Куки

Чонгука разбудил будильник на телефоне, и он недовольно поморщился, но мелодию отключил. Он снова закрыл глаза и стал медленно погружаться в дрёму, когда до него дошло, что в квартире очень тихо и не слышно Чимина, который обычно уже был активен в это время. Парень зевнул и потянулся всем телом, а потом сел и взъерошил свои волосы, прислушиваясь к тишине. Чонгук прошёл в туалет, помимо прочего умылся и почистил зубы, а потом направился к Миён, но кроватка оказалась пустой. Чонгук удивлённо вздёрнул бровь, развернулся и направился в спальню, взяв по пути мобильный посмотрел на время: уже девятый час. Легонько толкнув незакрытую дверь в спальню, Чонгук увидел наимилейшее зрелище: Чимин спал на левом боку, подложив под щёку свои маленькие ладошки, а в «гнезде», которое образовали его согнутые в коленях и чуть подтянутые к телу ноги, спала закутанная в одеяло Миён, прижимаясь спиной к животу парня. Чонгук расплылся в глупой улыбке, разглядывая парочку, а потом поставил телефон в беззвучный режим и стал делать фото с разных ракурсов. Похоже, у мелкого формируется новый фетиш: коллекционировать фото любимого парня с его дочерью. Чонгук заблокировал телефон и присел перед кроватью, разглядывая Чимина. Он такой красивый, когда спит. Милый и беззащитный. И колючки ядовитые спрятаны, которые всё-таки больно жалят, несмотря на взаимную любовь. Чонгук легонько погладил нежную чиминовскую щёку, провёл пальцами по любимым губам, а потом прильнул к ним своими. Как же Чонгук соскучился по поцелуям старшего! Чонгук положил ладонь Чимину на шею и подбородок, и языком раздвинул его губы, пробегая по ним и зубам в нежной ласке. Чимин шевельнул губами и ответил на поцелуй, встречаясь своим языком с чужим. Он ещё не проснулся и отвечал автоматически, но Чонгуку было всё равно, и он продолжал целовать его и ласкать шею ладонью, запуская пальцы в волосы. С каждой секундой поцелуй становился страстным, и Чонгук почувствовал жар в паху, особенно после того, как Чимин начал постанывать в поцелуй. Но вдруг он открыл глаза и оттолкнул от себя Чонгука, оглядываясь и тут же замечая девочку рядом. Он с раздражением посмотрел на возбуждённого и взъерошенного Чонгука и громко прошептал: — Ты с ума сошёл?! Тут же дочка твоя лежит! А если бы она проснулась? — Я соскучился по тебе, Чиминни, и безумно хочу тебя! — Не умрешь от двух дней воздержания! Иди рукой поработай, извращенец! — Прости, ты такой милый, когда спишь, вот я и не сдержался. Как она тут оказалась? — Сама пришла. Как вылезла из кроватки — не знаю. Который час? — Половина девятого. — Чёрт, я проспал. Хотел же раньше выйти. Если тебе твой стояк не мешает, то иди и разогрей завтрак, а я разбужу её. Или ты сначала в ванную? — Когда-нибудь я накажу тебя за это, вот увидишь, — пробурчал Чонгук и поспешил удалиться в ванную, чтобы снять возбуждение. Чимин поёрзал в постели, проверяя своё состояние стояния. К счастью, сам он не успел возбудиться, хотя член набух, но это не страшно. Похоже, не только Чонгук страдает от вынужденного воздержания. Чимин спустился по постели вниз к девочке и обнял её, прижимаясь лбом к её спине. Так они лежали до тех пор, пока Чонгук не стал греметь посудой на кухне. Тогда Чимин разбудил Миён и повёл её в туалет. Сонная малышка была такой милой, что её хотелось затискать. Чимин одёрнул себя, удивляясь этим розовым мимишным мыслям, умылся и почистил зубы. После подставил к раковине стул для девочки: она тоже умылась и с помощью взрослого почистила зубки. Несмотря на маленький возраст, навыки самообслуживания у Миён были хорошо сформированы: она просилась в туалет, сама пыталась раздеваться и одеваться, умела мыть ручки и вытираться полотенцем, пусть неправильно, но всё же сама держала ложку и кружку, а значит самостоятельно кушала и пила, убирала за собой игрушки и очень любила ковыряться с мелкими предметами, типа бусинок и мозаики. Всё это и многое другое парни узнали не только из блокнота, но и непосредственно общаясь с девочкой. Она действительно не доставляла много хлопот, не капризничала и выполняла то, что её просили сделать. Правда, сборы ребёнка на улицу заняли намного больше времени, чем Чимин предполагал, поэтому из дома они вышли только в одиннадцатом часу, что было намного позже, чем планировал старший. Чимину пришлось взять Миён на руки, так как она не хотела идти к Чонгуку, а тот и не был против, пополняя свою коллекцию новыми фотографиями. До больницы они добрались быстро, на ресепшене им сообщили нужное направление и парни поднялись в необходимое им отделение. Там пришлось снять верхнюю одежду, надеть бахилы и халаты, и только после этого их пустили в стерильное отделение интенсивной терапии. Найдя нужную палату, ребята постучались и осторожно заглянули в неё. Ина лежала на койке, в окружении проводов и трубочек, с капельницей в руке и, кажется, спала. Парни переглянулись, взглядом спрашивая, что делать и топтались возле палаты, не решаясь войти. Миён зачарованно смотрела на кулер с водой, который стоял невдалеке в углу и иногда булькал, и совсем не обращала внимание на окружающих. К парням подошла молоденькая медсестра, они раскланялись, после чего она вошла в палату и стала убирать капельницу и другие провода, которые опутывали до этого пациентку. Девушка проснулась, и они стали о чём-то переговариваться. Сами парни с трудом различали слова Ины, так как она говорила очень тихо, но девочка непостижимым образом услышала материнский голос, взвизгнула от радости и побежала в палату, оглашая часто тихое помещение радостными криками и визгами. Медсестра подхватила девочку на руки и передала её Ине, которая крепко обняла её и расплакалась. Парни вошли в палату и смотрели, как мама с дочкой обнимаются и целуются. Ина улыбнулась парням и поблагодарила их, а потом полностью переключила внимание на дочку, которая, вцепившись в неё мёртвой хваткой, что-то рассказывала. Девушка без труда понимала дочку, переспрашивала и задавала вопросы, из чего парни сделали вывод, что малышка рассказывала про них. — Значит, тебе понравился Минни? — с улыбкой спросила Ина у девочки, и та утвердительно кивнула, снова обнимая маму за шею. — Солнце, я сейчас тебе раскрою самый-пресамый, большой-пребольшой секрет, хочешь? Чонгук твой папа, и тебе нужно подружиться с ним. — Не хочу! Минни лучше! — упрямо замотала головой Миён, снова прижимаясь к тощей материнской груди. Ина обняла девочку за голову и, поглаживая её, проговорила: — Я не говорю, что Минни плохой и тебе не надо дружить с ним. Я очень рада, что вы подружились, но Гуки тоже хороший и он твой папа. Я знаю, какой ты можешь быть маленькой врединой, поэтому и прошу тебя быть с ним поласковее. Хорошо? И раз уж так получилось, что я рассказала тебе свой самый большой секрет, то расскажу ещё один. Ты готова? — девочка зачарованно слушала тихий голос мамы и смотрела на неё во все глаза, а после вопроса серьёзно кивнула и даже рот открыла в ожидании секрета. Ина наклонилась к ушку девочки и шепнула ей: — Вы очень похожи. Ты такая же красивая, как и Чонгук. Девочка захлопала пушистыми ресницами, пытаясь запомнить секрет, который доверила ей мама, и снова прижалась к ней, слушая её хриплое дыхание. В палату вошёл высокий молодой и красивый врач, осмотрел присутствующих и весёлым тоном проговорил: — Так-так-так, и что это у нас тут происходит? Кто это у нас тут такой восхитительный сидит и ушками шевелит, а? Неужели зайчонок пожаловал в гости? Миён засмеялась и засмущалась, сводя вместе плечики и отворачивая лицо к маме, а потом вложила свою ладошку в огромную для неё ладонь взрослого, который потянул её на себя и обнял смеющуюся крошку. Парни во все глаза смотрели на происходящее и чувствовали себя здесь чужими, как будто подсматривают за семьёй. Чонгук с самого начала обнял Чимина за талию и прижал его спиной к себе, и тот не сопротивлялся, но отошёл от него сразу же, как в палате появился врач. Мужчина вскоре вернул девочку маме и обратил внимание на парней: — Молодые люди, представьтесь, пожалуйста. — Я Пак Чимин, друг Чонгука и знакомый Ины, — сказал Чимин и поклонился. Чонгук повторил движение и тоже представился: — Чон Чонгук, одноклассник Ины и отец Миён. — Понятно, — протянул врач, разглядывая парней. — Значит, девочка сейчас живёт у вас? Это хорошо. Ина, мы выйдем, поговорим, ладно? Не скучайте тут. Зайчонок, я ещё зайду с тобой повидаться. Мужчина легонько щёлкнул девочку по носу, и та рассмеялась, потирая «пострадавшее» место ладошкой. Парни последовали за широкоплечим врачом, который провёл их в свой кабинет и предложил сесть. — Я лечащий врач Ины, Ким Минхо, и она попросила меня рассказать вам из-за чего умирает. Если бы не её личная просьба, я бы никогда этого не сделал, но я знаю Ину уже больше пяти лет и она мне не чужая. Для начала я хочу вас поблагодарить за то, что вы приютили девочку у себя. Ина очень переживает за неё и боится, что её могут забрать органы опеки и отправить в детский дом. Я надеюсь, что вы этого не допустите. Я сам очень люблю Миён и даже подумывал забрать её к себе, но я не женат и вечно пропадаю здесь в больнице, из-за чего времени свободного у меня нет совсем, вследствие чего я, собственно, и не женат ещё в свои тридцать пять. Ну, да ладно, вам это не интересно, поэтому приступим к делу. В дверь постучались, и врач пригласил войти посетителя, которым оказалась женщина средних лет, принесшая несколько документов на подпись. Минхо подписал документы и попросил женщину минут десять не беспокоить его, после чего снова посмотрел на парней и заговорил: — В четырнадцать лет Ина попала в автокатастрофу, в которой погибли её родители и младший брат. Сама она была в тяжёлом состоянии с множеством переломов, кровоизлияний и сотрясением мозга. Она чудом выжила. Тогда ей удалили почку, так как она была сильно повреждена и восстановлению не подлежала. В семнадцать она перенесла грипп с очень серьёзными осложнениями, что нарушили работу здоровой почки, а также работу сердечно - сосудистой системы. Из-за этих осложнений пересадка донорской почки ей противопоказана. Ина спокойно прожила бы лет до тридцати, если бы не беременность и роды, которые усугубили и без того хлипкое здоровье. К сожалению, сейчас ей уже не помогает даже гемодиализ, после которого у неё состояние улучшалось ненадолго. Пару месяцев назад я говорил, что ей осталось недолго, но волнение за дочку придали сил ей жить, как бы противоречиво это не звучало. А сейчас действительно всё серьёзно. Организм не принимает пищу, постоянная тошнота стала обычным её состоянием, глюкозу и витамины мы можем вводить ей только внутривенно. А после прогулки к вам у неё появились хрипы в лёгких, и иногда накатывают приступы кашля, которые отбирают последние силы. Я не берусь ставить точные сроки, но будьте готовы, что совсем скоро её не станет. Сама Ина давно морально готова к этому, и сейчас ей стало немного легче из-за того, что её дочка находится с отцом. Я разрешаю вам приводить Миён к ней, но ненадолго, максимум пару часов, а то и того меньше. И ещё раз хочу вас поблагодарить, что не отказались от малышки. Парни молчали, обдумывая услышанное. Чонгук посмотрел на Чимина, а потом повернулся к врачу и спросил: — Доктор, скажите, надо ли какие-нибудь счета оплатить? — Есть пара незначительных счетов, если хотите, можете их оплатить. Но лечение Ины всё это время происходило за счёт государства, так как она сирота, находившаяся на попечении больной тётушки, которая имела очень маленький доход и не могла оплатить дорогостоящее многолетнее лечение. У вас есть ко мне вопросы? — Да, есть, — встрепенулся Чимин, сбрасывая с себя задумчивое оцепенение. — Ина попросила приготовить ей тушёные овощи с кимчи, но я прям как чувствовал и заменил его на обычную капусту. Ей можно это есть? — Еда солёная? — Нет. — Тогда можно. Может быть что-то из продуктов хоть немножко да задержится в её организме. А сейчас извините меня, мне нужно к пациентам. Парни поклонились доктору Ким и вышли из кабинета, снова направляясь в палату. Они топтались под дверью, смотря с растерянностью друг на друга, а, потом, не сговариваясь обнялись, подпитываясь энергией друг друга. Вот это они влипли! — Всё будет хорошо. Мы справимся, — прошептал Чимин, убеждая в этом не только Чонгука, но и себя. Тот согласно кивнул, сделал глубокий вдох и открыл дверь в палату, пропуская вперёд старшего. Девочки по-прежнему о чём-то болтали. Миён сидела спиной к маме, сложив ножки по-турецки, а Ина выплетала ей красивую круговую косичку по всей голове. Парни заворожено следили за худыми ловкими пальцами, которые так легко справлялись с мягкими непослушными детскими волосами. — Вау! Как красиво! Чонгук вот даже расчесать не смог Миён, а до такого мастерства нам обоим далеко, — проговорил с восхищением Чимин, пропуская мимо ушей возмущение младшего. Ина смущённо закусила губу и сказала: — Всему можно научиться, нужно только захотеть. Хотя я никого из вас не могу представить за таким занятием. Мне тут дочка рассказала, что спала сегодня с тобой, Чимин-оппа, и что ты вначале ругался на неё, а потом пустил к себе. Спасибо. — Как ты это поняла?! Я вообще не могу разобрать, что она говорит! — возмутился Чимин. Вот сексотка мелкая, всё рассказала. И когда только успела? — Вы скоро привыкнете к ней и начнёте понимать, что она говорит. А ещё Миён очень смышлёная и схватывает слова на лету, поэтому совсем скоро речь её улучшится. Побольше разговаривайте с ней, читайте книги и проговаривайте стихи, это поможет быстрее развить речь. И ещё одна очень важная деталь, я писала о ней в блокноте, но вы, наверное, не обратили внимание. Если Миён засыпает одна в кроватке, пусть даже кто-то находится в комнате, она через время проснётся и пойдёт искать компанию для сна. Из кроватки она легко вылезает, для неё это давно не проблема. У меня не было денег на новую, поэтому и спит она до сих пор в ней. Если же вы укачаете её на плече, как я делала в тот раз, помнишь, Чимин-оппа? То тогда Миён спокойно проспит всю ночь и не проснётся до самого утра. Ещё она любит плавать. Если вам не жалко, то набирайте для неё ванну, чтобы она поплавала. — А в бассейн можно сходить? — спросил Чонгук, которому вообще не улыбалось возиться с ванной и мелкой в ней. — Есть же специальные бассейны для малышей? — Это замечательная идея, но у меня не было возможности водить Миён в бассейн. Если вы можете, то водите её, пожалуйста, она с удовольствием плавает. Правда, русалочка моя? — спросила Ина, обнимая свою кровиночку. Они вместе провели ещё больше получаса, обсуждая многие интересные вопросы связанные не только с девочкой. Ина попросила Чонгука сделать несколько фото с ней и Миён, а потом и парни подсели к ним. Чонгук показал девушке свои фотки малышки с Чимином, и, разглядывая их, Ина радовалась тому, что не ошиблась в Чимине, а там, глядишь, и Чонгук влюбится в дочку и начнёт серьёзнее к ней относиться. Вскоре пришла медсестра и попросила посетителей освободить палату. Миён расплакалась, так как совсем не хотела уходить от мамы. Ина уговорила её, укачала, и девочка отпустила её, молча проливая горючие слёзы на плечо Чимина. Он оставил на столике лоток с приготовленным блюдом, и девушка пообещала завтра вернуть его. Дома парни молча пообедали и пошли гулять с Миён, которая после разлуки с мамой не очень активно копалась в песке. Они посидели ещё немного на детской площадке, а потом пошли гулять по улице, и девочка немного оживилась, разглядывая окружающую среду и держа за руку обоих парней. А потом парни познали всю прелесть пропущенного дневного сна. Миён постоянно психовала, капризничала и плакала. Ей ничего не нравилось и успокоить не получалось, после чего Чонгук позвонил Ине и выяснил причину детских психов. Промучившись до вечера с капризным ребёнком, Чимин стал укачивать девочку, и вскоре она уснула, обнимая его за шею. Чонгук в это время погрузился в учёбу, не столько из-за того, что ему самому хотелось, сколько, чтобы не злить Чимина, который был как выжатый лимон, после нервотрёпки, что им устроила Миён. Следующим утром Миён проснулась очень рано. Она перелезла через ограду кроватки и потопала в туалет, сама достала горшок с полочки, пописала в него и поставила обратно. Потом она прошла к дивану, на котором растянулся Чонгук и сладко сопел, иногда постанывая, так как ему как раз снился Чимин в пикантной позе. Миён покрутилась возле дивана и собралась уже идти к Чимину, когда случайно наступила на пульт, который валялся на полу рядом с диваном, и телевизор включился. Девочка взяла пульт в руки и стала нажимать на все кнопки подряд, радостно заливаясь смехом, когда ей удавалось переключить канал. Потом Миён случайно увеличила звук и одновременно переключила на канал, где что-то рушилось и падало, и Чонгук от этого грохота подскочил на диване, пытаясь понять, что и где громыхает и куда бежать. Протерев глаза, он увидел спокойно сидящую на полу дочку, которая наблюдала за ним, улыбаясь во весь рот. Чонгук сполз с дивана, забрал пульт из детских ручонок и уменьшил звук, после чего расплылся по полу, мечтая досмотреть прерванный и безумно интересный сон. Девочка шлёпнула его ладошкой по лицу и проговорила: «Мутики». Чонгук вытянул руку с пультом вперёд и по памяти нажал комбинацию цифр детского канала, но реакции никакой не последовало. Миён снова стала скакать вокруг него, выкрикивая своё заклинание, и Чонгук с трудом разлепив глаза, уставился на экран, забитый всякими окошками из меню. Он стал нажимать на нужную кнопку и, закрыв все окна, которые случайно открыла мелкая, включил нужный канал, отрегулировал громкость и вернулся в прежнее положение. Вскоре Чонгуку стало интересно, который час и он потянулся к телефону. Увидев время, он захныкал и уткнулся лбом в пол. — Миён-а, пять часов утра… чего тебе не спится… Девочка не отреагировала на папин скулёж и продолжила просмотр мультиков. Сидела она тихо, и Чонгук вскоре снова задремал. Когда Чимин в восьмом часу вышел в зал, он очень удивился, увидев спящего на полу Чонгука. Миён тоже сидела на полу за стеклянным столиком и сосредоточенно раскрашивала солнце зелёным цветом. Чимин подошёл к девочке, усадил её на подушку и, рассмотрев рисунок, сказал: — Куки, не бывает солнце зелёное. Чаще всего оно жёлтое, иногда бывает оранжевым, а иногда даже красным во время заката, но не зелёным. Девочка серьёзно посмотрела на парня, потом рассмотрела свои карандаши и, выбрав один, показала его Чимину. Тот назвал цвет, и девочка приступила к раскрашиванию солнышка уже красным цветом. Чимин погладил ребёнка по голове и вплёл выпавшие из причёски прядки. Вчера он не стал расплетать косу, и правильно сделал, ведь причёска была и сейчас довольно-таки приличной на вид. Чимин повернулся к Чонгуку, и некоторое время разглядывал его. Нежность затопила его с головой при виде того, как сладко младший сопел, выпятив нижнюю губу и подперев подбородок ладонью. Ну что за чудо?! Любимое чудо, чтобы он не вытворял. Вскоре зазвонил будильник Чонгука, который угукнул ему и продолжил спать. Чимин отключил телефон, сходил в туалет, умылся и привёл себя в порядок, и только после этого стал будить Чонгука. Тот сел на полу и уронил лицо в ладони, снова погружаясь в сон, но Чимин опять растормошил его и заставил подняться. — Ты чего на полу валялся? — Миён разбудила в пять утра, а сил вернуться на диван у меня не было. А ты чего на работу не собираешься? — Я позвоню папе и попрошу у него отпуск, который я не отгулял с прошлого года. — Но мы же хотели добавить его к твоему летнему отпуску, чтобы съездить… — Вот именно, теперь уже вряд ли получится куда-нибудь поехать. Не будем загадывать. В любом случае, пары тебе перед экзаменами нельзя пропускать, поэтому давай собирайся и дуй в институт, а мы тут сами как-нибудь. — Я маме сегодня собирался звонить. Она как узнает о пополнении, тут же приедет. — Хорошо, пусть приезжает. Скажешь мне, когда именно, может, я тогда всего пару дней возьму. В любом случае мне с папой всё равно нужно поговорить. Надеюсь, он нормально отреагирует, не будет обзываться и убеждать меня в глупости. Чонгук не удержался и поцеловал старшего в висок, и, не дожидаясь реакции, направился в ванную. Чимин улыбнулся, потом подумал, что быстро он размяк, потерял свои позиции и что нужно усилить оборону, ведь он всё-таки ещё обижается на событие трёхлетней давности, а потом направился на кухню готовить для всех завтрак, попутно обдумывая дальнейшие действия. Он часто выглядывал в зал и смотрел, чем занимается девочка, а когда завтрак был готов, забрал её с собой и усадил на стульчик. Миён тут же принялась за еду, а потом и Чонгук подключился. Выпроводив младшего на учёбу, Чимин начал собирать Миён на прогулку. Перед самым выходом он нашёл «сюрприз» в горшке и, промыв его, снова усадил девочку на него. Вначале Чимин с Миён направился в отель, поговорить с отцом. Папа спокойно его выслушал, спросил, уверен ли Чимин в том, что хочет воспитывать чужого ребёнка, на что Чимин так же спокойно ответил, что она родная дочь Чонгука, а ближе человека, кроме папы, у него нет, значит, и девочка ему не чужая. Старший Пак принял позицию сына, выдал ему чек с крупной суммой денег на подарки для внучки и сказал, что даёт целую неделю отгулов, а потом поставит ему свободный график — когда будет свободен, тогда смены и отработает, ведь ресторан в отеле круглосуточный, смен много, иногда даже людей не хватает. Такой щедрости Чимин не ожидал от отца, поэтому обнял его и поблагодарил. Для Пака-старшего в этой ситуации всё просто: он давно принял сексуальную ориентацию сына, с трудом, но принял; он полюбил Чонгука, не так сильно, как родного сына, но отношения у них были хорошие; и так как свои дети у Чимина, к великой грусти отца, не предвиделись, так как он не является бисексуалом, то принять ребёнка возлюбленного своего сына проще простого. Главное, чтобы сын был счастлив. Потом Чимин направился в больницу и два часа провёл в палате Ины, разговаривая с ней и наблюдая за женским общением. Дома он покормил Миён и уложил спать, а потом стал разбирать её вещи. Секрет ванильного запаха Чимин раскрыл сразу же, как открыл сумку с постельным бельём — оно пахло ванилью из-за специального ароматизатора, который лежал тут же. Он не стал распаковывать вещи, только пересмотрел их, ведь если мама Чонгука решит забрать девочку, то зачем лишний раз перекладывать вещи, пусть лежат в сумке. В другой сумке Чимин обратил внимание на фотоальбом обычных размеров в синей обложке и достал его, собираясь просмотреть фотографии. Но когда он приоткрыл обложку, в дверь позвонили, и Чимин положил альбом на стол и направился к двери. Курьер доставил игровую приставку, которую Чонгук заказывал чуть ли не месяц назад. Чимин расписался за доставку и стал разглядывать коробку: и вот за этот кусок пластмассы гребут столько денег? Вечером Чонгук визжал от радости, как девчонка, и приставку из рук не выпускал ни на секунду, тут же включая игру и выпадая из реальности на неопределённое время. Понаблюдав пару часов за безвольным телом младшего, Чимин отобрал у него приставку и, не обращая внимания на истерику, сказал, что вернёт только после сдачи последнего экзамена не меньше чем на "отлично". Чонгук выпрашивал и умолял, но Чимин остался непреклонен и надёжно спрятал приставку, пока мелкий жаловался дочке на «изверга».

***

Две недели пролетели быстро. Чонгук пропадал в институте на парах и в библиотеке, а потом дома ночами сидел над конспектами. Чимин старался меньше отвлекать его от учёбы, взяв заботу о Миён полностью на себя. Каждый день они ездили в больницу навестить Ину, которой с каждым днём становилось всё хуже. Она этого не показывала и ни разу не пожаловалась на самочувствие или что ей тяжело держать дочку на руках, но Чимин видел изменения в ней, и ему было грустно. Ина была хорошей и не заслуживала такой тяжёлой судьбы. Жалея девушку, Чимин совсем забыл, что она переспала с его парнем, да и было это давно, чего вспоминать-то. Накануне вечером Ина снова просила прощение у Чимина и благодарила за то, что он заботится о её дочери, на что Чимин лишь смущённо улыбался. Также в этот день приехала мама Чонгука. Она не смогла приехать раньше, так как приболел муж, папа Чонгука, и как только ему стало легче, она сразу же сорвалась в Сеул. Госпожа Чон была миниатюрной, но очень активной и милой женщиной, которая с порога обняла и приласкала Чимина, оттаскала за ухо и расцеловала в щёки Чонгука, и пришла в восторг от милашки Миён, и влюбилась в неё с первого взгляда. И, кстати, взаимно. Внучка с бабушкой мгновенно нашли общий язык, чему Чонгук явно был рад. Значит, проблема решена, и девчонка скоро переедет в Пусан. Нельзя сказать, что Чонгук не полюбил дочь, просто ему некогда было с ней общаться, ведь он сейчас был занят двумя вещами: учёбой и безответным вожделением к Чимину, который игнорировал его и был полностью занят девочкой. А трахаться-то хочется, очень хочется, особенно после такого длительного воздержания. Чимину пришлось уступить кровать маме Чонгука, а сам он согнал мелкого с дивана и уложил его на футон, который заставлял расстилать подальше от дивана, после того, как в первую же ночь Чонгук пробрался к нему и до хруста в костях обнимал, не обращая внимания на протесты и ругательства. Когда Чимин в очередной раз прогнал его, Чонгук обиделся и не разговаривал с ним целых три дня, как раз до сегодняшнего утра, когда они втроём собирались в больницу. Они уже обулись и ждали Миён, которую одевала бабушка, когда зазвонил телефон Чимина. Звонил незнакомый номер, но голос звонившего врача Чимин узнал. От новости он побледнел и сел прямо на пол. Чонгук бросился к Чимину, присел перед ним на колени, и, заглядывая в глаза, с беспокойством спросил, в чём дело. — Она умерла, — дрожащими губами прошептал Чимин. По щеке скатилась одна слеза, а следом другая. Вот и остались они одни. Больше не у кого спрашивать советов и не к кому возить малышку, которая точно будет реветь и звать маму. Чонгук потянулся к старшему и обнял его, поглаживая ладонью по голове. Чимин обнимая Чонгука, устыдился своей слабости, поэтому быстро вытер слёзы и отстранился от него, а потом обхватил любимое лицо ладонями и поцеловал в губы изголодавшимся поцелуем. В этот момент в коридор вышла мама и тут же ушла обратно, уводя Миён и громко кашляя, чтобы привлечь внимание голубков. Чимин отстранился от Чонгука и проговорил, продолжая удерживать его лицо в ладонях: — Ты иди, погуляй с ней, а я займусь похоронами. Не говори ей, что мама умерла, лучше не надо. Скажем, что она уехала. А потом придумаем что-нибудь. Я люблю тебя. Чимин чмокнул Чонгука в губы, поднялся на ноги и позвал Миён, которая тут же выпорхнула к ним. Чонгук забрал девочку и спустился с ней на детскую площадку, а Чимин объяснил всё госпоже Чон и направился в больницу, чтобы подписать нужные бумаги и организовать похороны.