Олимпийский

      В нос ударил волшебный кофейный аромат. Рефлекс сработал мгновенно, Диана потянулась и открыла глаза, машинально переворачиваясь с живота на спину. Непроизвольный вопль сорвался с губ, она зашипела и тут же крутанулась обратно.       — Тише, тише, не дёргайся так, — долетел до её ушей голос Светы. — У тебя едва затянулись ранки, и швы ещё совсем свежие, нельзя так резко. И вообще, приготовься к тому, что ещё недели две, как минимум не сможешь сидеть.       Уткнувшись лицом в подушку, чтобы Сурганова не видела её слёз, предательски выбравшихся из глаз, Диана судорожно стряхивала остатки сна и старалась спешно восстановить в памяти события вчерашнего дня.       …Встреча со Светой, поездка на машине, странный особняк за высоченным забором, безумный розовый прикид, обеденная зала с мерзкими гостями, порка… Она вырубилась, не выдержав боли. Но было ведь что-то ещё, но оно пока ускользало и не давалось…       — Давно ты на кофе перешла? — спросила Диана просто потому, что надо было что-то спросить. Ну и ещё в тайной надежде, что и ей обломится хоть немного сногсшибательно пахнущего напитка.       — Не переходила, не люблю его по-прежнему, — привычно усмехнулась Светка. — Не спала сегодня ночью практически, поэтому для меня это необходимость сейчас, — секундная пауза. — И нет, тебе не полагается кофе, дорогая…       — А жаль, — скорчила недовольную мину Диана, повернув голову и стараясь разглядеть в темноте Свету.       Они снова находились в той самой комнате с камином. Оказывается, здесь была и кровать, которую она в прошлый раз не заметила даже на нервах.       — Хочешь пить?       — Д-да, очень… — честно призналась Диана и тут же вздрогнула, потому что в неё, угодив в плечо, прилетела маленькая бутылка минералки. Встать Светлана и не подумала, потягивая кофе в удобном кресле.       — Вообще-то, не стоило, конечно, давать тебе воду, ты её не заслужила, бестолочь упрямая, — ехидно прокомментировала Сурганова. — Что я тебе велела? Молчать и подчиняться. А ты? Характер решила показать? Дура!       Арбенина угрюмо молчала. Да, Света притащила её в этот дом, не спрашивая согласия, но она добровольно подписалась на грёбанные три дня в обществе с Сургановой. Никто за язык не тянул, а значит, реально надо было подчиняться и играть по этим диким правилам. Она сама виновата в том, что произошло. Ремня, скорее всего, могло бы и не быть. Вот же, идиотизм! Вечно она сама себе жизнь усложняет.       Приподнявшись на локтях, Диана открутила крышку и с жадностью опустошила бутылку, снова упав щекой на подушку. В комнате повисла гнетущая тишина. Диана не знала, о чём говорить, да и нельзя ей, вроде как, было, Света же задумчиво допивала свой кофе. Наконец, опустив чашку на журнальный столик, Сурганова поднялась, прошла куда-то в самый тёмный угол, затем вернулась и, сбросив обувь, забралась на кровать.       — Сейчас помажу твои ранки и швы, чтобы шрамов потом не осталось. Будет больно, потерпи немного, — неожиданно мягко проговорила Света, щедро выдавив на руку крем. Пальцы коснулись израненных ягодиц, Диана вздрогнула и зашипела, тут же снова уткнувшись в подушку лицом. — Ну ладно, ладно тебе! Не так уж и больно, чего ты? Вчера в сотню раз больнее было, и то вон как стойко терпела, — уговаривала Светлана. — Никто не виноват, что твоя дурная голова никак жоп… эм… заднице покоя не даёт…       — Ногам, — хмыкнув, поправила Диана.       — Неа. Это у нормальных людей ногам, а вы, Диана Сергеевна, именно на жопу себе всегда приключения находили…       Арбенина закатила глаза, но промолчала. А что тут скажешь? Права ведь Светка. Как всегда, снова права…       Светлана тем временем закончила втирать в кожу крем, убрала тюбик и аккуратно вытерла руку влажной салфеткой. Диана облегчённо выдохнула, тихонько радуясь, что её пятую точку наконец-то оставили в покое, но вот расслабиться не удалось. Едва она начала снова дремать, как вдруг почувствовала ладошку Светы у себя между ног. Среагировать и взять себя в руки она не успела. Под пальцами Светки тут же стало мокро и жарко. Протяжный стон непроизвольно слетел с губ. Не отдавая себе отчёта, Диана чуть отодвинула ногу в сторону. За спиной послышался тихий смех.       — Ты вчера такой послушной паинькой была бы, — хмыкнула Света и, не став томить Диану, резко вошла в неё.       Диана, плюнув на всё — гордость, рассудок, умные мысли типа «а что подумает Сурганова» — снова застонала, вцепившись пальцами в подушку. В ту секунду стало всё равно. Она дико соскучилась, она хотела Свету. Хотела, чтобы Светка трахала её. И да, чёрт возьми, именно так — грубо и без прелюдий. Ей было уже плевать, что они находятся в этом идиотском месте. Диане просто вдруг стало жизненно необходимо снова принадлежать Свете, снова, как и много лет назад, ощущать её в себе. Было б ещё лучше, если бы и Светик позволила до себя дотронуться… Но здесь, видимо, этого не случится…       Дыхание сбилось, дрожь прокатывалась от макушки до пят и сотрясала тело. Внутри неё стремительно зарождался огонь, рвущийся наружу. Диана поняла, что и в этот раз кончит слишком быстро.       Прикрыв веки, она полностью расслабилась и подчинилась движениям пальцев внутри себя, откровенно ловя кайф. Из горла вырывались странные звуки, больше смахивающие на рычание, а не стоны. Господи, кто бы только знал, как же непозволительно долго ей не удавалось испытать ничего подобного! Нет, секс, разумеется, был в её жизни и порой даже с избытком. Как выговаривала ей временами мама: «Ты совсем сдурела? Так бездумно, как ты, даже скотина не трахается. Животные, и те меру знают!» Диана слушала мать вполуха, отмахивалась, но… Ничего не могла с собой поделать, каждый раз стараясь «забыть и забыться». И каждый раз это ни черта не получалось. Это были не те руки, не те губы и… прочие части тела… Да банально — не те люди. Словить оргазм получалось временами, но это было совсем не то и не так. Диане всё чаще казалось, что Сурганова умудрилась подсадить её на себя, как на самый сильный и губительный в мире наркотик. Без неё и не жилось толком…       Диана напряглась, догадываясь, что ещё пара-тройка толчков — и она взорвётся. А вот что случилось дальше, она даже не сразу поняла. Пальцы Светки вдруг выскользнули из неё. Почти на самом-самом пике!       Диана замерла. Внутри всё пульсировало и продолжало судорожно сжиматься. Спустя секунды тело пронзила боль. Не получивший разрядки организм словно взбесился, настоятельно требуя «продолжения банкета». Живот скрутило так, что она не выдержала и, зарычав раненым зверем, перевернулась на бок, сложившись в угловатый комочек. Прижатые к груди острые коленки подрагивали, обхватив их руками, Диана жалобно заскулила, не сумев удержать слёз.       — Свеееткааа… — сорвалось с губ. — Ты…       Это было жестоко. Слов не было. Мысли повылетали к херам. Боль сковывала и била под дых. Вчера в обеденной зале ей удалось собраться, а сейчас она была совсем не готова. Это оказалось слишком для неё.       Сурганова спрыгнула с кровати и уселась обратно в своё кресло. На лице не читалось никаких эмоций. Она наблюдала за скорчившейся экс-подругой, как учёный смотрит за поведением подопытной крысы или мыши, которой только что вколол экспериментальную сыворотку. От этого равнодушия в глазах становилось ещё больнее, отчаянно хотелось прямо сейчас порвать их соглашение и послать Светку на хер. И плевать, что будет в Олимпийском. Авось отыграют как-нибудь…       Минута сменяла другую. Боль потихоньку отпустила. Диана разжала сцепленные вокруг коленок руки и выпрямилась. Лежать на боку было не слишком комфортно, потому что некоторые раны заходили своими краями и туда, но зато так она видела профиль Светы. Сурганова некоторое время молча смотрела на огонь, а потом тихо произнесла:       — Можешь пока подремать немного, а потом нам придётся пойти в «игровую». Извини, я не смогу отбить тебя ещё на одну ночь. Здесь не банальный мотель, Дин, каждый гость обязан развлекаться ночью со своими сабами именно там…       — Как скажешь, — сухо и зло отозвалась Диана. Обида душила своими тисками. Она уже забыла и простила вчерашнее, но вот это… — Мне всё равно, я постараюсь быть послушной.       — Хорошо, умница, отдохни пока…       И снова в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Злость утихла, но дрёма упорно не шла. Расслабиться теперь не получалось, и Диана не выдержала:       — Я знаю, что нельзя, но… можно спросить?       — Нельзя, — хмыкнула Сурганова. — Но спрашивай. Хочешь поговорить? Валяй, я не против…       — Зачем, Свет?       — Что именно? — подняла брови Светлана.       — Зачем тебе это всё? Нет, не в смысле, зачем ты меня сюда притащила, — быстро заговорила Диана, будто боясь, что её опять заткнут. — Зачем это тебе? Лично тебе? Они же садисты. Им доставляет удовольствие причинять боль. А ты… Ты ведь не такая! Я не верю, что ты теперь, как они, стала…       — Ох ты! Эна куда тебя понесло-то, — грустно улыбнулась Светлана. — Откуда ты знаешь, какая я теперь? Пятнадцать лет прошло, Динь. Всё давно изменилось. И все… — небольшая пауза. Света налила себе из турки почти остывший кофе и продолжила: — Это уже очень давно появилось в моей жизни. Да, ты правильно предполагаешь, как раз лет тринадцать назад… А ты, кстати, знаешь, что абсолютное большинство тех, кто сидел вчера за столом начинали вовсе не как доминанты? — Диана аж поднялась на локте и вытаращилась во все глаза на Светку. — Да, да. Они практически все были сабами вначале. И мужчины тоже. Они вообще намного быстрее нас ломаются и становятся покорными, как овечки на заклании…       — Господи… — выдохнула Арбенина, ещё не в силах поверить. — Да хер с ними… Но… Ты… Ты тоже была сабой?!       — Да, — кивнула Сурганова. — Вся игровая комната пройдена мной от и до. Знакомо каждое приспособление, каждый предмет…       — Но… Боже мой! Светка, зачем?! — не могла успокоиться Диана. — Ты… В твоей жизни и без этого было столько боли, Света! Зачем тебе ещё и это понадобилось, я не понимаю?!       — Да… Просто всё на самом деле, Динь, — Сурганова отвела взгяд и теперь снова любовалась горящими поленьями. — Когда мы расстались, я винила себя… Сильно, Дин. Понимала, что ты не простишь никогда, что всё бесполезно и надо как-то жить дальше… В плане музыки друзья не дали пропасть, Валерка очень вовремя оказался рядом. Но это не спасало от эмоций и раздумий, не спасало от выжирающего всё изнутри чувства вины… На очередном обследовании года через полтора после нашего разрыва врач огорошил страшной новостью. Регрессия. Затихшая было болезнь снова возвращалась. Нужна была операция очередная, а я… Мне было тогда всё равно — выживу, нет ли. Совсем всё равно… А накануне операции вообще промелькнула мысль, что я, наверное, это всё заслужила, что, если умру, то хотя бы больше не буду мучиться этим проклятущим чувством вины. Да. Я даже хотела тогда умереть, Дин…       — Свет, но…       — Погоди, не перебивай. Ты спросила, так дай теперь договорить, пожалуйста.       — Прости, конечно…       — В общем, операция закончилась удачно, выписали. Только внутри ничего не изменилось, и я понимала, что всё равно умру очень скоро. Понимала, что так нельзя себя есть. Понимала и ничего не могла с этим поделать, — Света горько улыбнулась. — А потом напились мы однажды со Светкой Голубевой. Нехеровенько так напились. Она всё слушала мои глупые сопли, потом схватила телефон, поговорила с кем-то, и мы поехали в гости. Нет, это был не этот особняк, конечно… Сказать, что я была в шоке от того места, где мы оказались, ничего не сказать. Светка уговорила меня попробовать. Она была уверена, что это именно то, что отвлечёт меня, то, что было нужно…       — Ебать! — не утерпела Арбенина. — Вот вы пизданутые обе, оказывается! Неужели тебе после операции нужен был этот идиотизм?!       — Ты как всегда спешишь, Дин, — качнула головой Сурганова. — Короче, я посомневалась, но согласилась попробовать. Меня, как и тебя, дико ломали правила и это тупое подчинение. И да, опять была эта чёртова боль. Ты совершенно права, мне казалось тогда, что у меня и без того её слишком много, чтобы ещё и это терпеть. В общем, скорее, чтобы Голубева отстала, решила один разок попробовать и… Как же тебе объяснить? Ты сейчас видишь лишь внешнюю оболочку всего этого, но не суть. Смотри, есть чувство вины за какой-то поступок, но нет наказания, что тогда происходит?       — Что? — эхом повторила Диана.       — Чувство вины начинает тебя медленно грызть. Ты можешь не признаваться себе, можешь заталкивать его внутрь, но это не спасает. Оно накапливается внутри тебя, превращаясь в тьму. Со временем она становится всё больше. Рано или поздно среагирует на твою внутреннюю чернь и организм. Так произошло и со мной. Рак снова поднял голову, понимаешь? — Диана неуверенно кивнула. Света объясняла всё доходчиво, но вот к чему вела, пока не было понятно. — Вот. А тут… Эту твою вину будто вытаскивают наружу. Доминант говорит что-то типа: «Ты плохая девочка, ты себя очень нехорошо вела!» И ты соглашаешься, потому что да, ты ведь и правда виновата. Неважно в чём. У каждого своя вина, это не суть. Тогда тебе говорят: «Ты будешь за это наказана!» И ты снова соглашаешься. Потому что… Да! Так правильно, ты же это заслужила…       Диана в полном шоке таращилась на Светку. Господи Боже, это что, из-за той своей измены… Вернее, оставшегося у неё чувства вины она сперва чуть не умерла от онкологии, а потом втянулась в этот вот дурдом?!       «Вот блять! Так, может… Может, стоило простить тогда?» — странная мысль пронеслась в голове.       — Получается, они вытащили из меня по крупицам эту боль, понимаешь, Дин? Я виновата, но я уже понесла своё наказание и могу жить дальше… Дико звучит, да? — горькая усмешка скривила тонкие губы. — Да, наверно, я понимаю. Но это реально помогло тогда, можно сказать, спасло жизнь. Знаешь, я будто переродилась, смогла встряхнуться, переоценить что-то, чтобы двигаться вперёд… А в таких местах я теперь бываю нечасто. Садистом не стала, — усмехнулась Светлана. — Да и доминант из меня так себе. Мне ближе моральное подчинение саб, а не физическое унижение и боль. А здесь просто есть ряд правил, которым приходится подчиняться. Вот и всё. Кстати, если тебе интересно, все мои бывшие сабы сейчас в полном порядке. Как тебе объяснить-то? Реальная саба ведь не просто подчиняется, Дин, она принимает мировоззрение своего доминанта, она с ним на одной духовной волне. Они сейчас больше не посещают таких вот мест, им это уже не нужно. Кто учится, кто работает, но главное — они не чувствуют себя больше вечно виноватыми и никому не нужными. Они дружат, общаются, любят… В общем, ценят жизнь во всех её проявлениях…       Арбенина ошарашенно заморгала. После того, что довелось увидеть вчера, такие слова Светы казались… нелепыми, что ли… Не верилось, что эта хрень может приносить реальную пользу. Или это не БДСМ сам по себе такой хороший, а сама Сурганова умудрилась… Ломаясь, сломать… Неужели и тут пресловутый кардинал сумел всё перевернуть с ног на голову и заточить под себя?       Но Диана не была бы Дианой, если бы после разложенной по полочкам информации не озадачилась новым вопросом.       — Угу, ладно, хорошо. Тогда скажи, а я… Меня ты зачем сюда притащила? — мятный взгляд впился в точёный профиль, красиво подсвечиваемый всполохами огня. — По-твоему, я тоже страдаю чувством вины или что?       — Аха, — рассмеялась Сурганова. — Э, нет, дорогая, на этот вопрос ты ответишь себе сама, без меня. Только ты можешь знать, есть тебе в чём каяться или нет…       Арбенина фыркнула и снова легла на живот. Вопросы ещё оставались, но они были совсем уж личными, а говорить о чём-то таком в этих стенах совсем не хотелось.       — Дин, если ты удовлетворила первое любопытство, то правда лучше подреми часик, а потом будем собираться, — донеслось до её ушей. — Я знаю, ты не испытываешь ко мне ни доверия, ни симпатии, но просто услышь меня, пожалуйста. Сегодня ночью я реально сделаю всё, чтобы никто до тебя не дотронулся больше. Как и сами игры не станут для тебя слишком напряжёнными, обещаю, — через небольшую паузу Сурганова добавила: — Знаешь, подумала тут вдруг… Может быть, я не права, что притащила тебя сюда. Совсем не факт, что та вещь, что спасла мне когда-то жизнь, нужна и тебе. Прости за это… Ну или хотя бы твоим доминантом должна быть не я… Саба должна бесконечно доверять своему доминанту, а мне ты не то, что не веришь, а, судя по всему, ещё и до сих пор ненавидишь. Глупая была затея. Поэтому просто прими к сведению, завтра утром мы уедем отсюда, и ты забудешь всё это потихоньку, как страшный сон. И меня в том числе…       Диана закрыла веки и промолчала в ответ на откровенность Светланы. Внутри всё бурлило и орало благим матом: «Скажи. Скажи ей!» Но сцепив зубы, она только угрюмо молчала, потому что…       Незачем Светке знать, что ненависть давно погасла…       Незачем знать, о ком до сих пор почти все её тревожные короткие сны до отвращения длинными ночами…       Незачем знать, о том, как тупыми вечерами изводит душу тоска, если вдруг не удаётся себя ничем занять. Только в бесконечном беге она и спасалась всё это время. В беге непонятно куда и зачем. В беге от себя самой…       Незачем знать…       «Предателям нет прощения!» — сказала она себе когда-то очень давно.       Ничего не изменилось в её взглядах с тех пор. Свету жаль, но Сурганова сама тогда сделала свой выбор, а она выберется отсюда завтра, потом пройдёт юбилейный концерт в Олимпийском, и всё вернётся на свои места. У каждой своя жизнь, и по-другому уже никогда не будет. Это жизнь. С этим надо просто смириться…       Всё правильно и разумно. Да, только так и следует поступить. Но отчего-то внутри Дианы интуиция вопила так, что готовы были лопнуть барабанные перепонки. И орала она только одно слово: «Дурра!»       Диана вздрогнула, когда что-то мягкое и почти невесомое опустилось сверху. Распахнув глаза, она обнаружила большой клетчатый плед, которым укрыла её Светка. В груди противно заныло, тоска с новой силой подняла голову. А, может, она не права в своих «умных» доводах? Может, в жопу все эти разумные мысли и принципы? Наплевать на них и просто позволить себе стать счастливой?       Сурганова впервые за всё это время зашла с другой стороны, поправляя плед, и Диана, вытаращившись на неё во все глаза, подскочила на кровати, как ужаленная. Зашипев от боли, она упала обратно, но успела намертво схватить запястье Светы.       — Это ш-што?! — в шоке пялясь на её щёку, глухо выдохнула Арбенина.       — Пусти, — сухо выговорила Светлана. — Ко мне нельзя прикасаться без моего разрешения. Бестолковая, немедленно убери руку!       Диана разжала пальцы, но не отводила пронзительного взгляда со свежего рваного шва, кривыми стежками проходившего через всю скулу Светки.       — Ответь, блять!       — Что, что… Славика пыталась остановить вчера…       — Что?!       — Пластинка заела? — скривилась Сурганова. — Других слов не знаешь? Этот мудак чересчур увлёкся, я ему сказала пару раз, чтобы прекратил, он не слышал. Эта скотина уже вообще никого не слышал! Для таких случаев предусмотрена охрана, но мало того, что они находятся на первом этаже, так ещё и не чихнут без указания директора. На всё это ушло бы слишком много времени, а ты была на последнем дыхании, я это чувствовала. Надо было что-то срочно сделать. Вот… Никто не имеет права мешать «отдыхать» гостям, это нерушимое правило. Кроме одного момента — если применено насилие к другому гостю… Что? Чего ты так смотришь? Подставилась я, да… — сморщилась Света. — Ой, ну не пялься! Подумаешь, очередной шрам будет… А тебя он мог и до смерти забить. Славик из тех, чьи делишки администрация всегда старается замять. Не одна девочка стала инвалидом из-за него…       — И почему этот ублюдок всё равно здесь? — ошарашенно выдохнула Арбенина.       — За членство в клубе платят немалые деньги, Дин. Он хорошо отстёгивает, поэтому директор терпит и закрывает глаза на его выходки. А это… Ну, он меня отпихнул сперва. Я на пол полетела, куда ж мне с двухметровым амбалом тягаться. Потом почувствовала, что ты всё… почти… И прямо с пола рванула наперерез, чтобы прикрыть тебя. Он попал по лицу, как видишь…       — Пряжкой? — одними губами выдохнула Диана. Сердце, казалось, остановилась к херам.       — Угу, — кивнула Света. — От обычного ремня такого не остаётся… Всё, Дин, хватит расспросов, теперь отдыхай…

***

      Разумеется, после всего случившегося никакой сон не шёл. Диана послушно пролежала этот час тихой мышкой, не мешая Свете. Совершенно противоположные мысли роились в голове и не давали покоя.       Хотелось послать всех, побыстрее свалить отсюда и забыть, и в то же время… хотелось остаться… Ведь Света это всё как-то выдержала. И в какой-то степени она даже виновата во всём этом… Наверное, у бедной Светки тогда и правда не осталось другого выхода, кроме как заменить одну боль на другую. Вытащить черноту из себя и превратить её в физические страдания. Жуть… Это не укладывалось в голове, но для Светы это стало спасением. А теперь она ходит сюда, чтобы помогать другим… Потерянным и несчастным девочкам… И у неё это получается ведь! А, может, забить на гордость и… Ну… Тоже попросить Светку… взять её к себе этой самой… сабой? Не здесь, конечно, это само собой. А так, чтобы были только они одни… Не то так и совсем свихнуться недолго ведь…       — Вставай. Живо! — выдернул её из раздумий резкий голос Сургановой. — Марш в душ, приведи себя в порядок. Быстро, я сказала!       Арбенина подскочила с кровати. На неё холодно и жёстко смотрела совсем другая Света. Такую Сурганову она впервые увидела здесь вчера, и она ей категорически не нравилась. Но выхода не было. К какому бы решению она не склонилась в итоге, прежде всего надо было перетерпеть и выбраться отсюда хотя бы относительно здоровой…       Диана кивнула и молча потопала в ванную комнату. Ступив под тёплые струи, она взвизгнула и шарахнулась назад. Затем потянувшись к крану, Арбенина сбавила напор, оставив лёгкую изморось, вместо колких капель, и то — даже такая вода, попадая на пораненную кожу, вызывала боль. Зато, теперь можно было хотя бы терпеть.       Наскоро вымывшись, она вышла обратно в комнату и замерла на пороге, с удивлением разглядывая преобразившуюся Свету. Строгий фрак Сургановой сменился на… блестящий латексный костюмчик чёрного цвета… Диана скользила жадным взглядом по изгибам подтянутой фигуры, слегка зависнув на бёдрах. Господи, и ведь дура-Светка вечно прячет их под своими идиотскими шароварами! Да у Дианы едва слюнки не потекли от вида этих округлых форм…       — Налюбовалась? — ехидно поинтересовалась Светлана. — А теперь отвисни и живо одевайся!       Арбенина вздрогнула и с тревогой скосила глаза к кровати. Неужели опять тот маразматичный розовый прикид?! Но нет, на краю спального ложа лежало что-то чёрное.       «Слава Богу!» — выдохнула про себя Диана, устремляясь к кровати. Однако, радость стремительно померкла, когда она поняла, что всё её одеяние состояло из кожаного корсета, начинавшегося под грудью и заканчивавшегося пониже пупка, да чулочков с маской. Нижнего белья не было и в помине, но если вчера хоть что-то и как-то прикрывалось, то теперь…       «Пооолная открытость и доступность… — мысленно чертыхнулась Арбенина. — Докатилась!»       Диана выдохнула, закатив глаза, и потянулась к чулкам. Напяливать их на себя стоя было не слишком-то удобно, но с горем пополам ей удалось с этим справиться. А вот как застегнуть на спине корсет, она категорически не знала.       — Давай помогу, — чуть покачивая бёдрами, отчего у Дианы сработал рефлекс «собаки Павлова», Света подошла и принялась проворно шнуровать этот пресловутый корсет.       Арбенина скосила глаза в большое ростовое зеркало на стене, поймав себя на мысли, что ей… нравится! Причём, всё. И то, как выглядит в своём блестящем костюме Света, и то, как они смотрятся вместе. Очень гармонично, как показалось Диане… И даже собственное отражение, на удивление, порадовало. После того, как корсет был зашнурован, у неё вдруг обнаружилась талия! Надо же, талия, а не привычно плоская доска…       — Хорошо, а теперь ещё кое-что. Только не дёргайся, прошу, — с этими словами на шее задумавшейся Дианы застегнулся… ошейник. Широкий. Кожаный с металлическими заклёпками. — Не туго? — поинтересовалась Сурганова, на что потерявшая дар речи от противоречивых эмоций Диана только мотнула головой.       — Замечательно, а теперь иди сходи в туалет, — приказала Светлана, заставив Диану, вытаращив глаза, обернуться.       — Я не хочу…       — И что? Я тебя не спрашиваю, бестолковая! Опять начинаешь?! — повысила голос Светлана. — Если я что-то приказываю, ты это делаешь! Молча и быстро, ясно?!       Арбенина ещё секунд пять тупо хлопала глазищами и снова не выдержала, нарушив правила:       — Свет, а ты что, тоже по приказу в сортир ходила, а? Совсем, что ли? Я не хочу туда!       Света возвела очи к небу и чеканя слова выплюнула:       — Заткнись. И. Иди. Куда. Сказала!       Диана захихикала совсем не к месту, но решила не нарываться на очередную пощёчину и, наконец развернувшись, направилась туда, куда её и послали, при этом на полном серьёзе размышляя, как вот интересно ей заставить свой организм подчиниться? Вот же, блять! У саб, что рефлекс в процессе вырабатывается? Господин сказал — раб сделал, типа? Жесть вообще!       Едва прикрыв за собой дверь, на которой почему-то не обнаружилось ни замка, ни задвижки какой-нибудь, Арбенина тут же получила нехилый тычок в спину и, ахнув, впечаталась носом в противоположную стену. В тесной комнатке санузла едва хватило места для двоих. Потирая нос, Диана обернулась, но Света тут же приложила палец к её губам, призывая молчать.       — Что-то я по тебе соскучилась, дорогая, — громко промурлыкала Светка, заставив Диану оторопеть. Так Сурганова её не нужду справить отправила сюда? Господи, а что ж не в постели? Полтора часа назад, да и вчера она её там уже запросто отымела…       — Не молчи, — одними губами, почти неслышно выдохнула Светлана. — Дин, стони, ну!       Сглотнув, Диана захлопнула рот и подчинилась, изобразив некое подобие стона.       — Что так тихо, дорогая? — уже в полный голос поинтересовалась Сурганова, доставая… Диана так и не поняла, откуда Света вытащила шприц с набранным в него лекарством. — Громче, малышка, не стесняйся! — ухмыльнулась она и, ловко ухватив руку Дианы, ввела иглу в вену. — Здесь люди ко всему привыкшие, не переживай…       Препарат быстро оказался в вене. Ватка прижалась к месту укола. Арбенина старательно застонала громче, хоть и поймала себя на мысли, что порно-актриса из неё херовенькая, если честно.       — Что это? — между громкими стонами шёпотом спросила «порно-звезда» местного разлива.       — Обезболивающее. Очень сильное… Только тут нет камер, понимаешь? — так же едва слышно отозвалась Света. — Тебе без него с твоей израненной задницей совсем хреново было бы в игровой…       — Да, малышка, давай же, ну! — громко проговорила Сурганова, дав знак рукой, мол, кончай ты уже, а…       Диана еле удержла себя, чтобы не прыснуть со смеху, и старательно изобразила особенно громкий и протяжный стон.       — Классно притворяться научилась, — тихо уколола Света, выжидая некоторое время, типа, на прийти в себя.       Диана секунды три пялилась в эти полные ехидства глаза напротив, а потом в голове что-то щёлкнуло. Что сказала Света? Только здесь нет камер? То есть, только здесь их никто не увидит и… можно не играть?       Маленький шаг, и Света оказалась прижата к двери туалета. Ещё мгновение, и губы Дианы жадно и требовательно впились в Светкины. Сурганова рвано выдохнула, приоткрывая рот. Внутри Дианы всё взорвалось и разлетелось к херам. Света не сопротивлялась, не отталкивала! Диана, словно сорвавшись с цепи, всё жёстче терзала её губы, зубы больно сомкнулись на нижней. Светлана протяжно простонала, хорошо хоть звук утонул в губах Дианы.       Арбенина не знала, сколько они целовались по времени, пока пришедшая в себя Света не отстранила её. Не оттолкнула, нет. Аккуратно отодвинула от себя.       — Нельзя, Динь… Здесь нельзя… — облизнув губы, тихо прошептала Света, судорожно пытаясь восстановить дыхание. — Потерпи…       — Ну что? Оклемалась? — снова громко сказала Сурганова. — А теперь пошли развлекаться, дорогая…       Распахнув дверь, Света первой вывалилась из тесной кабинки. Следуя за ней, Диана в душе ликовала и украдкой разглядывала Сурика. Доминантка, да? Холодная и сдержанная? Ну-ну! Всего лишь один поцелуй и вон, пожалуйста. Напрочь сдалась!       Чуть порозовевшие щёки и сбившееся дыхание выдавало Сурганову с головой, пальцы дрожали, когда она прицепляла к ошейнику поводок-цепочку. Всё это Диана уже воспринимала с философским спокойствием. На долю секунды поймав совершенно потерянный взгляд Светланы, Арбенина вдруг совершенно чётко осознала — чёрта с два она кардинально изменилась и начала новую жизнь, чёрта с два сумела всё забыть! Это по-прежнему была всё та же её добрая, маленькая, порой жутко неуклюжая и смешливая Светка…