Олимпийский

      — Не могу больше… — переводя сбившееся дыхание, еле слышно пролепетала Маша. Высокий лоб был усыпан бисеринками пота, грудь тяжело вздымалась и опускалась. — Она ебанутая на всю голову, Наташ, понимаешь?!       Ган от возмущения резко села, но в глазах тут же потемнело, пришлось снова откинуться назад на подушку и прикрыть веки.       В кабинете Бантеевой горел только ночник, едва-едва разбавляя темноту. За закованным в тяжёлые прутья решётки окном привычно лил дождь. Даром, что стоял июнь месяц, и в Питере правили бал белые ночи. Сегодня даже в чистилище Ада было, наверняка, гораздо светлее…       — Что случилось? — задремавшая от долгого ожидания ведунья проворным сайгаком подскочила к своей ученице. — Чего это недоразумение ещё натворило?       — Ты не поверишь… — отбросив с глаз непослушную рыжую прядку, Машка облизала пересохшие губы. — Дай попить, пожалуйста…       — Держи, — Наталья протянула бутылку минералки и снова нетерпеливо поинтересовалась: — Так чего случилось-то?       — Она её убила, прикинь?!       — К-кто? Кого? Как это?! — бестолково заморгала Бантеева, мгновенно окончательно просыпаясь и во все глаза таращась на Машу.       — Диана. Свету. Нормально, нет?! — вопросом на вопрос ответила Мария. — Я как последняя идиотка стараюсь тут, работаю на пределе возможностей и думаю каждый раз: вот-вот, вот сейчас! Она скажет, что нужно, и они помирятся, а эта… — Мария вскинула руки, не в силах передать словами степень своего раздражения. — Арбенина аварию устроила, понимаешь? И, блять, сама-то выжила, а вот Светлана погибла! Не могу я больше, Наташ! Она непробиваемая дур-ра! Что я с ней ещё могу сделать?! Ненавидит она её! Эта чокнутая даже во сне поступает, как последняя тварь!       Застонав от накрывшего с головой бессилия, Бантеева тяжело опустилась на пол рядом с диваном, на котором лежала полуживая Маруська. Она не сомневалась, что её талантливая девочка поработала на славу и реально сделала всё, что от неё зависело, но вашу мать! Что ж это за осёл-то такой дегенеративный?! Вот ведь угораздило Светку полюбить это немыслимое чудовище!       Минут десять-пятнадцать они обе подавлено молчали. Мария медленно и трудно приходила в себя, Наташа силилась понять, как теперь поступить и что вообще делать? Мысли скакали в голове, ушибленными бегемотиками. С каждым новым днём она ненавидела Арбенину всё сильнее и сильнее. Понимала, что так нельзя, что это неправильно, и сама Светланка не одобрила бы всё это, но поделать с собой ничего не могла. Никак, увы…       После того апрельского сабантуя на даче у Светки, где они со всеми многочисленными Светиными друзьями-знакомыми в честь пятнашки Оркестра позволили в кои-то веки себе расслабиться и напиться в хлам, Бантеева вот уже больше месяца не находила себе места. Они сотрудничали с Сургановой много лет подряд. Надо же, прошёл не один год, но Наташа и по сей день отлично помнила, как набралась тогда наглости и предложила интеллигентной Свете свои услуги на какой-то очередной тусе. Это было уже после выигранной ею Битвы, разумеется. На неё в то время резко свалилась слава, появились и деньги, но подойти к этой миниатюрной и какой-то возвышенной певице с проницательным стальным взглядом она ещё долго не могла себе позволить. Да и как это сделать? Кто она и кто Света? Бывшая зечка, с туманным прошлым и непонятным будущим, от которой ещё в юности отказалась даже собственная мать, и эта интеллигентная рок-певица, удивительная скрипачка и просто потрясающий человек… У них вообще не было ничего общего. И, наверное, Наталья так и продолжала бы тихонько восхищаться своим кумиром издалека, если бы однажды не увидела страшный сон с чудовищной аварией. Утром, едва открыв глаза, она миллион раз перепроверила всё от и до. По всему выходило, что сон был вещим — Сурганова могла сильно покалечиться в автокатастрофе. Только поэтому она не удержалась и пошла на ту вечеринку…       Сурганова крайне скептически отнеслась к её словам, чего и следовало ожидать. Но слава Богу, после того, как череда её прогнозов сбылась со стопроцентной точностью, испугалась вдруг и в последний момент изменила маршрут гастролей. В Краснодар они поехали на поезде, а не на машине и, разумеется, остались все живы-здоровы…       Светлана сама потом появилась в только что открывшим свои двери центре «Проснись» и… Ну что и? Завертелось, закружилось… Нет, они не стали закадычными подругами, но по роду своей деятельности, составляя прогнозы, Наташа порой узнавала о Свете такие вещи, знать которые совсем не стремилась. Как ни странно, ничего из этого не отвратило её от Светы, даже наоборот — как-то неуловимо сблизило их. Наверное, каждому нужно иметь в своей жизни человека, который знает о тебе многое, если не всё, но тем не менее остаётся с тобой. Вот Светлана и почувствовала в Наташе такую родственную душу. Она будто расслабилась и всё больше с каждым днём доверяла своей личной колдунье.       И да, Света с самого начала знала про отмотанный ведуньей от звонка до звонка срок, но её это не испугало. Как не смутила Светлану и дикая разница в воспитании и образе жизни. Впрочем, Наташка вдруг, сама от себя не ожидая, потянулась к тому свету, что так щедро дарила всем вокруг себя Сурганова. Незаметно ушли в прошлое дурные привычки, она завязала с алкоголем, лишь изредка отрываясь на таких вот праздниках, совсем бросила курить и занялась спортом. Даже завела себе прикольную собачку Мину и теперь подолгу гуляла со своей любимицей. А ещё она стала много читать… Было даже время, когда они со Светой устраивали читательские марафоны, заглатывая одну за другой книги и делясь впечатлениями. Теперь ей не было так уж некомфортно на тусовках питерских музыкантов и поэтов, куда временами упрямо затаскивала её Светка. Теперь она могла свободно поговорить с ними обо всём на свете…       На той вечеринке во Всеволожске, где теперь обитала Света, всё шло весело и гладко, всё как всегда. Ближе к утру гости стали уезжать, засыпать, отползать… Наташа, ещё вечером застолбившая себе уютный диванчик в кабинете под самой крышей, с трудом переставляя ноги, поплелась туда по крутой лестнице. Плюхнувшись на диван, она прикрыла глаза, собираясь честным образом заснуть, но вдруг спустя недолгое время уловила едва слышные всхлипы. Сон как рукой сняло. Пошарив по столу, Бантеева щёлкнула выключателем ночника, на пару секунд прикрыла успевшие отвыкнуть от света глаза и только тут заметила сжавшуюся в комок на своём огромном кресле Светку. Подтянув к себе коленки, она уткнулась в них носом и почти беззвучно плакала…       — С-свет, Светааа… — тут же протрезвев, протянула Наталья, подскакивая с дивана и мигом оказываясь рядом с Сургановой. — Ты чего? Праздник шикарный! Пятнашку классно отметили, круто же всё! Чего ты ревёшь-то?       Светлана только сильнее уткнулась носом в колени и промолчала. Тогда Наташа, ухватив её за плечи, заставила подняться и, благо разница в габаритах и силе позволяла, отвела на диван. Света снова подтянула к себе коленки и продолжала молчать. Хорошо хоть не ревела больше…       — Иди сюда, ну… — Наталья притянула её к себе. Светка напряглась и несколько секунд не шевелилась, а потом… Силы уставшей юбилярши оказались, видимо, отнюдь не безграничны — уткнувшись носом в шею ведуньи, Светлана от души разревелась. Просто так, не сдерживаясь больше, не строя из себя сильную и независимую.       — А… Он-на даже смс не прислалааа… — прорыдала Света. — Пон-нимаешь? — оторвав лицо от плеча, заглянула в глаза растерявшейся Натальи Сурганова. — Не то, что поздравить прийти или хотя бы позвонить, даже смс не написалааа…       — Да кто?! — ошарашенно выдохнула Бантеева и в тот же миг поняла, о ком льёт горючие слёзы Светланка. — Ой, да и срать на неё, Свет! Тоже мне, главная рок-певица всея Руси нашлась! Ты посмотри, сколько народу собралось, какие все классные… Тебя вон Земфира зато поздравила, а эта… Да ну её нахер, Светуль!       — Народ, народ… А если мне они все нафиг не сдались со своими поздравлениями, а? Может, мне только хуже от всех их дурацких пожеланий и банальных слов? — хлюпнула носом Светлана, скривившись. — Открытка и букет от Рамазановой — это, конечно, прикольно, греет, что и говорить, только не она это всё отправляла стопудово…       — Спятила? А кто же ещё?       — Ой, Нат, ну что ты как маленькая? Или директор её, или Рената на худой конец тешилась… — впервые усмехнулась Света. — По части сопливой романтики она у них в паре всем заправляет…       — Блин, ну даже, если и так, то что с того? Она… Они поздравили, а твоя зазнавшаяся вконец экс-подружка… Сука она! — уговаривала Наталья. — В жопу её, Свет!       — Угу, — глухо буркнула Света. — А что делать, если не выходит?       — Чего не выходит? — нахмурилась Наташа.       — Послать, не думать, забыть… У Снайперов юбилей в этом году. Знаешь, я так надеялась, что хоть в этот раз она позовёт меня, а тут… — Светлана снова смешно сморщилась, как любопытный котёнок, залезший куда не следовало, по щекам опять покатились прозрачные капли. — Хрен на рыло! Ты читала её интервью последние? Нет, вот именно. А меня трясёт от них, Наташ… Она, блять, одна, оказывается, Снайперов создала! — мазнув ладонями по щекам, воскликнула Света. — И в Питер сюда сама приехала. Просто захотела, блять, и приехала… А я… А меня там и близко не было вообще, ты понимаешь?! Это не я несколько месяцев в ледяной комнатке жила, думала, что замёрзну там нахер! Ты знаешь, как там холодно? Это не наши зимы, Нат… И ничего этого не было, оказывается! — зло выговаривала Сурганова. — Ну чего ты на меня так смотришь? Как бы ты себя чувствовала, если бы тебя вот так из истории стирали к херам, а? — уже не отдельные капли катились по щекам, из глаз ровным потомком вытекали ручьи. — Знаешь, мне порой кажется, лучше бы я умерла тогда в больнице! Нет, правда, сдохла бы и всё! Но не читала и не слышала бы сейчас всего бреда, что она несёт!       — Так, так, ну тише, Свет, тише… — Наташа снова притянула к себе упиравшуюся и теперь ещё разозлённую Светлану. — Перестань так реагировать. Каждый человек сам пишет свою судьбу и каждому воздастся по его делам, понимаешь? Эффект бумеранга никто не отменял, ей всё вернётся с процентами… Ну не плачь только, а? Не могу я на тебя такую смотреть… Ты же мне всю душу своими слезами наизнанку выворачиваешь…       — Не смотри, — огрызнулась Света, но тут же снова заговорила: — Да не хочу я, чтобы ей чего-то там прилетааало… — протянула она, снова всхлипывая. — Просто… Ну так тоже ведь нельзя! Будто меня правда и не существовало никогда… Страшно это, понимаешь?       — Понимаю, Светик, понимаю… Ну тш… Тише, не плачь… Всё образуется, обещаю… Вот увидишь… Она тебя позовёт в Олимпийский и вообще… всё будет хорошо…       Они ещё больше часа просидели тогда в обнимку со Светкой. Наташа гладила её по голове, как несмышленого ребёнка, уговаривала, убеждала, говорила тёплые слова до тех пор, пока Света, выговорившись и вконец выдохнувшись, не заснула у неё на коленках…       Наталья задумчиво гладила спящую женщину по спине, с нежностью вглядывалась в расслабившиеся черты уставшего лица и понимала одно — она сделает всё, что только от неё зависит, из кожи вон вылезет, но заставит Арбенину горько пожалеть о каждом сказанном обидном слове в адрес Светы, эта певичка ещё поплачет за то многолетнее презрительное молчание, что устроила. Да. Так и будет. Она заставит пригласить Свету на этот проклятущий юбилей и… Даже, может быть, вынудит сделать не только это…       В душе впервые за много лет снова зашевелилась и подняла голову тьма, мысли крутились и вертелись, созревали планы один кровожаднее и изощрённее другого. Пощады этой магаданской выскочке теперь точно не будет! Арбенина дорого заплатит за боль её Светы, за каждую пролитую ею слезинку…

***

      Диана проснулась от истошно оравшей мелодии сотового. Голова гудела и была тяжёлой, точно после нехилой попойки.       — Да, — не глядя на дисплей, буркнула она, поднеся надрывающийся аппарат к уху.       — Диана, мать твою! — заверещала трубка противным голосом Пальцевой. Нет, так-то Ларка разговаривала приятным голоском. Ну, когда не орала, как сейчас. — Только не говори, что ты ещё в постели, зараза такая!       Диана мигом села, понимая, что в очередной раз, кажется, умудрилась что-то проспать. Последние три дня она вообще не помнила саму себя. Причём, совсем. Она просыпалась, умывалась, пила свой кофе, вроде бы, что-то делала ещё, но, хоть убей, не помнила, где, что и с кем…       Ночами ей снились какие-то странные сны, но она и их катастрофически не помнила. Только вырубалась каждый раз, едва коснувшись головой подушки. И без конца просыпала что-то важное. Вот уже в третий раз подряд её разбудила злая, как сам чёрт, Лариса и теперь снова орёт в трубку благим матом и чего-то от неё хочет…       А она не помнит! Ничего не помнит и совершенно не понимает!       Ни что происходило эти три дня, ни почему её так вырубает, хотя обычно она спала всегда не больше четырёх-пяти часов в сутки… Что, блять, вообще происходит-то?!       Самое гадкое — сказать хоть кому-то было чертовски страшно. Та же Лариска мгновенно спихнёт её в дурку, и этим всё закончится!       — Лар, не ори ты… Лучше скажи, куда мне надо успеть?       — На «Русском радио» у тебя интервью через полтора часа, идиотина! — рявкнула Пальцева. — Вали в душ, через двадцать минут заеду за тобой…       Лариса отключилась, а Диана кое-как соскребла себя с постели и, не одеваясь, пошлёпала в ванную, порадовавшись, что киндеры у мамы, и хоть они сейчас не мельтешат перед глазами и не дёргают её.       Ступив на пол ванны, Диана вывернула краны с водой до упора и тут же заорала, отскочив назад. Ягодицы будто обожгло огнём. Отдышавшись, она осторожно закрыла воду и напряжённо повернулась спиной к огромному зеркалу в рост. Как ни странно, на пятой точке абсолютно ничего не было. Задница, как задница. Диана скривилась, снова открыла воду и… теперь уже аккуратно сделала шаг вперёд. Струи воды снова резанули болью, она зашипела и в полном шоке дотронулась ладонями до ягодиц. Новая вспышка боли прострелила тело, Диана отдёрнула руки и в раздражении совсем закрыла горячую воду. Сердце от страха и непонимания того, что происходит, стучало в горле, виски заломило. Однако, выхода у неё не было. Надо было взять себя в руки и срочно ополоснуться под ледяным душем, может, хоть тогда прекратится вся эта непонятная хрень…       Холодная вода морозила тело, заставляя его покрываться мурашками и, вроде бы, возвращала мозги на место, но задница всё равно продолжала гореть, хотя никаких внешних повреждений на ней не было.       Злая, как сам дьявол, Пальцева застала Диану выходящей из ванной комнаты ещё голой и тут же начала снова орать. Арбенина застыла на месте и подавленно молчала.       — Что с тобой вообще происходит, Дин? — накричавшись вдоволь, выдохнула она наконец нормальным тоном. — Пойми ты, я же не просто твой директор, я ещё и переживаю за тебя, бестолковую…       — Угу, спасибо, — угрюмо буркнула Диана, прошлёпала босыми ногами в комнату и принялась одеваться. Натягивая на себя узкие брюки, она усердно старалась не заорать.       — Блять! — всё-таки не выдержала Арбенина такой экзекуции, со злостью стащив и отшвырнув от себя штаны. — Можно я сегодня юбку надену или платье, а? — жалобно поинтересовалась она у Ларисы.       — М-можно, — ошалело кивнула Пальцева. — Нет, ты точно заболела. То тебя палками надо заставлять одеваться в платья, а то сама…       Арбенина состроила рожицу, но промолчала. Она не знала, как ей надо было объяснить Ларке, что это не очередная придурь, а просто хер пойми почему у неё сегодня дико болит жопа?!       Облачившись в итоге в лёгкий сарафан, благо жаркая столичная погодка способствовала, Диана прошла к туалетному столику и, явно не подумав, плюхнулась на кресло, стоявшее перед ним, собираясь накраситься. Оглушительный вопль, последовавший за этим опрометчивым поступком, слышали, наверное, все двадцать пять этажей элитного дома!       Как раз в этот момент появившаяся в дверях Пальцева вздрогнула и от неожиданности уронила чашку с крепким кофе, которую несла опаздывающей Диане. Звон разбившегося стекла дополнил какофонию звуков, на бежевом ковре мгновенно образовалось уродливое тёмное пятно.       Арбенина тут же замолчала, словно её выключили, и, нахмурившись, точно заворожённая таращилась на эту аляповатую кляксу, судорожно силясь вспомнить, где она такое уже видела? Проследив за её взглядом, Ларка быстро собрала с пола осколки и принялась бессвязно оправдываться:       — Дин, я вызову потом мастера… Он почистит… Кофе, он нормально сводится, ты не переживай…       Кажется, Пальцева говорила что-то ещё, Диана уже не слышала. Встряхнувшись и наплевав на макияж, она подхватила сумку с тумбочки и поспешила на выход из квартиры. В голове, как сомнамбулы, блуждали разрозненные мысли и мелькали отрывистые картинки…       … Бежевый ковёр с уродливыми тёмными пятнами… Настоящий камин с приятно потрескивающими в нём дровами… Кресло и какой-то человек без лица, сидящий на нём… Забор с колючей проволокой… Страшный сырой подвал… Жуткие штуковины на полу и стенах… Истерзанные полуживые девочки… Белоснежные перчатки на каком-то мужике… Довольные хари за большим столом, почему-то вызывавшие стойкое омерзение… Ремень. Кожаный ремень в чьих-то руках… Боль. Она возникала вспышками перед глазами. Ярко-алыми. И почему-то будто растекалась, как кровь по стеклу… Поцелуй. Приятно. Было дьявольски приятно и как-то тепло… Машина. Заднее сидение. Она лежит на нём, а не сидит. Странно. Почему?.. Визг тормозов. Столкновение. Кювет. Кто-то погиб… Кто?.. Водитель внедорожника от полученных травм скончался на месте аварии…       Картинки были чертовски яркими и очень чёткими, но выстраиваться во что-то общее никак не хотели. Арбенина раздражённо качнула головой, прогоняя непонятный морок, и нетерпеливо обернулась в поисках Пальцевой. Ларка появилась секунд через десять и тут же нажала на кнопочку сигнализации от своей машины.       Диана, злясь на всё ещё царивший в голове кавардак и непонятный шум, приземлилась со всего маху на переднее пассажирское. Очередной вопль непроизвольно слетел с её губ. Она, пытаясь быстрее вскочить, неуклюже зацепилась ногой за бортик авто и не вышла, нет, а вывалилась коленками прямо на асфальт. Хорошо ещё, хотя бы успела машинально подставить руки и не впечататься в него лицом со всего маху!       Одновременно матерившаяся, как заправский сапожник, и хватавшаяся за сердце Пальцева, оббегала машину, когда Диана с трудом поднялась на ноги. Арбенина, зависнув в прострации, пялилась на разбитые коленки. Лариска перестала ругаться и теперь бегала кругами и охала, как курица-наседка над своим глупым цыплёнком. А Диана… Она не слышала её, слова долетали до сознания, будто сквозь толщу воды. Она во все глаза смотрела, как тёмно-бордовые капли, тягуче медленно стекая по ногам, падали на серый асфальт и…       Вдруг в голове словно что-то щёлкнуло. Разрозненный калейдоскоп картинок разом сложился и снова стремительно замелькал перед глазами. Диана в безумном ужасе выдохнула, когда память полностью восстановилась, и она поняла наконец, кто был с ней всё это время и…       Кто погиб в той страшной аварии…       Схватившись за голову, Диана с силой сдавила ладонями виски и закричала…       Истошно. Не пытаясь сдерживаться. Ей было плевать на всех и на всё…       Рухнув на разбитые колени, она уперлась руками в асфальт и, покачиваясь взад-вперёд, вдруг… протяжно завыла…       Пальцева в полнейшем шоке бестолково хлопала несколько секунд глазами, а потом набрала номер скорой…

***

      Очнулась Диана в какой-то безликой комнате: грязно-белый потолок, такие же мутно-белые стены, серый выцветший линолеум на полу, обшарпанный подоконник и окно, забранное решёткой… Хотелось пить, она собралась подняться и поискать воду, но руки и щиколотки оказались пристёгнуты широкими ремнями к узкой жёсткой койке. Диана дёрнулась, пытаясь освободиться, и тут же почувствовала боль. Многострадальная пятая точка снова дала о себе знать. Лежать на спине тут же стало невыносимо больно, она жалобно застонала, потом снова задёргалась и закричала во всю мощь своих лёгких, угрожая всем подряд и требуя «немедленно отпустить её, а то они все тут сильно пожалеют, когда узнают, с кем связались»…       На громогласные вопли в палату примчались санитары, в руках одного из них был шприц.       — Тише, тише, чего расшумелась? — беззлобно бубнил здоровенный амбал, стараясь попасть ей в вену. Диана дёргалась. Остальным санитарам пришлось придавить её хорошенько к кровати. — Ну не вопи, а? Ну чего ты! И так уже уши от Бонапартушки нашего болят с самого утра, так ещё ты тут разоралась! — наконец игла попала в вену на ноге. — Арбенина, ты говоришь? Ну хорошо, хорошо, вот и поспи, а я тебе твою же песенку спою, хочешь? — и прежде, чем темнота забрала Диану в свой плен, до её ушей долетел приятный басок, старательно выводивший: — Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…       В следующий раз Диана открыла глаза всё там же, но теперь хотя бы не была прикручена к кровати. На маленьком столике стояла пластиковая бутылка с водой. С жадностью выпив почти пол-литра разом, она осторожно села. Боль в ягодицах ещё чувствовалась, но уже заметно притупилась. Можно было сносно сидеть.       Оглядевшись вокруг, Диана осторожно встала на затёкшие от долгого бездействия ноги и подошла к окну. Солнечные лучи неприятно ярко ударили в глаза, она зажмурилась. Во дворе больницы гуляли в смешных пижамах пациенты, в ветвях могучих деревьев щебетали птички, из-за забора с колючей проволокой доносился гомон улицы мегаполиса. Люди что-то делали, суетились и куда-то спешили, светило солнышко, жизнь продолжалась. Всё было так же, как и всегда. Не было теперь только Светки…       Из-под прикрытых век выползали одна за другой горячие капли. Диана не вытирала их. Ей было всё равно. Она точно знала, что не будет торчать здесь вечно, что рано или поздно вернётся домой, к семье, к детям. А Светки больше нет…       Этот солнечный человечек больше никогда не улыбнётся своей открытой улыбкой во все тридцать два, не нахмурится смешно, не скажет какую-нибудь колкость… Потому что её больше нет…       Даже грёбанная коротенькая смс-ка от неё никогда уже не придёт. Она не поздравит с очередным дурацким праздником и днём рождения. Света больше ничего никогда не сделает… Светы больше нет…       Вернувшись к койке, Диана легла на бок и уставилась невидящим взглядом в грязную стену. Мыслей не было, чувств тоже. Погибла Светка, и она сама будто бы умерла, вот только сейчас осознав вдруг, что все эти долгие пятнадцать лет жила только потому, что точно знала — Света жива и здорова. Пусть она где-то далеко от неё, но всё-таки есть на этой земле, и пока это так, у неё, у Дианы, в сердце ещё живёт призрачная надежда…       На что? Да на всё!       На звонок посреди ночи, хотя это она сама звонила так, напившись практически до беспамятства.       На коротенькую смс с поздравлениями, которую она, Диана, обычно оставляла без ответа.       На родной голосок, вырвавшийся вдруг с волны радиоэфира в авто и едва не спровоцировавший аварию, потому что она даже пятнадцать лет спустя продолжала вздрагивать от этого голоса.       На всё более призрачное с каждым новым днём примирение и… невозможное счастье…       А теперь эти надежды разбились вдребезги. Их не склеить, не собрать, их больше не было. Как не было и самой Светки…       А она почему-то оставалась жива… Зачем?..       Мелькнула мысль о Мартемках, но проскочила, даже не задержавшись. Им нужна сильная и здоровая мать, а не то, что осталось от неё теперь. Не этот полуживой зомби, не бездушная оболочка…       Диана не знала, как долго она пялилась в стену. Глаза потихоньку закрылись. Она заснула…