Олимпийский

      Через два дня около девяти утра в палату к Диане зашла хмурая Лариса и плюхнула на тумбочку пакет с одеждой.       — Переодевайся, — велела Пальцева. — Этот чёртов эскулап упёрто не хотел тебя отпускать, но если ты проваляешься здесь ещё хоть несколько дней, мы вылетим к херам в трубу, — сложив руки на груди, недовольно выговаривала директор. — Пришлось расписку ему оставить, что всю ответственность за твою адекватность и поведение беру на себя.       Диана не стала никак комментировать и, молча вытряхнув шмотки, принялась переодеваться. Она и сама не понимала своего покладистого поведения: то ли действие седативных препаратов ещё не закончилось, то ли после гибели Сургановой ей реально всё стало по большущему такому барабану. Всё так же не проронив ни слова, Диана проследовала за Ларисой на выход и уселась в машину.       Пальцева следила за дорогой и лишь изредка отпускала комментарии в адрес лихачей за рулём, о работе они не говорили. Диана думала, что Ларка отвезёт её в загородный дом к детям, но спустя час они припарковались у городской квартиры.       — Некогда сейчас к ребзе, уж извини, — чуть виновато пожала плечом Лариса. — Мы сегодня вечером улетаем. Завтра начинается сибирский тур, Дин. Без него будут такие охренительные неустойки, что можно ставить точку вообще на всём…       Арбенина вздохнула, но и тут не стала спорить. Приехать к детям на пару часов, чтобы потом снова свалить и правда было бы верхом издевательства над Мартемками. Они-то точно не виноваты, что им досталась такая вот непутёвая, а теперь ещё и чокнутая мамаша…       — Можешь полежать, отдохнуть перед дорогой, я сама твои вещи соберу, — предложила Лариса.       — На всю жизнь належалась уже, — глухо буркнула Диана, с трудом узнавая свой голос. Он был осипшим и каким-то непривычно глухим. Промелькнула отстранённая мысль: а сможет ли она вообще петь теперь? Но как промелькнула, так и унеслась прочь — ей было всё равно.       — Тогда кофе свари или вон комп. Сними для инсты видос, а то тебя все потеряли. Ну или просто поброди по инету… — бросала идеи «убийства» пары-тройки часов Лариса.       — Не хочу.       — Дина! — не выдержала Пальцева, с раздражением швырнув в открытый чемодан очередные джинсы своей подопечной. — Давай-ка, приходи в себя! Так нельзя!       — Не хочу.       — Блин, ну, Дин, — совсем мягко и очень устало проговорила Лариса. — Перестань, пожалуйста, я вообще не понимаю, что с тобой случилось… Хрен ты что расскажешь, конечно, но прошу тебя, надо взять себя в руки, понимаешь?       Арбенина уселась с ногами на подоконник и, демонстративно отвернувшись, равнодушно разглядывала панораму столицы.       — О, я знаю, что ты сделаешь, пока в таком пофигистичном состоянии! — хихикнула вдруг Пальцева. Диана и бровью не повела. — А позвони-ка ты Сургановой, а? Нет, ну, а что? Правда, позвони. Тебе сейчас как раз срать на всё, если откажет, хоть не убьёшь с горяча нико…       Подняв глаза от чемодана, Лариса осеклась, встретив совершенно непередаваемый взгляд Арбениной. Чего только в нём не было! Боль и отчаяние, обида и страх, ненависть и любовь — всё переплелось, смешалось и мгновенно, прямо на глазах, переродилось в лютую агрессию, адским огнём засверкавшую в мигом потемневших глазах Дианы так яростно, что директор ахнула и испуганно попятилась.       — Ш-што? Чего я сказала?! — еле как прошептала не на шутку напуганная Ларка. Кажется, рано она забрала эту чокнутую из психушки! — Дин, успокойся, прошу тебя… Я… Я же, как лучше хочу только…       — Ты издеваешься?! — просипела Диана. — Позвонить Светке?! Куда, блять?! На тот свет?!       — Чего?! — вылупилась на неё Пальцева. — Какой ещё «тот свет»? Ты правда совсем ку-ку, что ли?! Вообще-то, насколько я знаю, она сейчас в Москве. Вы могли бы пересечься где-нибудь в кафе и поговорить нормально.       — Лар, это ты чокнулась! — рявкнула Арбенина. — Света в аварии погибла!       — Когда?! — ошалело выдохнула Лариса. — Ты шутишь?!       — Нет, это ты или так мерзко прикалываешься, или тупо издеваешься надо мной!       — Ебать! — выдохнула Пальцева и, не долго думая, трясущимися руками набрала номер Ленки Жуковой.       — Лен, привет, — осторожно позвала она. — Вы… Эм… У вас там… Как дела?.. Нормально? Ах, интервью на радио Светлана даёт? Ясно… А потом? … Угу, хорошо, да… Нет-нет, всё нормально, ничего не хотела. Так, просто… До свидания…       Лариса нажала сброс вызова, упёрла руки в бока и, пыхтя негодованием, уставилась на Арбенину:       — Так, когда Сурганова, говоришь, разбилась-то?!       — Д-давно, — пролепетала побледневшая Диана. — Мес-сяца полтора назад ещё…       — Господи! — директор тяжело осела на кровать, начиная понимать. — А я-то всё гадала, с чего тебя так переклинило… — Диана отвела глаза и, поджав губы, насупилась, как индюк. — Диан, солнце ты моё, да… Откуда, золотце? С чего? Как тебе такое в голову вообще пришло?!       — Не важно, отвяжись! — огрызнулась Арбенина, не в силах осознать. Господи! Света жива! Жива!       — Окей, как скажешь, — выставила ладони вперёд Ларка. — Только… Ну, раз Сурганова жива-здорова, бери и звони. Что? У неё эфир как раз только что закончился. Давай-давай, пока она никуда лыжи не навострила, а то она дамочка шустрая, сроду не месте не сидится…       Диана несколько секунд пялилась на протянутый Пальцевой смартфон, как на ядовитую змею, потом протянула руку и, ухватив аппарат, вышла из комнаты. В голове скакали ополоумевшие мысли, озвучивать которые Диана не стала бы и под угрозой смертной казни, сердце в бешеном ритме стучало в груди, иногда подскакивая к горлу, руки мгновенно заледенели. Стараясь не думать сейчас, что такое непонятное вообще с ней произошло, она отыскала в контактах заветный номер и нажала кнопку вызова. И нет, в тот момент ей было совершенно похеру на Олимпийский, в тот момент было просто жизненно необходимо услышать родной голосок!       Сурганова долго не отвечала, Диана уже успела окончательно перетрусить и собиралась отключиться, когда из динамика наконец-то долетел голос Светы.       — Да, — выдохнула Светлана. — Извини, что долго не брала. Телефон в сумке, сумка в гримёрной, а меня тут немного отвлекли… — быстро объясняла Светлана. — Что-то случилось, Диан?       «Ты! — хотелось заорать в трубку. — Ты, блять, у меня случилась! Двадцать пять лет назад случилась!»       — Да нет, ничего, — вместо этого хрипло выговорила Диана. — Лариса сказала, что ты в Москве, мы не могли бы пересечься?       — В Москве, да, — протянула Сурганова. — Можно, конечно встретиться, но вечером у меня поезд, так что давай тогда прямо сейчас… Через часик пойдёт?       — Д-да, конечно, — быстро выдохнула Арбенина, отчётливо слыша какие-то голоса и непонятный шум в трубке на заднем фоне. — Помнишь то наше старенькое кафе? Тысячу лет там не была, давай там?       — Ага, хорошо, я буду через час. Извини, меня тут того… хотят… Надо бежать… — бросила Света и тут же отключилась.

***

      Диана с минуту тупо пялилась в шкаф, судорожно соображая, что надеть, потом махнула рукой и нацепила на себя любимую майку с джинсами, направившись в прихожую. Бросив взгляд в зеркало, она совсем приуныла — да уж, отражение не впечатляло от слова «совсем». После клиники Диана сама себе показалась не то, что страшной, а откровенной уродиной: скулы совсем впали, нос на их фоне заострился, под глазами залегли синяки… «Красопеточка», блин! В гроб и то краше кладут! Состроив рожицу своему отражению, Диана выбежала из квартиры. В голове слегка шумело, она всё ещё никак не могла поверить в то, что Светка жива. Ей казалось, что она спешит на встречу с призраком!       — Салют, — плюхнувшись на резной стул в кафе, глухо выдохнула Арбенина, отметив про себя, что Света выбрала то самое их место в самом углу — подальше от всех — возле слегка затемнённого окна.       — Здравствуй, — довольно прохладно улыбнулась Сурганова, заставив Диану сглотнуть противный комок и подобраться. — Как поживаешь? Зачем звала?       «Живая! Живая!» — стучало в голове, напрочь сбивая с мыслей. Тряхнув головой, Диана выдавила:       — Да нормально, на гастроли сегодня уезжаем…       — Хорошо, я рада… А на личном как? Замуж не вышла ещё? — усмехнулась Света и тут же осеклась, заметив откровенно затравленный взгляд напротив. — Что? Ты же на каждом углу треплешься о детях и об этом замужестве, вот и спросила…       — Не вышла и тебе, как никому другому, должно быть известно, что никогда и не выйду, — сухо откликнулась Диана. Разговор не клеился с первой же секунды. Почему-то ей казалось, что после того сна всё будет легко и просто между ними, и вот только теперь Диана вдруг поняла — это ведь был лишь её сон. Светка-то вообще не в курсах! — Я вообще-то по делу звала тебя, Свет.       — Кто бы сомневался… — скривилась на секунду Сурганова, но тут же хитро прищурилась. — Какому? Уж не ноябрьскому ли случайно? Что? Нет, не угадала? А жаль…       — По нему, по нему, — чуть не заскрежетала зубами Арбенина.       Да, Господи! Конечно же серый кардинал сразу всё прекрасно понял. Чего уж там, Света ждала, что её позовут ещё пять лет назад, не то что теперь.       И вдруг Диана застыла от страшной догадки. Тело прошиб озноб. А что, если то был вовсе не сон? Интуиция у неё всегда была на высшем уровне. Что, если это было что-то сродни предвидению, и Светка сейчас озвучит ей тот свой ультиматум?       Испугавшись своих мыслей, Арбенина опустила взгляд, вцепившись в чашку с кофе, как в спасительную соломинку.       — Так что скажешь? Ты п-приедешь? — кое-как непослушными губами выдавила из себя Диана, сделав глоток. Кофе сильно обжёг горло. Она мысленно выругалась — такими темпами она реально ведь скоро петь не сможет.       — Ну, даже не знаю, Дин. У меня ведь концерт в Германии четвёртого, ты, наверняка, в курсе… — слово в слово повторила Сурганова то, что сказала тогда во сне или видении (хрен знает в чём), заставив Диану в течение нескольких секунд похолодеть и тут же одновременно покрыться испариной.       — Свет, пожалуйста, я… Мне нужна твоя помощь… — собственная фраза, сказанная будто бы против воли, но тоже повторённая под копирку, совсем добила Диану. Вцепившиеся в чашку пальцы дрожали. Кажется, она была близка к обмороку.       — Ну раз нужна… — ухмыляясь, протянула Сурганова. — Ладно, приеду, конечно…       — Но? — не в силах больше терпеть, выпалила Арбенина, швырнув чашку на стол и едва не разбив её. Уродливое коричневое пятно тут же расплылось на белой скатерти. Она больше не сомневалась — всё, что она видела, не сон и не бред, это ещё только будет. Через всё это ей предстоит пройти и выдержать, а показали ей это лишь затем, чтобы она сумела исправить… Не допустить той аварии!       — Но? — захлопала глазами Сурганова, явно не понимая.       Разложив у себя в голове мысли по полочкам, Диана резко успокоилась и почти весело подняла взгляд на удивлённую Свету. Мятно-зелёный встретился с тёмно-серым. Секунды плавились и обволакивали их, словно укутывая от чужих глаз в своеобразный кокон, секунды перерастали в минуты, но ни одна из женщин никак не могла опустить взгляд и прервать молчаливый диалог.       — Выкладывай своё «но», Светуля, я на всё согласна, — улыбнулась наконец Диана.       Света ещё пару мгновений удивлённо разглядывала её, потом слегка нахмурилась и, пожав плечами, отозвалась:       — Да нет у меня никаких «но», приеду я в Олимпийский, приеду, не переживай так, всё будет хорошо…       Улыбка медленно сползла с лица Арбениной. Она не понимала: а как же… Ну… Блять, это что, Светка сейчас допьёт свой чёртов зелёный чай и просто уйдёт? И всё? Они увидятся только на концерте, что ли?! А что же тогда всё это было? Неужели и правда самые обычные глюки? Как так-то?!       — Можно вас! — и действительно уже в следующую секунду Сурганова подозвала официанта, быстро и отчего-то немного нервно, как показалось Арбениной, расплачиваясь с ним за свой почти нетронутый чай. Подняв взгляд на Диану, Света бросила быстрой скороговоркой: — Диан, ты извини, мне надо бежать уже, а то опоздаю на поезд, и Эл меня с потрохами съест. Я её уже две недели не видела, понимаешь? — вскочив со стула, Светлана чуть виновато улыбнулась на прощание и, бросив: «Пока!» — стремительно выскочила из кафе.       «Врёт!» — тревожным набатом промелькнула очень чёткая мысль в голове Дианы.       Чувствовать враньё она научилась уже давно, ещё в юности. Особенно, когда нагло врали близкие. Сурика не всегда получалось вывести на чистую воду, да и правда порой оказывалась слишком жестокой, поэтому с годами она всё чаще предпочитала видеть явную ложь, но молчать. Вот и сейчас она почувствовала обман, только не поняла, в чём именно соврала Светка. Или снова испугалась и не захотела копнуть глубже, чтобы узнать…

***

      Светлана выбежала из кафе и поймала такси, только уже потом сообразив, что на вокзал ей ещё слишком рано. Едва слышно выругавшись, она попросила водителя отвезти её в какой-нибудь парк недалеко от «трёх вокзалов». Мужчина за рулём лишь меланхолично кивнул, свернув в нужную сторону.       Кроны вековых деревьев совсем скоро приняли дрожавшую, как осиновый листок, Свету под свою сень. Тяжело опустившись на скамейку, она прикрыла глаза, стараясь расслабиться и хоть немного успокоиться.       Светлана не понимала, почему это происходит? Прошло уже целых пятнадцать лет, а эта чёртова Динка до сих пор так на неё влияет! Господи, всего лишь взгляд, и её уже начало откровенно трясти! Почему? За что ей это наказание?       Вспомнив про дыхательную гимнастику, Света принялась за упражнения, уже минуту спустя осознав — не помогает. То есть, совсем. Из глаз помимо её воли выбралась солёная влага. Оглядываясь украдкой, Света быстро смахивала с щёк предательские слезы. Да уж, давненько не доводилось ей вот так реветь на улице посреди бела дня! И всё Динка! Будь она неладна! Ну что, спрашивается, такого? Позвала она её на юбилей, и что? Почему же такая реакция?       И только озвучила сама себе вопрос, как ответ мигом вспыхнул в голове. Концерт не причём. Так подействовал на неё взгляд Дианы — прямой и открытый. Как раньше. Давно. В какой-то другой, кажется, жизни. Арбенина почему-то резко и сразу сбросила сегодня все маски, перестав играть, убегать и упорно отталкивать. Оставалось только догадываться, что послужило причиной такой странной метаморфозы, но факт оставался фактом — на неё в кафе смотрела прежняя Диана. Ершистая и временами колючая, дерзкая и всё такая же безбашенная, но всё равно по-прежнему родная и отчаянно любимая…       «Любимая?» — испуганно пискнул внутренний голос.       И Света сквозь потоки слёз вдруг истерично расхохоталась. Да, дьявол побери, да! Хоть самой себе-то можно было не врать. Любимая… До сих пор любимая!       Отсмеявшись, Сурганова сделала глубокий вдох, вытерла влажные щёки и решительно поднялась со скамьи. Сеанс самокопания завершился, пора было двигать на поезд. А вот неутешительные результаты психоанализа лучше всего будет спрятать поглубже. Никому они не принесут ничего хорошего, Диана ведь просто позвала её в Олимпийский. И всё. К чему тогда бередить душу ещё глубже? Она нацепит привычную маску вечно улыбающейся и неунывающей Светы, они отыграют этот концерт и всё — все останутся при своих. Да, так будет правильно, так всем будет лучше. И не важно, что пришлось соврать Дианке об Элле. Незачем ей знать, что они расстались почти полгода назад. Совсем незачем…

***

      Гастрольный тур по Сибири прошёл относительно благополучно, а вот билеты в Олимпийский по-прежнему продавались очень вяленько. Что ж, пришла пора задействовать тяжёлую артиллерию в лице Лепса и тайный козырь — Светку.       — Алло, Свет, — насколько могла небрежно выдохнула Диана в трубку. — Ты у нас умная всегда была, придумай, как лучше до пипла донести, что ты участвуешь в юбилейном концерте?       — Упс! Чего это сразу я? — опешив, откликнулась Сурганова, заставив Диану заулыбаться.       Ей тут же вспомнилось прошлое с их вечными дурацкими перепалками. Только так обычно отбивалась она, Диана.       «Дин, помой пол!», «Дин, сходи в магаз!»… — до сих пор звучало в голове. А она вечно надувалась и отмазывалась этим самым: «А, чего это сразу я?»       И вот теперь они, кажется, поменялись ролями…       — Ну, пожалуйста! — взмолилась Арбенина. — Если мы просто вбросим инфу, будет скучно, или она вообще мимо пройдёт…       — Ох, не знаю даже, — протянула Сурганова. — Кстати, Лепс ведь позвал тебя на днюху, да?       — Да, а он-то причём тут?       — Ну… Меня вообще-то тоже, — усмехнулась Света. — Давай издалека забросим камушек и для начала просто выйдем на сцену в одном концерте, — предложила Светлана. — Чего ты пыхтишь там? Не понимаю. Или мне снова надо придумывать технические причины и отказываться?! — раздражённо выпалила Светка.       — Не-не! Какие ещё причины? С ума сошла?! — тут же запротестовала Арбенина. — Я просто думаю, что этого мало. Олимпийский сие событие не соберёт…       — Ой, ну нет, конечно… Короче, я пока не знаю, покумекаю тогда и на днюхе расскажу, что надумалось, окей?       — Ага, ладно, — согласилась Диана и только открыла было рот, чтобы сказать о том, что она будет очень сильно ждать… И не днюху, разумеется, а её, Светку, как Сурганова уже успела сбросить вызов. Диана ещё с минуту тупо пялилась в экран смартфона, судорожно соображая: это что происходит? Теперь Светка от неё усердно бегает, что ли?!

***

      К дню рождения Гришки Диана готовилась как никогда тщательно. Она сама к очередному шоку Ларисы выбрала себе прикид и, чего скрывать, Диане даже в кои-то веки понравилось своё отражение в зеркале.       — Светка не сможет не оценить! — подмигнула она элегантной женщине, смотревшей на неё из зазеркалья.       — Оу, какая ты сегодня… — восхищённо зацокала Пальцева. — Грише обязательно понравится!       — Грише? — опрометчиво ляпнула Диана, непонимающе обернувшись. — А… Ну да, конечно, Грише, ага… — быстро сообразила она, чуть заметно покраснев.       «Гришке, конечно, ага, ага! — вякнул внутренний голос. — Нужен он нам, как собаке пятая нога, да, Дианочка?»       Труды не прошли даром — спустя несколько часов Светка во все глаза таращилась на неё, как на нечто диковинное. Кажется, Сурганова даже не дышала в тот момент.       Но Света не была бы Светой, если бы не сумела довольно быстро взять себя в руки и нарочито небрежно заявить:       — Я подумала, Диан, как лучше преподнести людям новость… — спокойно и невозмутимо, будто секунды назад не пожирала её жадными глазами, заговорила Светлана. — Давай, мы первые ход сделаем. Например, девятнадцатого августа вбросим инфу об отмене нашего концерта в Германии четвёртого ноября и посмотрим на реакцию? Это должно подогреть интерес. Не будем сообщать конкретную причину, а просто, что концерт не состоится, и всё…       — Окей, — не сумев скрыть разочарования, кивнула Диана. Ей почему-то казалось, что Светка её как минимум поцелует, если вообще не трахнет прямо тут в гримёрной. — Хорошо, давай так…       — Не нравится? Ты не довольна, да? — сникла Света, стараясь поймать опущенный в пол взгляд Арбениной. — Ну… Тогда скажи своим продюсерам, у тебя ж их много. Пускай они голову поломают.       — Да нравится мне всё, нравится! — вскинулась Диана, заставив Свету вздрогнуть и чуть отодвинуться.       Сурганова нервно сглотнула от того взгляда, какой вперила в неё Диана. Она снова не пряталась. Глаза напротив потемнели, красивая мятно-зелёная радужка скрылась за огромными зрачками. Диана смотрела в упор, прямо и немного зло.       Желание… Откровенное, такое явное, лившееся через край… Оно било наотмашь. Оно захлёстывало и затопляло маленькую гримёрную. Оно заставляло тело Светы покрываться мурашками и едва заметно дрожать.       Воздуха стало катастрофически не хватать, во рту пересохло. Хотелось плюнуть на всё на свете, сжать Динку в объятиях, потом посадить на туалетный столик и трахать, трахать… Не любить, нет, именно трахать — жёстко и грубо. Почему? Светлана не знала, но осознав вдруг это, испугалась саму себя, отшатнувшись.       — Т-тебе на сцену п-пора… — прошептали пересохшие губы. — Иди, Диан, а то некрасиво получится…       На Диану будто вылили ушат ледяной воды. Она вздрогнула, стремительно покраснела и, спрятав, как школьница, глаза, выскочила из гримёрной Сургановой.       Руки тряслись, мысли разлетались к херам. Светка совершенно точно хотела её, она это видела, чувствовала, но даже, блять, не пошевелилась! Охуительная выдержка! Только кому она нужна была, эта её выдержка, если они обе этого страстно хотели?! Или Сурик так изощрённо мстит ей теперь? Что за идиотизм?!       Выступив, Диана не нашла больше в себе силы снова встретиться с Сургановой и в полнейшем эмоциональном раздрае укатила домой пить…

***

      Время стремительно неслось вперёд. Светлана не понимала того, что произошло между ними в гримёрной, но знала точно — допустить этот чёртов разовый секс она ни в коем случае не должна. Света не могла придумать, для чего всё это вдруг понадобилось Диане, а вот ей самой потом точно уже будет не собрать себя. Слишком больно было в прошлый раз, слишком долго и мучительно она пыталась выжечь из себя память о Динке. И как ни прискорбно, но приходилось признать — у неё так ничего и не вышло. Случаи в кафе и гримёрной беспощадно свидетельствовали о сем грустном факте. Вот и получалось, что Динка снова убежит потом от неё в свою собственную жизнь, а она уже точно окажется на кладбище…       Как они и договорились, девятнадцатого августа Ленка бросила в социальную сеть «ВК» маленькое объявление об отмене концерта. Последствия превзошли все их ожидания. Как хихикала потом Жукова: ещё никогда отмена не вызывала столь бурной радости в среде фанатов!       Лене несколько раз звонила возбуждённая Лариса, они подолгу зависали, что-то усердно обсуждая. Света прислушивалась краем уха, но не влезала в их разговоры, с тоской поглядывая на свой телефон. Диана, как назло, молчала. Она точно знала — раз Пальцева обрывает телефон, они видели пост и не раз уже обсудили, вот только Арбенина позвонить не удосужилась.       Работа в студии звукозаписи не клеилась. Света безбожно витала в облаках, думая о своём, ребята-музыканты понимающе прятали улыбки и играли снова и снова. В конце концов, прекратив над всеми издеваться, Сурганова объявила отбой и со всеми попрощалась.       Ехать во Всеволожск ей не хотелось. Сегодняшним вечером она предпочла нацепить большие очки на лицо и просто погулять по родному городу, пройтись по тем самым улочкам, где они когда-то бродили раньше вдвоём с Динкой. Постепенно стемнело, солнце скрылось за горизонтом, лишь желтоватый свет фонарей, да разномастные неоновые вывески разгоняли мрак ночи. Спать не хотелось, идти домой тоже. Ноги сами привели Светлану к тому дому, на крыше которого они раньше так любили бывать.       Остановившись, Света подняла голову и меланхолично улыбнулась, понимая, что теперь попасть туда у неё не получится. Сейчас не девяностые, все подвалы и чердаки власти города давно закрыли. Глядя вверх, она постояла ещё немного и собралась уже уходить, когда ей почудилась вдруг какая-то тень на крыше. Она понимала, что не с её зрением было что-то там разглядеть в темноте, но сердце предательски пустилось вскачь.       Встрепенувшись, Светлана рванула к подъезду. Заперто. Чего и следовало ожидать. Но взять и уйти уже не получалось. Дрожащие пальцы принялись тыкать по всем подряд клавишам домофона, пока сонный голос не прохрипел:       — Кто там?       — Я… — от неожиданности не придумав ничего получше, буркнула Сурганова.       Как ни странно, в следующую секунду раздался писк открывшегося замка. Света улыбнулась. Как, оказывается, просто можно пройти в запертую дверь!       Новенький лифт вместо старой колымаги, последний этаж и лестница на чердак. Второй раз надеяться на чудо было глупо, но, к её немалому удивлению, тяжёлый замок валялся рядом с распахнутой решётчатой дверью.       Света озадаченно замерла. Кого она встретит там? Уж точно не Динку. Полоумного фаната, скорее всего. И хорошо, если своего или хотя бы нейтрала, а если кого-то из отмороженных «зайцев»? Чего скрывать, теперь стало откровенно страшно подниматься туда, но и уйти она никак не могла.       «Ой, да к чёрту!» — раздражённо выругалась на себя Светлана. Не убьют же её, в конце-то концов!       Стараясь не шуметь, она стала осторожно продвигаться по тёмному чердаку к выходу на крышу. Люк тоже оказался гостеприимно распахнут. Несколько секунд, и ноги Светы впервые за последние лет двадцать, если не больше, снова ступили на ту самую крышу. Звёздное небо после пасмурного дня обрушилось на неё своей безумной яркостью и мерцающим светом, порыв колючего ветра тут же проник под лёгкую расстёгнутую куртку.       — Надо же, пришла… — долетел до ушей знакомый голос. — А я здесь почти каждый год бываю… И сижу до рассвета. Не знаю, зачем. Наверное, по-другому просто не выжить…       Сурганова замерла на миг, потом несмело подошла к тёмному силуэту чуть в стороне от невысокой ограды, что опоясывала крышу по всему периметру.       — А я думала, мне показалось, потом решила, что это кто-то из фанатов, — улыбнулась Света, искренне радуясь такой неожиданной встрече. Оказывается, Динка тоже ничего не забывала!       — Они приходили раньше, потом тактично перестали, понимая, что мне сегодня это нужнее, чем им…       — Ааа, — протянула Сурганова. — Я не знала…       — Угу. Ты ничего не знала, Светка, — горько усмехнулась Арбенина. — И не хотела знать…       — Наверное, считай, как хочешь, — тут же подобралась Светлана, мгновенно замёрзнув и вдруг почувствовав себя здесь лишней. — Каждый выживает, как может, Дин. Извини, что помешала, больше сюда не приду…       Сурганова развернулась к выходу, но крепкие руки вцепились в её плечи, не давая сделать и шагу.       — Какого хера, Сурррганова?! — зло прорычала Диана в самое ухо, опалив шею горячим дыханием. — Ты же пришла! Я ждала тебя, блять! Каждый ёбаный год ждала здесь! Загадала ещё в третьем — придёшь, и всё изменится. Мы помиримся и снова сможем быть вместе. А ты не приходила! Ты никогда не приходила, Света, понимаешь?! — выплёвывала Арбенина. — Эта крыша, она же особенная. Ты ведь знаешь. Мы тут ночи напролёт смотрели на звёзды и… мечтали. Ты помнишь? Нихера ты ничего не помнишь, да? Смогла. Забыла. Живёшь, как ни в чём ни бывало, а у меня не выходит, Светка! Я не могу, блять, забыть! — что-то мокрое и горячее упало на шею Светы. Она вздрогнула и совсем сжалась. Диана так редко плакала! — А знаешь что? Давай, иди! Вали, нахер! Тебе и правда нечего тут делать, ясно?!       Руки на плечах резко разжались, сильный толчок в спину, и не ожидавшая такого обращения Светлана, не удержав равновесие, упала. Ладони заскользили по мокрому железу, испуганно ахнув, она поехала по наклонной крыше, как по ледяной горке зимой.       Не успев даже опомниться, она оказалась на самом краю и соскользнула с него. Ладони машинально уцепились за металлическую оградку, никакой другой опоры больше не было. Бросив вниз, в темноту под собой, полный ужаса взгляд, Света поняла, что пальцы дрожат, скользят на мокрой от шедшего весь день дождя ограде и начинают разжиматься. Она никак не сумеет забраться обратно и сейчас просто сорвётся…       Высота… Сколько себя помнила, она всегда боялась высоты!       Боялась и каждый раз упорно преодолевала себя, чтобы только быть рядом с безбашенной Дианой. С ней не было страшно ни здесь, на их крыше, ни даже там, в небе, когда они прыгали с парашютом. Ну ладно, ладно: было, конечно, страшно, но совсем чуть-чуть.       И вот теперь эта проклятая высота, словно в насмешку, убьёт её… Да ещё в такой день!       Света зажмурилась. Страх неожиданно совершенно пропал. Осталась лишь пустота внутри и полное равнодушие…       Ещё секунда, и тёплая ладонь сжалась на её запястье, потянув вверх. Ботинки Дианы безбожно скользили, норовя сбросить вниз и её. Она изощрённо материлась сквозь зубы, но руку не отпускала и, каждый миг рискуя, упорно тащила Свету наверх.       Наконец они, обессиленные, тяжело дыша, упали на мокрую крышу. Серп молодой луны пялился на них своими хищными оскалом, россыпь звёзд равнодушно сияла холодным светом…       — Я люблю тебя, Светка, слышишь? — глухо выдохнула вдруг Диана. — Не смей… Не смей умирать!       — Не смею, — серьёзно откликнулась Светлана.       — Хм… А на первую часть ты не ответила, — горько усмехнулась Арбенина. — Когда-то ты сказала бы: «Я тоже тебя люблю, Динка!» Всё в прошлом, да? Понимаю. Ааа, пофиг, не важно. Забудь. Только живи, ладно? Ты живи, Светка, прошу тебя… Остальное — не важно!       — Важно, Динь, — тихо проговорила Сурганова. — Мне важно. Спасибо, что сказала. Теперь можно и правда дальше жить…       — Оу… Круто! — хихикнув, скривилась Диана. — А если я тебя возьму и поцелую, что тогда скажешь?       — Ничего, — тихонько засмеялась Света. — От твоих поцелуев я обычно потом не могу ничего говорить…       Арбенина замерла. Света не была против? Она разрешала, да? Решив не искушать судьбу новыми вопросами, Диана быстро крутанулась и нависла над Светланкой, заглядывая в глаза.       — Уверена? Боюсь, одними поцелуями я не сумею ограничиться…       — Аха… — совсем как в юности хихикнула Светка. — А кто сказал, что надо?       Ооо, эти её дьявольские смешинки в глазах! Последние мысли повылетали ко всем чертям из головы Дианы. Губы коснулись губ. Трепетно и нежно…       «Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш»… — стучали в голове Светланы строчки.       Совсем старенькая песенка оказалась вдруг снова актуальной. Губы были нежными лишь считанные мгновения, а потом Диана набросилась на неё, словно изголодавшийся дикий зверь, а она… Она была совсем не против. Правильные мысли благополучно покинули её, стало всё равно, что случится потом. В голове проскакивали болезненными вспышками отголоски разумных доводов и тут же мгновенно исчезали…       Динка вернётся потом к своей прежней жизни, в которой ей не будет места?       Пускай!       Она снова останется одна?       Пускай!       Не сможет второй раз пережить такое расставание?       Плевать!       Ей было всё равно в тот момент. Повисев над бездной на волосок от смерти, она вдруг осознала всю хрупкость жизни. Ей уже не раз доводилось раньше ходить по самому краю, но она вылечилась и успела забыть банальные до оскомины истины. Всё верно. Сегодня она есть, завтра её уже может не стать, так какая разница, что будет потом? Завтра?       Мокрая одежда очень скоро оказалась не у дел. Света только на пару секунд задумалась о том, что ветер-бродяга может запросто сдуть шмотки с крыши. Как они тогда спустятся отсюда? А потом и это перестало волновать.       Во всём целом мире остались только она, Диана, мокрая старенькая крыша, да противно ухмыляющаяся луна в высоком небе. Небе, которое снова безжалостно затягивалось грозовыми тучами. Воздух будто сгущался и наполнялся влагой. Город погружался в первозданную тишину. Природа готовилась и готовила всё вокруг к надвигающейся буре.       Горячие ненасытные руки скользили по её телу, сжимали и поглаживали, они были, казалось, везде. Пальцы трепетно прошлись по лицу и шее; скользнули по холмикам груди, небрежно сжав их; трепетно, с лёгкой опаской, оставшейся, видимо, ещё с тех давних времён, очертили один за другим кривые шрамы на подрагивающем животе и наконец спустились туда, где всё давно уже плавилось и горело, где плоть особенно сильно жаждала прикосновения. Бёдра дрогнули, Света шумно выдохнула и развела ноги шире, безмолвно приглашая, нет, требуя не останавливаться…       Сердце Дианы подскочило в груди и затрепетало где-то в горле, пальцы увязли в липкой, горячей влаге. В ответ на дрожь Светы её саму сильно затрясло, будто в ознобе или лихорадке. Господи Боже, как же непозволительно долго они не были вместе, как же давно она не обнимала свою Светку, не чувствовала под пальцами её горячее податливое тело, не ощущала страсть и ничем неприкрытое желание.       Ведь даже в тех проклятых снах Света не позволила до себя дотронуться… А сейчас вдруг раскрылась и доверилась…       Тонкие Светины пальцы мягко и плавно скользили по её спине, ладони требовательно сжимали ягодицы, настырные губы покрывали каждый участочек тела, куда только дотягивались. От её жарких поцелуев всё плавилось и горело, внизу живота стремительно скручивалось в тугой клубок желание, грозя устроить нехилый взрыв. Вспомнив свои сны, Диана поняла, что ей и наяву хватит всего лишь пары прикосновений родных ручек…       В следующий миг Света приглушённо вскрикнула, выгнулась в спине и замерла на своём пике. Глаза Дианы расширились от немого восторга, она даже не поняла, когда Света, скорее всего, непроизвольно двинула пальцами внутри неё и всё — утробный рык вырвался из горла, она запрокинула голову, предельно напрягаясь. Оргазм настиг и её. Упав спустя мгновения на Свету, она сперва не поняла, почему вдруг стало так холодно и мокро спине. Светланка под ней ахнула, когда на лицо градом посыпались крупные капли.       — Динка! Бежим отсюда! — воскликнула Сурганова, шлёпнув ладошками по плечам.       Диана скатилась с неё, но вставать не спешила. Раскинув руки, будто на распятии, она лежала на крыше и безмятежно ловила губами сыпавшиеся с неба капли. Света застыла, любуясь бледной фигуркой на тёмном фоне.       — Иди сюда, — прищурилась Диана. — Дождь тёплый, не бойся…       Сжавшаяся в угловатый комок и успевшая замёрзнуть Сурганова несколько секунд переваривала предложение, потом подвинулась ближе и прижалась всем телом к Диане. Уткнувшись лицом в её плечо, она вздрагивала порой, но не подумала встать и уйти. Диана притянула её ещё ближе к себе, стараясь согреть и уберечь. Не помогало. Тогда тихонько усмехнувшись, она снова резко перевернулась и оказалась сверху, укрыв таким образом Свету от дождя.       — Тяжело? — ухмыльнулась Арбенина, заглянув в удивлённые глаза Светки.       — Нет, — качнула головой та. — Хорошо… Но ты же не собираешься так… лежать всю ночь?       — Аха! Точно. Собираюсь! — выдохнула Диана. — Ну не знаю, как насчёт именно лежать, но до утра, дорогая, я не дам тебе ни замёрзнуть, ни соскучиться!       Небеса разверзлись над Питером. Тяжёлые капли падали и падали вниз. Запоздалые прохожие спешили укрыться в своих домах или хотя бы под зонтами. И только двоим на самой обычной крыше почти в центре города было плевать на непогоду, было всё равно на льющий стеной дождь. Они согревали друг друга в объятиях и, казалось, не замечали ничего вокруг…