Любовная история

Горничная стояла у раковины, отмывая сковородку от нагара. Размышляла о словах господина, сказанных им утром во время завтрака. «Что он имел ввиду, когда сказал "Не разочаруй меня"? Быть может, сегодня какой-то особенный день? Нет, я проверила календарь ещё вчера. Сегодня нет никаких мероприятий» — размышляла Мириам, мучаясь с никак неотмываемой посудой. После вчерашнего приема накопилось чуть ли не сотня грязных тарелок, кастрюль и сковородок, которые так и напрашивались на помывку. Мириам, как и все, не светится от счастья, когда ей приходится выполнять подобного рода работу, но от обязанностей никуда не денешься. Тем более, когда она драит посуду, это, так сказать, слегка успокаивает ее, но мыть целую гору – нет уж, спасибо. «Странно, что Себастьяна не видно вот уже который час. Он должен был пропылесосить ковры в главном зале» — озадачилась она, заметив отсутствие коллеги, обычно помогавшим ей с обязанностями. При первой встрече с ним она думала, что тот очередная, грубо говоря, "мебель", не показывающая эмоций в присутствии хозяев поместья. Но нет! На самом деле он был доброй, понимающей, и, что не менее важно, трудолюбивой душой. В первое время она часто терялась, путая одну комнату со множеством других (естественно, в таком-то огромном дворце), а он помогал ей. Подсказывал, где какая комната и рассказывал о множестве других вещей, которые обязательно нужно усвоить, если не хочется урезания зарплаты. Показывал столовые приборы, говорил о предпочтениях хозяев особняка и раскрывал свои кулинарные секреты. Иногда шутил на разные темы, излучая позитив, служивший зарядом хорошего настроения на весь день. С ним можно было поговорить, зная, что он выслушает, и не боясь осмеивания. Рассказать о личных тяготах, переживаниях, и поддерживать друг друга, давая советы и обмениваясь улыбками. Разве не в этом смысл настоящей дружбы? А может и чего-то большего.. Он часто рассказывал о своей семье, о достижениях его дочери, смешных моментах, в которых даже угрюмый найдет жизненное и улыбнется. А она, увы, не могла ничего рассказать ни о себе, ни о ком-то другом, с кем была знакома. Это тот случай, когда не терпится выговориться, но не хватает смелости что-либо рассказать, так как не хочется никого втягивать в свои проблемы. О мелких трудностях рассказать просто, но здесь ситуация куда хуже, чем придирки хозяев поместья или очередная бессонная ночь за устранением беспорядка в поместье, что стало причиной стресса и переутомления. Хоть Мириам и не могла рассказать о своей жизни до встречи с Себастьяном, она открыла ему свой секрет. Секрет, который она ещё никому разглашала. Наконец отмыв пригоревший жир со сковородок, Мириам прошла в главный зал, перед этим захватив тряпку для вытирания пыли. Она ожидала встретить дворецкого, в руках которого должен быть пылесос, но вместо этого увидела, как тот проходит к выходу, так сказать, в неподходящей для работы одежде. — Ты куда? — спросила Мириам. Ее взгляд падает на чемодан, сжатый в руке дворецкого. — Ты собрал вещи? Неужели взял отпуск? — поинтересовалась она, приподнимая уголки клюва. — Нет, — кратко ответил он, грустно посмотрев на свою коллегу, с лица которой тут же исчезла улыбка. — А куда тогда? — Мистер Дак был недоволен завтраком, — опустив взгляд, произнес селезень. Горничная почувствовала что-то неладное, ведь Себастьяна никогда не отчитывали за плохо сделанную работу. «Недоволен? Неужели из-за этой мелочи взял и отпустил? Отпустил своего лучшего и долго служившего подчинённого!» — думала она, слегка сжав руки в замок. После небольшой паузы, Себастьян открыл дверь, и, собираясь уходить, произнес: — Пересолил, — закончил он мысль, на секунду закрыв глаза. — Что ты будешь делать? — обеспокоенная горничная спрашивала бывшего дворецкого, все крепче сжимая тряпку в ладонях. — Я не знаю, — ответил он с ноткой отчаяния. Хлопанье тяжелой тамбурной дверью дало понять, что он не вернётся, как бы сильно она этого не хотела. Неприятное ощущение все никак не покидало молодую утку. Присутствие дворецкого в особняке придавало чувство комфорта, уюта и, даже, наверное, некого тепла. Зная, что рядом будет тот, кто поддержит и поможет, не трудно и весь день на лапах простоять. — Мириам, почему ты не на кухне? — строго, спускаясь по лестнице, произнес молодой богатей. — Ты закончила с полировкой фарфорового сервиза? Тот, что с золотыми узорами, — уточнил он. — Сэр, вы уволили Себастьяна, — скромно произнесла Мириам, все так же глядя на дверь. — Он сам мне сказал, что не успевает выполнять свою работу, — спокойно, но с раздраженным лицом проговорил Дак. — Он должен меня благодарить. Теперь ему не будет так сложно. — Но это неправильно! Он ведь так долго у вас работал, — безотрадно говорила горничная, сдерживать свои необузданные эмоции. Она понимала, что рискует потерять работу, но не собиралась опускать руки так просто. — Поймите, у него семья и.. — Ещё лучше! — перебив, оптимистично заговорил Дак. — Они его давно не видели. Уверен, его семья будет рада его возвращению. К тому же, чем меньше персонала – тем меньше денег ты тратишь. Выгодно, не так ли? Мириам стояла, разочарованно глядя на юного господина. Ему было важно сохранить свои деньжонки. Плевать на всех, кроме себя. — Вы должны его вернуть, — вполголоса сказала горничная. Она не надеялась, что юный господин решит оставить Себастьяна, но смириться никак не может. — Что? — Дак повернулся. — Дядя дал мне полное право сокращать персонал. Я не собираюсь с тобой возиться, поэтому, если не желаешь лишиться работы, тебе не стоит упрямиться, — серьезным тоном заговорил он. — Мне все равно. Если Вы не собираетесь его возвращать, то это сделаю я, — решительно проговорив, она двинулась к входу. — Стой! — он взял ее за руку, тем самым сняв хлопковую белую перчатку. — Отдайте! — напугавшись от внезапного прикосновения, вскрикнула Мириам. Горничная потянулась к перчатке, оголив кисть руки, где красовалась печать позорного, как считает Луи, клана "Рэдклав". Дак заметил метку ненавистного им племени и, недолго думая, схватил горничную за запястье. — Ты, — начал он, рассматривая руку и переводя взгляд на лицо своей прислуги, — лгунья! Луи с самой встречи с ней задумался о том, почему она носит перчатки. Она носила их каждый день, независимо от того, что она делает. Она мыла посуду, резала продукты, вычищала уборную все в тех же старых перчатках. Дак думал, что, может быть, она прячет какой нибудь шрам или рана, о которой не хочет говорить. Или может это вещь, подаренная ей кем-то родным или любимым. В конце концов это не его дело. Его обязательства были куда важнее возни с прислугой, которые должны присматривать за ним самим. Мириам одернула руку и, охваченными страхом глазами, проронила: — Сэр, я.. — Охрана! — тут же позвал он своих "сторожей", следя за, теперь уже, опасной для него оборванкой. — Нет, пожалуйста, — прося, с капелькой надежды произнесла Мириам, хотя знала, что зря верит в другую судьбу. — Я..Я могу все объяснить! Выслушайте! — Не приближайся! — приказывал Луи, пятясь назад и выставив одну руку вперед, стараясь оградить себя от прикосновений грязных преступных лап. Тут подоспела «гвардия» и, стоя в дверях с непонимающими лицами, вопрошающе глядели на своего подопечного. — Вы знаете, что делать, — на эти слова утка сразу же представляла все, что будет с ней дальше. Мириам пекрасно знала, что ее ждёт. Одним словом, тюрьма без суда и следствия. Именно так расправлялись с так называемыми «шпионами», которые, как считали , затевают заговор против главенствующего клана. Рэдклав не раз испытывали удачу, идя на свой же страх и риск, дабы свергнуть представителей голубой крови. В таком жестоком, беспощадном мире никто не останется безнаказанным. — Эта оборванка, — неслышно произнес Дак, еле проговаривая слова сквозь зубы. Сказать, что его это разозлило – значит ничего не сказать. Дурные мысли никак не хотели вылезать из его головы. Он даже не знал, что волновало его больше: то, что она пробралась сюда под видом горничной и, может быть, имела какой-нибудь злобный умысел или то, что он не заметил этого. Так как Себастьян больше у него не работал, ему пришлось самому таскать все, что ему пригодится в школе. Он подошёл к машине, затащил свои вещи и сел на сиденье с таким же обозленно-хмурым видом. — Поехали, — грозно приказал Луи шофёру лимузина. — Гарфилд, так ведь? — Да, — кратко ответил тот, не став спрашивать о случившемся, и просто выполнил приказание юного господина. Шофер прекрасно понял, что пассажир сегодня не в духе по одному выражению лица. Он потянулся к радио, чтобы хоть немного успокоить и юношу, и самого себя. — Не смей, — все с таким же грозным голосом произнес Луи, следив за каждым движением шофера. Тот лишь кивнул.

***

Вебби шла по бульвару, поедая оставшиеся конфеты, про которые она благополучно забыла ещё прошлой ночью. Леденцы, отдающие приятным запахом мяты, привкус которых одновременно слегка обжигает и освежает горло, проникают в внутрь, дабы не дать уточке быстро устать от долгой ходьбы. Руки грелись в карманах тонкой ветровки, еле сохраняя тепло, утекающее с каждой минутой. Мало того, что с самого утра было не слишком тепло, так ещё и облака сгустились, давая понять, что скоро пойдет дождь. Вандеркряк продолжала шагать по холодному тротуару, запихивая в себя уже не по одной, а по две карамельки. Простой деликатес вроде гамбургера не надолго прогнал голод. Стащить успела не так много, как надеялась, но ещё не вечер! Мелкие капли воды падали на растрёпанные волосы юной утки, пробивая небольшую дрожь по всему телу. Дождь усиливался, не спеша перерастая в ливень. Капли разбивались об асфальт, мгновенно образовывая небольшие мутные лужи. Машины резво проезжали мимо, проваливались в маленькие бассейны, после чего обливали прохожих грязной водой. Вебби, отпрыгнув от очередного проезжающего автомобиля, наступила на что-то маленькое и плоское. Под лапой оказались не просто какие-то безделушки, а самые настоящие деньги! Слегка испачканные монеты мгновенно оказались в руках у юной утки. Вебби осматривала их, надеясь увидеть на них большие цифры, но было довольно маловато. «Все лучше, чем ничего» — она вздохнула и пошла дальше, даже не обратив внимания на листья, сумевшие проникнуть в пряди ее перьев.

***

Серое, унылое небо никак не приобретало всеми любимый нежно голубой оттенок. Уточка, хоть и не радовалась дождю, все равно любила пасмурную погоду. Для нее это не просто обычное природное явление, а нечто большее, чем капли, падающие с неба. Стоит только выйти из дома и вдохнуть чистого, влажного воздуха, как на душе перестанут скрести кошки. Кто-то считал, что дождь – лишь повод для головной боли или просто причина, чтобы не выходить куда-нибудь, но Вебби считала иначе. Она любила подходить к окну и смотреть на капли, скатывающиеся со стекла. Да, её тянет и к природе, и одновременно к суровым бетонным джунглям, которые преображаются в удивительно красивый пейзаж с наступлением ночи. Рядом с автобусной остановкой, а точнее в шести метрах от нее, располагалась небольшая придорожная забегаловка. Вебби сразу привлек запах свежей выпечки, а денег на такое удовольствие вполне хватало. Поэтому, недолго думая, Вебби решила закусить в придорожной кофейне. Она поднялась по лестнице и, оказавшись перед входом, взглянула на витрину, где располагалась различная выпечка. Не меньше внимания привлекал интерьер: столы и стулья из натурального тикового дерева, картины, висящие на кремовых стенах, и белые вазы с розовыми или фиолетовыми цветами пастельных тонов. На столах были постелены скатерти в красную и белую клетку, придающие ощущение пикника. Оформление кафе в стиле "Прованс" – лучший способ создать уютную летнюю атмосферу. Комната излучала тепло и безмятежность, чего не скажешь о погоде снаружи. Наконец оторвав взгляд от обстановки помещения, Вебби вошла внутрь. На витринах были видны булочки, круассаны, пирожки, торты и пирожные самых различных форм и цветов. Рядом с кассой стояла молодая утка и, поприветствовав посетительницу улыбкой, произнесла: — Вас что-то интересует? — Да, конечно, — ответила Вебби, пробежавшись взглядом по полкам, где находились булочки. — Мне булочку с помадкой, пожалуйста, — она протянула оплату. Кассирша сразу же взяла монеты в руку и вспомнила о том, что можно предложить посетительнице напиток. — Не хотите чаю или кофе? — говорит женщина, показывая кофемашину, что находилась позади ее. Приятно было слышать такой крайне красивый голос, владелицей которого стала обычная официантка и кассирша. — Да. Чай, пожалуйста, — скромно произнесла уточка, пытаясь быть как можно вежливее. — И, если можно, черный. — Какой чай хотите? Лимонный, черничный, клубничный или малиновый? — утка потянулась и открыла тумбочку, где стояли коробочки с чаем и пара толстых пачек салфеток. — На Ваш выбор, — сказала Вебби, стараясь не казаться привередливой. Кассирша же достала первую попавшуюся коробку, где изображена корзина ягод клубники и красовалась надпись "Sweet Strawberry". — Располагайтесь, а я пока заварю чай, — протянув булочку, половина которой была завернута в салфетку, официантка открыла кассу, дабы не задерживать посетительницу. Вебби же, взяв в руки теплую булочку, наблюдала за уткой. — Сдачи не надо, — быстро проговорила Вандеркряк. — Считайте это чаевыми, — она приподняла уголки клюва. Женщина, в свою очередь, лишь улыбнулась девочке в ответ. Положив сдачу обратно в кассу, достала чашку и налила в нее кипяток. Вебби подошла к столику у окна, над которым висела картина деревенских лугов, написанная масляными красками. На картине изображено чистое голубое небо, золотистые поля, вдалеке располагались деревянные домики, а в центре картины стоял старый, почерневший, полуразвалившийся колодец. Пожалуй, это единственная картина, не слишком подходящая такому славному заведению, как думала уточка. Над другими столиками тоже висели картины, но они казались куда более атмосферными, нежели та, которую Вебби все никак не может нормально воспринять, как бы она не старалась. Она села на стул, который, кстати, был не таким удобным, как казался, и смотрела на улицу, будто ее взгляд был сосредоточен на чем-то. Но на самом деле Вебби чуть ли не засыпала, ведь ходила достаточно долго, причем быстрым шагом. Веки ее слегка опустились, после чего она оперлась щекой на руку. Официантка подошла к столику, держа в руках чашку клубничного чая, аромат которого заставил Вебби пробудиться после минутной дрёмы. — Спасибо, — вполголоса поблагодарила ее уточка, беря в руку чашку. Она сделала первый глоток и закрыла на секунду глаза, вдыхая приятный аромат горячего напитка. После взяла булочку в другую руку, откусила немного и, естественно, измазалась в помадке. — Очень вкусно, — протянула Вебби с набитым ртом и, проглотив, добавила, — Вы сами все готовите? — Да, мой брат – главный пекарь и кондитер. Выпечки у нас достаточно, даже, можно сказать, с избытком, поэтому он и ушел пораньше. В последнее время не так много клиентов, — под конец нахмурилась девушка. — Почему же? — Недавно произошел один, скажем, «инцидент». В кафе зашёл какой-то мужчина в слегка грязной одежде, чем привлек внимание других клиентов. Он собирался купить у нас торт, как он говорил, на юбилей супруги. Многие заметили метку «Рэдклав» на кисти руки мужчины, и леди, естественно носившая клеймо «Блублад», начала к нему придираться, — жестикулируя руками и закатывая глаза, произносила та. — Журналисты решили не обходить стороной эту возможность. Одна лишь жёлтая пресса и не более. — И это повлияло на продажи? — А как иначе? Заголовок говорит сам за себя, — она показала газету, где большими буквами виднелась надпись: «СКАНДАЛ В ПЕКАРНЕ ВЫЗВАЛ НЕДОВОЛЬСТВО КЛИЕНТОВ». Сразу после прочтения заголовка пропадает желание читать остальное. — Понятно, — неуверенно буркнула Вебби. — А как Вы относитесь к другому клану? — она показала свою руку. — Без разницы. Все мы одинаковые. Просто у другого клана ограниченные возможности, из-за чего его и гнобят, — с некой печалью ответила девушка. — Кому-то все, а кому-то даже спать негде. — Хоть кто-то не считает мусором со свалки. Н-да, когда-то все было иначе, — тоже погрустнев, проронила уточка. — Раньше то и трава зеленее была, и страна не была дырой, как сейчас, — услышав эти слова, уточка залпом выпила чай и поставила кружку на стол. — Спасибо за разговор, — поблагодарила Вебби, завертывая булочку в небольшой целлофановый пакетик. Официантка же проводила клиентку до выхода, и улыбнулась той, ответив взаимностью. Дождь закончился, солнце светило, да и на небе появились почти незаметные полосы радуги. Может сейчас и худо, но потом станет хорошо. Всё-таки нужно надеяться на лучшее.