Angel Diaries - 2

На следующее утро, проснувшись, я обнаружила, что Рауль лежит поперёк на нас. Его голова покоилась на моей груди, а тело на Оливье. Ночью мальчик пару раз вставал к вазе, но, перелезая, он всегда будил супруга, что вызывало долгое бурчание. Граф осторожно взял сына, и понёс его досыпать в детскую. Нам же предстояло хлопотное утро, ведь сегодня Гертруда выходила замуж. Их венчание должно было пройти в обед. Граф решил, что подойдёт часовня возле замка. В городе сейчас было не до свадеб; оплакивали зверски убитых девушек. Молодожёнам отвели старое крыло замка, несмотря на убеждения месье Жаме, что им достаточно будет и пары комнат. - Там всё равно никто более не живёт. А я и так вам обещал новый, более просторный кабинет. Да и где вы будете ютиться с женой и ребёнком - в одной комнатушке?- ответил на это граф. С утра слуги перенесли большую часть вещей месье Жаме и Гертруды в пару больших комнат. То крыло, куда они переехали, было практически заброшенным. Ранее его занимал дед моего супруга. Туда он перебрался после свадьбы своего сына, дабы не мешать молодым. Единственным, о чём ещё раз упомянул граф, была старая лестница, ведущая из этого крыла в прачечные. - Она ветхая и не выдержит веса взрослого человека. Так что не пользуйтесь ею, - в который раз напомнил Оливье. Однако лекарь прекрасно знал о ней, как и Гертруда, так как они довольно долго жили в замке. Мне же эта информация была в новинку. Вскоре мы приступили к другим хлопотным приготовлениям. У месье Жаме был прекрасный, выходной наряд из бархата коричневого цвета, с золотистой вышивкой. Новые башмаки, шляпа и плащ, которые он когда-то приобрел в Мадриде, где жил до знакомства с графом. Но у девушки же попросту не было ничего нового. В замке она ходила в старом платье из чёрного сукна, доставшееся ей от матери, как и белый чепец с передником. Выходным нарядом было простое серое платье с белым кружевным воротником. На него Гертруда долго копила, и смогла позволить только на свой шестнадцатый день рождения, заказав в городке. Ситуация возникла откровенно неловкая. Я понимала, что Оливье просто не задумывался о таких насущных вещах, как одежда для девушки, а Гертруда была слишком робка, чтобы просить у отца помощи в этом вопросе. Не раздумывая, я отвела её в свою старую спальню, к свёрткам с покупками, что я делала с герцогиней де Монтуар. Их хотела забрать Теофилия, но Мод, невзлюбившая легкомысленную девушку, "забыла" ей о них напомнить. Проще говоря, спрятала эти обновки. К венчанию я подарила невесте бархатное платье цвета охры, с золотистым кружевом и бежевыми шелковыми юбками. Корсет его был расшит бордовыми цветами на золотистом фоне. - Мадам, я не могу принять этот наряд, - с нескрываемым восхищением взирала на него Гертруда. - Конечно, можете! Ваш отец всё-таки граф, а мужем станет преуспевающий лекарь, - возразила я. Девушке были отданы мои относительно новые бежевые туфельки. К тому же, они были разношены и прекрасно подходили ей по ноге. Гертруда с восторгом взирала на шёлковые чулки и облако из лент и кружев, которое звалось ночной рубашкой. Длинные локоны невесты мы приподняли шпильками. Я решила, что моя серебристая вуаль, в которой я ходила в церковь до траура по Луи, идеально подойдёт вместо фаты. Месье Жаме прислал невесте золотую цепочку с небольшой рубиновой подвеской и жемчужные серьги. Самое венчание было скромным. В часовне присутствовали: я, Мод, Гримо, пара слуг, нянька Рауля, сам мальчик и трое друзей графа, взиравших на церемонию с интересом сторонних наблюдателей. Оливье вёл бледную невесту к алтарю. Отец Доминик, не старый, но довольно надменный человек, вёл себя так, словно оказывает месье Жаме и его невесте большую честь. Его напыщенное поведение несколько раздражало, однако он не задавал лишних вопросов по поводу поспешности брака. После того, как молодые дали обет и поставили подписи в церковной книге, все вышли из часовни. Гертруда, закатив глаза, медленно осела на землю. Месье Жаме быстро подхватил её на руки, и в сопровождении Гримо и Мод понёс приводить свою супругу в чувства. - Похоже, что брачная ночь уже прошла успешно, - усмехнулся месье дю Валлон, выйдя следом за ними и наблюдая за удаляющимся лекарем. - Главное, что ребёнок родится в браке, - буркнул на это Оливье. Брак дочери и её положение не вызывали в нём особо радостных чувств. Теперь он распорядился освободить юную мадам Жаме от всех тяжёлых работ в замке. - Будет составлять вам компанию при занятиях рукоделием, - пояснил мне Оливье. - Но я не особо люблю это занятие, - ответила я. - Мадам, вам придётся ломать свои старые привычки. Жёны всех знатных вельмож занимаются им. Вы тоже будете заниматься вышивкой или плетением кружев, - категорично отрезал граф. Так же отныне у Гертруды было усиленное питание. Это означало, что она могла брать с кухни пищи сколько угодно и когда угодно. Вскоре, мы встретили месье Жаме. Он направлялся в ледник, осматривать найденное вчера тело. - Я вижу, что вы преданны своему долгу, - подчеркнул граф. Мужчина покорно кивнул. - Моя жена спит. Я дал ей успокоительное. Лучше её не тревожить. У меня же есть свободное время для осмотра останков, - пояснил он. - Дамы в положении всегда теряют сознание? - обеспокоенно спросила я. - Не все и не всегда, мадам. У разных женщин проистекает всё по-разному. Я знавал одну даму, которая спокойно рожала детей, и через час после родов выходила к гостям. Беременность её отмечалась без негативных признаков, - поделился наблюдениями лекарь. - Да, я тоже знаю одну такую… Рожает детей, как крольчиха, в перерывах между ссылками и интригами, - мрачно заметил Оливье. - У матери Рауля много детей? - спросила я. Граф утвердительно кивнул. - Он у неё шестой. Правда, этот брак у неё всего лишь второй. Двое детей от первого мужа. И трое от второго. Так же она воспитывает своего крестника. Хотя он, возможно, такой же крестник, как и мой сын, - поведал он мне. Я увязалась за мужчинами в подвалы. Граф недовольно посмотрел на меня. - Незачем вам лицезреть эти ужасы снова. Подождите нас здесь, - указал он мне на место перед лестницей, ведущей вниз. Мужчины скрылись и какое-то время отсутствовали. Затем из подвалов раздался возглас Оливье. - Матерь Божья! - в голосе слышалось неподдельное удивление, даже некий страх. Вскоре они с месье Жаме вернулись. Оба сбитые с толку, удивлённые и растерянные одновременно. - Я никогда не видел такое чудо, - наконец, произнёс супруг. - Я только читал о них, - признался месье Жаме, - В книгах писалось, что сие плод сношения человека и тёмных сил. Но я считал, что это больше легенда, нежели реальность. - Что вы там обнаружили? - с любопытством спросила я. - Мадам, я расскажу, если вы дадите слово молчать, ибо слухи об этом существе могут смутить жителей замка, - обратился ко мне Оливье. - Я никому не скажу, даю слово! – пообещала я, честно глядя ему в глаза. - Тело, которые вы обнаружили в лесу, на первый взгляд принадлежало даме. Но когда я снял с него лохмотья одежды, то половые признаки у него были мужскими, хотя грудь так же присутствовала, - пояснил месье Жаме. - Но как такое может быть?!- воскликнула я. - Их называют «гермафродиты». По легенде древних это дитя нимфы Салмакис и сына Гермеса и Афродиты. Влюблённые, по той же легенде, искупались в волшебном озере и слились в одно тело. От них и пошли эти существа. Но самое странное, что это чудо природы, лежащее в нашем подвале, было в положении. На ранних сроках, но живот уже понемногу стал округляться, - рассказал лекарь. - И, тем не менее, что бы это ни было, мы должны знать, какое имя оно носило. Ведь на существе была дорогая одежда и украшения, - подвел итог граф, - Оно одето в женское платье, значит, скорее всего, представлялось дамой. Поэтому я отправлю слуг поспрашивать в городке и деревнях о незнакомой женщине, красиво и богатой одетой, с рыжеватыми волосами, худощавой и с серыми глазами. Возможно, она проезжала через мои земли, - закончил он. Оливье так же решил написать письма ближайшим соседям, расспросив в них о возможных схожих ситуациях. Быть может, в их владениях так же пропадали молодые девушки, или были найдены останки несчастных жертв. Везде он упоминал незнакомку в дорогой одежде. Мол, может, она ехала с их стороны. Я же отправилась погулять во внутренний двор, раздумывая над необычным для себя открытием. Во дворике никого не было, хотя где-то недалеко раздавался звонкий голосок Рауля. Мальчик часто навещал своего пони. Он любил животных, особенно лошадей, поэтому часто бывал на конюшне, наблюдая за работой грумов и слушая их истории о разных скакунах и жеребцах. Я не стала отвлекать его, предоставив трём уверенным мужчинам отвечать на бесконечные вопросы ребёнка. В это время я увидела Бриджитт. Женщина, оглядываясь по сторонам и стараясь держаться в тени замка, подошла ко мне поближе и поманила к себе. Я быстро подошла так, чтобы расстояние между нами было минимальным. - Вот, сударыня. Эту записку просила передать вам лично в руки красивая госпожа, - она сунула мне клочок пергамента. Я удивлённо приняла его. - Она не назвала своё имя? - Нет, но сказала, что приезжала ранее к графу и у вас вышла неприятная ситуация с Раулем, - быстро выпалила крестьянка. От удивления у меня вытянулось лицо - герцогиня де Шеврез решила написать мне ? После этого Бриджитт быстро удалилась, выйдя через конюшню. Я развернула письмо и прочла: "Дорогая Анна, прошу Вас дать мне шанс рассказать Вам о сложившейся ситуации, и прийти сегодня на встречу со мной, в восемь часов вечера, к опушке леса, что возле замка Оливье. Порой мужчины бывают глухи к доводам сердца, но женщина всегда может понять другую такую же несчастную душу. Молю, не говорите ничего графу. Боюсь, что узнав, он вас не отпустит. Приходите одна, дабы сохранить услышанное в тайне". Я быстро спрятала клочок в отворот своей перчатки. От конюшни шёл Рауль. Мальчик вежливо поклонился мне, затем озорно посмотрев по сторонам, подбежал ко мне. - Мама, а как вы думаете, граф согласится сегодня с нами пойти на прогулку? И когда я смогу принять душистую ванну? - спросил он. - Дорогой, боюсь, у месье графа сегодня много дел. Он работает в кабинете. Что же про ванную - это будет не сегодня, так что выгулять Бриошь во дворике мы можем с тобой сейчас, - быстро ответила я. Мальчик кивнул и вскоре вернулся с пони. Но всю прогулку я была погружена в свои думы, отвечала на вопросы Рауля не сразу и невпопад. Взглянув на меня, мальчик нахмурился, но промолчал. Слуга позвал нас к ужину. Посмотрев на часы на башне, я увидела, что стрелки показывали ровно шесть часов вечера. Я окончательно решила пойти на встречу с герцогиней. Возможно, разговор с ней наедине расставит все точки над «и». Я не заметила, как клочок бумаги, исписанный убористым почерком мадам де Шеврез, выпал у меня из-за отворота перчатки. За ужином я была молчалива, и вяло ковыряла еду в тарелке. - Вы чем-то опечалены, моя нимфа? - спросил граф, сидя рядом со мной. - Думаю над нашей находкой, - непринуждённо ответила я, - Хотя, я больше удивлена. - Да, согласен. Чудна природа, и её дети не всегда обыденны, - ответил на это Оливье. По всей видимости, его друзья были в курсе особенностей тела убитого существа, потому как аббат д`Эрбле тут же фыркнул: - Природа тут ни при чём, друг мой. Всё это происки Князя Тьмы. Обычно такие тела появляются после соития с ним. Так же говорят, что подобных детей производят мужчины, поддавшиеся Позорному Греху. Я непонимающе взглянула на него. - Простите, но что именно вы подразумеваете, говоря «Позорный Грех»? - спросила я аббата. Наступило неловкое молчание. - Сударыня, о таком молодой и приличной женщине знать не следует, - неоднозначно ответил Рене. - Это грех содомии, - тут же довольно спокойно ответил граф. Я смутно припомнила, что слышала нечто подобное. Но понимая, что подробности могут быть не слишком приятны и приемлемы для моих ушей и разума, уточнять, в чём конкретно его суть, я не стала. - В любом случае, его побочный эффект лежит в подвале замка, - заключил аббат Д'Эрбле. - Интересно, тот, кто убил это существо, знал о его особенности? - проговорила я, обращаясь больше к себе. - Разве такое можно скрыть? - удивился Д`Артаньян. - Да, запросто! - ответил ему месье дю Валлон, - Мне вспомнилась труппа бродячих актёров, что давала развесёлое представление возле моего имения. Так женщин там играли мальчики. Они наряжались в женское платье, одевали длинный искусственный волос, да густо мазали своё лицо румянами. Кадыки прикрывали воротниками. Многие потом удивлялись: «Куда пропали те красотки?», когда актёры переоделись и собрали сцену. - Может, кто полез поухаживать за хорошенькой дамой, а под платьем нашёл разочарование и мужское начало? – задорно предположил гасконец. - Вы хотите сказать, что из-за этого можно убить живое существо и разделать, словно свиную тушу? - спросила я. Д`Артаньян лишь молча пожал плечами. - Вполне возможно, что там зашло несколько дальше обычного свидания. Ведь это создание было в положении, - задумчиво произнёс граф. - Но, позвольте, как можно во время близости не заметить, что спишь не совсем с женщиной? - удивилась я. - О, с этим, в плане понимания, как раз проблем нет, - вновь откликнулся аббат, - Кавалер мог быть пьян, в комнате могло быть темно… В конце концов, могли быть пущены чары и хитрости сокрытия иного полового признака. Я несколько смутилась, представив себе сию картину. Увидев румянец у меня на щеках, аббат улыбнулся: - Давайте сменим тему. Не стоит смущать мадам графиню пикантными подробностями этой омерзительной ситуации, - произнёс он, и все молча вернулись к еде. После ужина Оливье с гостями отправились к заветной комнате возле винного погреба. Я же, незаметно накинув на себя плащ, выскользнула во двор. Мне показалось, что я услышала шаги за спиной, но в сгущающихся сумерках никого не разглядела. Снег немного подтаял, мешался с землёй и превращался в холодную грязь. Кое-где сохранялись куски толстого льда, так что до опушки я шла постоянно поскальзываясь, и пару раз чуть не упав. Возле старых и кривых деревьев стоял паж с двумя лошадьми. Герцогиня уже спешилась и поджидала меня. На ней был знакомый тёмно-синий плащ и тяжёлое тёмно-изумрудное платье из бархата. - Я рада, что вы пришли, прочтя мою записку, - улыбнулась она мне. - Добрый вечер. О чём же вы хотели поговорить? - напрямую спросила я. Женщина несколько строго поджала губы и кивнула слуге: - Свободен! Отведи лошадей в город. Я вернусь потом сама, тут не далеко, - кивнула она в сторону городка Ла Фер, дорога к которому лежала прямо вдоль кромки леса. - Вы не боитесь диких зверей? - спросила я её. - Помилуйте, какие звери? Зная страсть Оливье к охоте, все они давно вымерли или разбежались. Он вас ещё не вывозил на неё? Вы ещё не участвовали в этом "прекрасном действии", где вынуждены подпрыгивать на колдобинах в неудобном дамском седле, дабы полюбоваться, как загоняют оленя? - фыркнула она. - А вы были на охоте с ним? - приподняла я бровь. - Естественно, и не раз, - поморщилась она, видимо, не получая особого удовольствия от воспоминаний об этих мероприятиях. - Но, вернёмся к теме разговора. Я думаю, из моего прошлого визита вы поняли, что мы с Оливье были близки и плод этой близости - Рауль. Прекрасное дитя, которое, увы, я не могу открыто прижать к своему материнскому сердцу, - с напускной жадостью произнесла она. - Кто же вам мешал, мадам, приехать и пообщаться с мальчиком, ещё до моего появления в данной провинции? - с сарказмом ответила я. - О, я так понимаю, что в силу своей юности вы не интересуетесь политикой и делами двора? - спросила она. Я пожала плечами. - Я была в трауре, мои мысли больше занимала смерть братьев и родителей, нежели сплетни и забавы Лувра, - несколько холодно ответила я. - Сочувствую, моя дорогая. Что ж, тогда понятно, почему Оливье так быстро выделил вас и, наверное, потащил под венец довольно стремительно, - сказала она. - Что вы имеете в виду? - посмотрела я на неё, попутно замечая, как мы постепенно углублялись в лес. - Мужчины обожают слабых женщин. Особенно он, а тут появились вы; такая несчастная, одинокая, благородного происхождения и с недурным личиком. Конечно, кавалер его уклада сразу выделяет такую девушку, дабы доказать себе свою силу, - объяснила она мне. - На вряд ли. Помимо меня в Провансе много сирот, либо девушек в трудном положении, - не поверила я ей. - Понимаете, как бы то ни было, но ваш скоропалительный брак навсегда отрезал Раулю шанс получить законных родителей, - заявила она. - Вы хотите сказать, что женили бы на себе графа после смерти вашего супруга? - приподняла я бровь. - Ну, конечно, это был бы длительный и трудоёмкий, но вполне выполнимый процесс. Оливье прекрасный любовник, благородный человек. У нас с ним даже могли быть ещё дети, кроме этого малыша. - Знаете, у вас было время дабы попытаться это сделать. Но мой супруг за всё это время даже не упомянул о вас. А о матери Рауля сказал, что она его бросила, - прервала я эту приторную тираду причитаний. - Я была слишком расстроена тем, что тогда меня окружало. В тот момент моей жизни Оливье подсунул мне один документ, который я имела неосмотрительность подписать, - с досадой поджала она губу. - Но, вернёмся к настоящему состоянию дел; я его жена. У вас, мадам, есть супруг, и, я слышала, дети, - вновь свернула я тему в неудобное для неё русло. - Да, конечно, ваш брак - вещь свершившаяся. Развод - организовывать затратно, долго, да и нет особых предпосылок. Как я поняла, вы не тяготеете к монашеской жизни. Я согласно кивнула. - Но вы могли бы разъехаться. Многие пары так живут. Встречаться можно по праздникам, ради приличия. Возможно, это сделать лучше после рождения общего наследника. Всё-таки Оливье нужно кому-то передать земли. Несмотря на всю любовь к Раулю, он не может дать ему право носить титул, - предложила она. От такой наглости у меня перехватило дыхание. - Вы предлагаете мне бросить человека, которого я люблю, ради того, чтобы вы развлекались с ним, а мне отправиться подальше и сидеть молча в глуши, с ребёнком? Мадам, вы явно не в себе! - Ну, что вы, дорогая! О глуши и речи не идёт. Я могу представить вас в Париже, при дворе, помочь вам найти прекрасного и юного кавалера… Ведь вы молоды и красивы, пользовались бы успехом. Насчёт любви - Оливье просто временно увлечён вами. Возможно, он решил немного развлечь себя, когда сидел тут в одиночестве, но из-за норм приличия ему пришлось жениться. Хотя, возможно, вы и ваша родня поспособствовали тому, чтобы он, как приличный человек, повёл вас под венец, - холодно процедила она мне. - Да, поэтому он чуть ли не насильно заставил меня подписать брачный договор, преследовал меня, добивался моего присутствия в замке?! - выпалила я. - Это на него не похоже, - нахмурилась де Шеврез, - Но даже если допустить, что у вас возникла чистая и крепкая любовь, то непонятно, зачем вам мой сын? Отдайте мальчика мне на воспитание. Скоро у вас самой появятся дети, и вам будет не до него. - Возможно, я вас удивлю, но любят не когда есть время или настроение. Любовь надолго поселяется в сердце, а вытравить её ради чьего-то каприза невозможно, - ответила я. - Неужели ваша связь с Раулем так сильна? - Я спасла его от смерти. По-моему после такого связь становится нерушимой. - От смерти ? - удивилась герцогиня. Я рассказала ей о встрече с ребёнком. - Какой ужас! Куда смотрел Оливье! - мадам была возмущена. - Всё обошлось хорошо. Да и он не мог всё время следить за сыном, - попыталась оправдать я супруга. - Но мальчик называет вас мамой, - обиженно заметила она. - Ему надо так кого-то называть. Он же видит и понимает, что у всех есть матери, и они с любовью относятся к детям, - удивилась я её возмущению. Мы незаметно вышли на прогалину в чаще леса. Этот звук мы услышали сразу за своими спинами; в морозной, лесной тиши он прозвучал похоронным набатом. Звук доставаемого из ножен меча. Одновременно повернувшись в его сторону, так же едино мы были поглощены волной ужаса: перед нами был всадник , на огромном чёрном коне. Незнакомец был облачён в чёрные одежды, руки облегали чёрные перчатки, а вместо лица зиял оскалившийся, белеющий во мраке череп. Вытащив длинный и, несомненно, острый меч, всадник повернулся в нашу сторону и пустил лошадь галопом. Первой в себя пришла я. - Бежим! - крикнула я, схватив герцогиню за рукав. Мы бросились прочь, не разбирая дороги, поскальзываясь и спотыкаясь. Мадам де Шеврез кричала, зовя на помощь, следуя в том же, что и я направлении. Но обе мы плохо знали лес, его овраги и тропинки, в отличии от нашего преследователя. Всадник легко преодолевал нерастаявшие сугробы и поваленные деревья, в то время как мы боролись с длинными юбками и льдом под ногами. Вскоре мы оказались возле большого озера. Оно располагалось недалеко от замка, и зимой было покрыто толстым слоем льда и снега. Сейчас же оба этих составляющих стали заметно тоньше. - Мы в ловушке! - закричала герцогиня, остановившись на берегу, перед хрупкими корками льда. Бежать отсюда в рассыпную мы не могли; кто-то свалил множество веток и старых деревьев вдоль по берегу. Видимо, таким образом, егерь отрезал животным возможность лазить зимой по льду озера. - Если мы останемся на берегу, то он нас убьет! На озере у нас будет шанс, - я перекрестилась и медленно пошла по льду. Всадник был уже совсем близко. Нужды приглашать герцогиню дважды не было. Она быстро пошла вслед за мной, перехватывая юбки. Лёд потрескивал, но всё ещё держал наш вес, даже когда мы достигли середины озера. Всадник остановился рядом с берегом. Лишь сейчас я заметила, что он не торопился за нами, словно его не волновало, убежим мы или нет. Но тут он спешился и, подойдя ко льду, со всей силы вонзил в него меч, разбивая ровную поверхность. Большие трещины, точно молнии с глухим треском раскалывали подтаявший лёд. Одна из них зазмеилась в нашу сторону. Лёд под ногами стал громко и зловеще трещать. Мы постарались ускориться и направились поближе к берегу, но это не помогло - льдины под ногами быстро разошлись. Обе мы оказалась в чёрной и холодной воде. Всадник, вскочив на коня, быстро умчался в лес, оставив нас тонуть в озере. Вода сразу сделала наши одеяния неподъёмными. Плащи и юбки обвивали руки и ноги, утягивая на дно, а тугие корсеты лишь усугубляли положение, не позволяя вдохнуть воздух. Все попытки были тщетны; мокрые руки соскальзывали с расколовшегося льда, и, подняв фонтан холодных брызг, я медленно погрузилась в толщи тёмных вод. Полупрозрачные осколки сомкнулись над головой… Я очнулась от громких криков возле своей кровати. - Из-за ваших интриг я потеряю жену!!! Чего вам не сиделось в своём замке?! - гремела гневная тирада графа, прерванная сильным приступом кашля. - Дорогой, у вас самого сильный жар! Не стоит так волноваться… К тому же разумно ли, лежать больному возле умирающей? - услышала я возражения герцогини. - Рене, уведи её, иначе я за себя не ручаюсь! - крикнул Оливье. Я приоткрыла глаза, заметив аббата, который вывел мадам де Шеврез, за руку. - Мари, нам лучше их оставить в покое, - мелодично и тихо произнёс он. Я чувствовала сильную усталость. С большим трудом я дотронулась до своего лица. Оно пылало. - Оливье, - прошептала я. Граф склонился надо мной. - Я рад, что вы очнулись, - он поцеловал мою руку. - Но разве я не утонула? – устало спросила я. Граф, молча прилёг рядом со мной, накрыл нас поудобнее одеялом, и прижал меня к себе. - Я вас спас, - тихонько ответил он, - Рауль следил за вами. Он поднял ту записку, но смог прочесть только место и время встречи. Когда появился всадник и погнал вас к озеру, он примчался на Бриоше в замок и позвал на помощь. Я вытащил вас с Мари. Правда и сам простыл, как и вы. У Мари же здоровье покрепче. Зачем вы с ней встречались? - Она предлагала бросить вас и завести мне любовника в Париже, - честно ответила я. - И что вы ответили? - поинтересовался граф. - Что люблю вас и Рауля, и бросать не собираюсь, - я повернулась и хотела поцеловать его в щеку. Оливье молча отстранился и затем припал к моим губам, потянув меня поближе. Его руки гладили мою спину, мои же ласкали его плечи. - Мне сказали, что теперь я практически сирота, - раздался заплаканный и испуганный голос Рауля. Мальчик стоял на пороге. Я хотела было прекратить поцелуй и ответить, но Оливье не позволил сделать это, прижав меня к себе плотнее. Рауль с интересом наблюдал, как Оливье целует мою шею и плечи. - Более нельзя, ребёнок же смотрит, - прошептала я, когда рука графа потянулась к завязкам на моей груди. Поиграв с секунду лентами, Оливье вздохнул. - Как всегда, прерывают на самом приятном месте, - пробормотал он. - Это и есть тот поцелуй? - спросил мальчик, подходя ближе, и взбираясь на кровать. - Нет, это не он. Куда это ты собрался? - нахмурился граф. - К вам, конечно. Я сегодня чуть не остался без отца и матери. Аббат сказал, что возьмёт меня к себе в монастырь, если с вами что-то случится. Надеюсь, что это не произойдет. Просто я не хочу в монастырь, там ведь все молятся, едят один хлеб и спят на полу, - тараторил ребёнок. - Как ты меня назвал? - удивлённо спросил Оливье. - Ну, раз вы женаты на моей матери, то вы теперь должны называться моим отцом, - пояснил ситуацию малыш. Забравшись на кровать, он подполз к нам. Поняв, что супруг не собирается выпускать меня из объятий, и давать ему место посередине, он подлез ко мне. Я приподняла одеяло, дабы он юркнул туда. - Только не надоедай Ангелу. Она больна. Да и я тоже… - вздохнул граф. Мальчик кивнул и прижался ко мне. К удивлению, он молчал. Постепенно целительный сон окутал всех нас.