и поверхностным. Смерть стояла с косой на другом конце темницы. И Кэролайн, прежде чем вновь провалиться в сон, не успела понять, мираж это или явь. Гувернантка не знала, наступило утро или нет, но почувствовала, что ее голова тяжела, ибо проспала она не меньше десяти-двенадцати часов. В камере напротив на полу сидела Касандра, беззаботно, но крайне вяло играя с большой погрызанной костью. Она повторяла один и тот же цикл: бросить кость перед собой, побить ею о стену и завернуть ее в юбку своего платья, как бы качая, словно это младенец. — Твоя мама не сказала ничего? Девочка промолчала. — Как ты себя чувствуешь? Снова молчание. — Ты знаешь, что такое смерть? Касандра подняла светлую головку и непонимающе посмотрела на девушку напротив. — Смерть — это самая обыкновенная вещь в мире. Помнишь, в ноябре пропал твой хомячок? Девочка кивнула. — Я похоронила его за прудом. Он тоже умер. Так же, как и мы в скором времени. — Умер… Каспер, почему? — шепотом спросила Касандра, ее глаза увлажнились. — Потому что все живые существа умирают. Рано или поздно. Нам суждено умереть рано. И это, может быть, даже к лучшему. — Почему? — Мы не увязнем в жизненных трудностях и страданиях. Мы отправимся в рай, как и все мученики. Там ты встретишь Каспера, а я — бабушку. И все встанет на свои места. Вечный рай… где нет ни горя, ни смерти. Только счастье. — Умереть тогда хочу, — ее лицо озарила радость.

***

В полдень следующего дня, когда Ильза уже сожгла вещи дочери и ее гувернантки на опушке леса и лежала на диване, смотря новости по телевизору, в дверях появился Лэйн Осборн. — Bonum post meridiem(2), дорогая. — Он поцеловал руку Дервилихи. — Приветствую, — сухо ответила она. Он сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Чудесный денек, весна начала расцветать. Надеюсь, в день вашей свадьбы с Эдвардом погода будет столь же хороша, как сегодня. Мы с Кимберли уже купили костюм шафера и платья для подружек невесты. Кстати, как ваши последние приготовления? — прощебетал он без видимого интереса. — На медовый месяц мы отправимся в Венецию. Я хочу увидеть вживую творения флорентийских художников и архитекторов. Мы будем жить в палаццо с видом на Большой канал. Радости на ее побледневшем лице было мало, с таким же видом можно было рассказывать о том, сколько в Исландии фьордов и каково количество пришвартованных к ним суден, а также скольким тоннам равно их водоизмещение. — Вы расстроены чем-то? — Да так, мелкая неурядица с подвенечным платьем, — соврала Дервилиха, переключая каналы. — Надеюсь, ничего серьезного, — равнодушно, но вежливо ответил он. — А где Кэролайн? Лэйн заерзал и заметно оживился. Ильза не была готова к такому вопросу. — Я хотел рассказать ей «Римских одах» Горация, которые закончил читать. Ей будет интересно. Дервилиха запаниковала. Ей стоило больших усилий не менять выражения лица. — Она уехала, — отрезала она. — Куда? И надолго? — На похороны, — она пыталась лихорадочно соображать, — бабушки, в Ньюпорт. — А когда вернется? — Не знаю, возможно, не вернется совсем. — Боже мой, я потерял отличного собеседника, — его ноги подогнулись, едва он попытался встать. — А как вы обойдетесь без такой хорошей работницы? — Не такая уж она и хорошая. И вообще, почему ты так увиваешься за ней? В конце концов, эта девчонка очень ленивая. Стоило мне выйти за порог, она разваливалась на диване. Не стоила она тех денег, которые я платила. — Смею не согласиться. Кэролайн очень добрая, умная и начитанная девушка. А как хорошо она знает латынь! — Я надеюсь, ты это не всерьез. Или между вами что-то было? — она бросила на него недоверчивый, уничтожающий взгляд. — Какое глупое обвинение! Да разве я бы мог… — Ты считаешь мое обвинение глупым? Это неуважение? — Я считаю его неправдой, это я хотел сказать, дорогая Ильза, — снова начал пресмыкаться Лэйн, поглядывая на часы. — Не обижайтесь на идиота. Я не хотел вас обидеть. И мне, кажется, пора бежать. Цель визита Лэйна Осборна Ильзе была непонятна. Но ее мысли занимали совсем другие вещи. Она никак не могла отделаться от потока подсознания, которое без устали твердило ей о том, что в темнице сидят ни в чем не повинные люди. Но разве женщина зрелого возраста, выросшая на религии власти, вседозволенности и отсутствия жалости могла испытывать подобное? Едва ли. Ильза почувствовала себя слабой, безвольной в глазах Сатаны. Все следующее время она старалась находиться среди людей и развлекаться. Она больше пила, и все это вкупе совсем неплохо избавляло от слабых мук совести. Слабых, потому что все еще можно было изменить! Если бы Ильза была не Дервиль, возможно, она бы и не попала в эту засасывающую как трясину агонию жажды денег, уважения и насыщения. Но она попала в этот круговорот. Значит, все должно было иметь свое логическое завершение. Оставалось три дня до свадьбы, и вопрос с узниками маршальской темницы был безотлагательным. Дервилиха надеялась, что этот последний рывок дастся ей легко — конец спектакля для актера всегда легче, чем его начало. Тогда действующими лицами должны стать Касандра и ее гувернантка, а главной героиней пьесы — Ильза Фелиция Дервиль. Именно она будет вершить их судьбы. Кто же дал право этой женщине выступать в роли Иисуса Христа?.. Дервилиха появилась в темнице вновь спустя тридцать шесть после начала спектакля. Это был очень ответственный момент. Она помнила его позже в мельчайших деталях. Она заходила в темницу неробко и не с тоской в глазах — ей хотелось казаться внушительной и самоуверенной. Возле камер воняло продуктами жизнедеятельности узников, она крепко зажала нос. Поставила пакет в рукомойник, сняла перчатки и повесила пальто на один из неиспользуемых факелов. Кэролайн спала, но очнулась из-за кошмара, и за действиями Ильзы стали наблюдать уже две пары глаз. Дервилиха пыталась не обращать на них внимания. Но вопрос все же выбил ее из колеи: — Пришла ты чтобы мы умерли? Умереть хочу, — громко заявила девочка. Руки Ильзы дрогнули, колени пошли ходуном. Она еле удержалась на ногах. Ее спокойное до того лицо выражало смесь удивления и ужаса. Дервилиха решила не отвечать на вопрос дочери. — И я тоже, — гувернантка схватилась за живот, который сводило от голода. — Но мы попадем в рай, а ты? Пусть мир станет для тебя адом! Ты недостойна жизни. И поэтому ты решила отобрать ее у других. Я думаю, все согласны с тем, что ты отвратительное животное, живущее инстинктами. — Ты хочешь умереть в муках? Если нет, то советую прикусить язык, — огрызнулась Дервилиха, явно потрясенная этими словами. Девушка вынашивала их все тридцать шесть часов. Ильза открыла консервы и обильно полила их ядом, который купила у старухи-знахарки. — Вы умрете без мучений. Разве это не щедрость? Как ты посмела оскорблять меня? — Если бы не ты, нам бы в принципе не пришлось умирать. Что тебе даст наша смерть? — ответила вопросом на вопрос Кэролайн. Ильза подала им еду и приборы. Никто не отказался, потому что животы действительно выворачивало наизнанку, они буквально прилипли к спинам. Первой начала есть Касандра, которая явно не уловила связи бутылочки яда и этих консерв. Кэролайн не взяла еду в руки и плюнула на Дервилиху. Та в ответ схватила ее за волосы и едва не вырвала из них огромную прядь вместе с кожей. Потом Ильза пододвинула один из гробов в центр темницы и открыла бутылку вина, заранее принесенную для этого содомского ужина. — Что ж… — Она попыталась найти слова, сделала глоток несладкого полусухого. — Наверное, моя вина только в том, что я хочу хорошего будущего для себя и Вивьен. В конце концов, ей нужен был отец, а мои деньги на исходе. — Я и твоя дочь — это расходный материал? Но ведь мы… мы живые люди, Ильза. Неужели ты лишилась чувства сострадания? Или, может быть, ты сошла с ума? Ильза задавала себе такой вопрос много раз. Но каждый раз убеждалась в том, что абсолютно здорова. — Мы всего лишь люди, которые хотели жить. Да, Касандра больна, и неизлечимо. Но она тоже человек и твоя дочь! И какой бы ее жизнь ни была, она хотела ее прожить! Что говорить обо мне? На твоей совести не два человека — их три. Я беременна. И до того, как ты пришла, я думала, что это побудит тебя оставить меня в живых. Но одним своим взглядом ты показала, что мне не стоит ждать пощады, — и на ее темных печальных глазах навернулись крупные слезы. — Я даже знаю, кто папаша этого ребенка, — холодно, но со стоявшими в глазах слезами заявила Ильза. — Он приезжал вчера и расспрашивал, где же его подруга. Тебе не стыдно было встречаться с занятым мужчиной? Она сделала большой глоток вина. — Он спрашивал обо мне, — Кэролайн обрадовалась. — Тебе не сойдет убийство с рук! Он наверняка не поверил ни одному твоему слову! — Для всех тебя больше не существует. Кто станет тебя искать? Твоя единственная родственница мертва. — А вот тут ты ошиблась, Дервилиха. У меня есть мать. И если она захочет отыскать меня, то пусть и в могиле, но тебя будет ждать расследование и срок. На этих словах Ильзе действительно стало не по себе. Она поняла, что если и до ее дочери никому нет дела, то пропажу девушки в расцвете лет кто-то рано или поздно заметит. И будет ли это Лэйн Осборн сейчас или мать позже, не имеет значения. Это грозило потерей репутации. — Что, задумалась? Опомнись наконец. Это твоя ошибка. Ты совершаешь ошибку! У Кэролайн промелькнула надежда на спасение. Ее психологические трюки в этот раз пришлись очень кстати. — Нет, — она допила бутылку и бросила ее в угол. — Я тебе не верю. Этого не может быть. — Все так и будет! Тюрьма. Тебя ждет тюрьма. Ильза не успела осознать эти слова, ее голова затуманилась парами алкоголя. Внезапно до этого притихшую Касандру стошнило. В рвоте были кровяные сгустки. Девочку начал бить озноб, и она попыталась завернуться в соломенный матрас. Дервилиха словно впервые увидела свою дочь. У нее были белые грязные волосики, облепившие пухлое бледное личико, большие бесцветные глаза и пугливые движения. Ее пальчики крепко сжимали матрас, а в этих самых бесцветных глазах застыло выражение экстаза. Да, она чувствовала, что скоро умрет. И потому, как и у всех слабоумных в приподнятом настроении, у нее было и это тягуче-сладостное выражение лица. Наверное, ей представлялось, как она в раю водит хороводы с красиво одетыми зверушками, гладит своего мертвого хомячка Каспера и лежит в траве, наблюдая за облачками, похожими на вату. — Видишь, что ты наделала? Видишь, что ты наделала?Видишь, что ты наделала? — в темнице будто эхом раздался жалостливый голос гувернантки. Ильза поспешила одеться и убежать. Выходя, она еще раз посмотрела на дочь, которая то ли заснула, то ли уже отправилась в мир иной, ее глаза были полуприкрыты, а рот растянулся в довольной заячьей улыбке. — Я больше никогда не вернусь сюда, — поклялась Дервилиха и потушила факелы. Кэролайн на ощупь нашла консервы с ядом, и, не чувствуя себя голодной, проглотила кусок. Вскоре она также провалилась в забытье. Уэльское детство, бабушка Дороти, красавец и честолюбивец Лэйн Осборн, ребенок, который, казалось, уже едва толкался в животе, и, конечно, улыбающаяся Касандра — еще живая — эти быстро перемежающиеся кадры составляли последнюю сладкую дрему Кэролайн Морель. Смерть избавляет? Создает все заново? Каковы ее плоды? Бессмысленное существование? Райские чудеса? Адские муки? Бесконечный покой и тишина? Мы не узнаем.

***

Дервилиха пыталась не паниковать. Но, черт возьми, это абсолютно невозможно. Перед глазами, словно галлюцинация, возникала Касандра, ее собственной ребенок, скорчившийся от боли на матрасе, с холодом по всему телу, кровяной рвотой… Какая же Ильза мать? Она обеспечила собственной дочери семь лет безрадостной жизни, а затем упекла за решетку и отравила. Правильно ли она поступила? Сатана утвердительно кивал головой. Ильза плакала впервые за несколько лет. Отнюдь не так, как плакала на людях, не так, будто ей вручают «Пальмовую ветвь» за лучшую роль, старательно выдавливая скупую слезинку. Она плакала уродливо. Сопливо, с заиканием, с придыханиями, с криками, буквально вырывая волосы с головы. Так, будто голодна до слез. В ту ночь она познала, наконец, что такое раскаяние. До этого оно казалось ей абстрактным понятием.