Разбитая чаша

Утром никто из четверых не вспоминал о ночном происшествии. Впрочем, вспомнить могли лишь двое, дети со своим крепким подростковым сном как всегда ничего не слышали. Падме встала разбитой и даже на вид уставшей, серебристое зеркало в ванной комнате бесстрастно отразило бледное лицо с кругами под глазами, в которых виднелись красные прожилки, вокруг них с небывалой четкостью обозначились морщины. Ужасно, как в таком виде на работу идти? А пропустить было нельзя, ведь сегодня, помимо всех обычных дел сенаторов был обязательный медосмотр. И потому, борясь со слабостью, женщина умылась и уже одевшись вышла к завтраку. Муж и дети уже сидели за столом, при виде неё, Энакин поднялся и поцеловал её в щеку, она рассеянно ответила тем же на их обычный утренний ритуал и присоединилась к нему. Мужчина взял из вазы грушу и отрезав от неё половину, вторую, с помощью Силы, переместил на тарелку жены, как когда-то в далекой юности, когда они только узнали о своём чувстве. Падме сдержано улыбнулась, поняв, что муж хочет её отвлечь, после чего стала медленно есть, другие последовали её примеру. — Эни, мне нужно сегодня пораньше, так, что детей отвозить тебе — сказала она, когда последний кусок был проглочен ею. — Да, конечно, я с радостью доставлю близнецов в школу — с готовностью ответил Энакин и хитро подмигнул близнецам. Те мигом заулыбались и быстро вскочив из-за стола, громко топоча понеслись одеваться в прихожую, на ходу оживлённо крича: — Ура! С папой! С папой! И Люк и Лея знали, что когда их по месту учебы доставляет именно отец, это сулит много интересного и весёлого, например, гонки на огромной скорости и смешные рассказы из его детства, обильно пересыпанные татуинскими диалектами. В то время как мамин корабль обычно вёл занудный C3PO, постоянно делавший им замечания и боявшийся высоты. Этот золотистый робот-секретарь являлся вечным объектом насмешек близнецов и тихо ими презирался, на что ему было, в общем-то, плевать, ведь его программа не предусматривала эмоций. Хотя однажды, после особо изощрённого прикола, когда те заставляли его в присутствии канцлера Органы повторять матерные стишки, отец пригрозил, что перепрограммирует его для порки маленьких сорванцев за каждое ругательное выражение. Однако никак не мог выполнить угрозу всерьёз, так как без памяти любил обоих, да и могло ли быть иначе, ведь Люк внешне был очень похож на него, а Лея—на его любимую Падме, которая не торопилась вставать из-за стола, продолжая о чем-то размышлять. — О чем задумалась, дорогая? — спросил он с улыбкой. — Да вот — ответила она с опозданием — Подумала тут, что мне ведь уже тридцать восемь, совсем я у тебя старая. Самому Энакину было всего тридцать четыре, но он опасливо отшатнулся от жены и с удивлением произнёс: — Да, что ты такое говоришь? Как ты вообще можешь такое про себя думать! Да ты у меня самая красивая и самая молодая! — Скажешь тоже, вон, посмотри, морщины уже видно — не согласилась с ним Падме, убирая посуду в мойку. — Слушай, — внезапно сказал Энакин, лукаво улыбаясь — А может быть ты сегодня придёшь пораньше? — Могу, а что за причина? — не совсем поняла его женщина, но догадывалась куда он клонит. — А такая, что детей сегодня не будет до вечера и никто не помешает нам слегка подправить твои морщинки — ответил муж совсем уже весёлым тоном. Падме ответила ему такой же тёплой улыбкой, её настроение понемногу выравнивалось и ночной кошмар уже не казался ей вселенским ужасом. Из дома вышли все вместе, но отправились в разные стороны, Падме — в сенатский медкорпус, а Энакин с детьми — в Становление—школу начинающего джедая. Это учебное заведение много лет назад, а именно, через год после победы над Сидиусом, с разрешения Ордена организовала Падме, взяв в помощь двоих совладельцев, Энакин знал лишь одного из них, мужчину-тогрута по имени Альгон, второй был ему неизвестен, но если Амидала доверилась им, значит то были действительно надёжные люди, которые не подведут, ведь разбираться в окружающих она умела хорошо. Что же касалось самой школы, то она предназначалась для детей, чувствительных к Силе, готовящихся в будущем стать адептами Ордена, но в силу каких-то обстоятельств не приспособленных к стандартному обучению в Храме. Причин к этому могло быть много—возраст, традиции народа, личностные особенности, да и просто желание. В частности туда отправлялись дети других Джедаев, которым Орден так же разрешил отношения. Всем им была открыта дорога в Становление. Там будущим джедаям преподавались все необходимые дисциплины, в частности Основы дипломатии, История Республики и конечно же, Пилотирование и Искусство владения световым мечом. Преподавать там считалось большой честью, которой удостаивались лишь самые-самые, прошедшие, что называлось, проверку боем, это были как Джедаи, так и сенаторы и бывшие члены Восстания. Например, Основы дипломатии взялась вести сама герцогиня Сатин, Историю Республики — Кейнан Джаррус, он же и Владение световым мечом, Пилотирование преподавала конечно же, Гера Синдулла, его большая и главная любовь. Желающих там учиться набралось неожиданно много, Люк и Лея, естественно, по достижению нужного возраста, присоединились к числу учеников, а вместе с ними туда отправился и сын их соседей—Эзра, бывший закадычным другом близнецов. Они обучались уже четыре года и делали большие успехи, каждый в своей области, Лея больше любила теоретические науки, Люк обожал пилотирование, Эзра сильно преуспевал во владении мечом. В общем, школа процветала и каждый, живущий на Корусанте знал о ней, а все три владельца могли позволить себе жить довольно сносно. И сегодня им всем так же предстояло встретиться, чтобы обсудить кое-какие организационные вопросы, но это будет лишь вечером, а сейчас Падме выходила из медкорпуса и медленно направлялась к сенату, думая о том, что же такое нашли у неё при обследовании, что попросили прийти ещё раз днём. Она поделилась своим тревожным состоянием с лечащим врачом и тот, ни слова ни говоря, отправил её в соседний кабинет, где и обнаружилось что-то такое, что требовало дополнительной проверки. — Наверно они решили, что я рехнулась, ведь в самом деле, странно слышать от меня, взрослой серьёзной женщины, что она по ночам слышит голоса, зовущие на тот свет — делилась она с C3PO по дороге назад. — Госпожа нездорова, ей требуется отдых — ответил ей механический голос. — Спасибо тебе, дорогой, ты так заботлив, совсем как твой создатель, но не могу, у меня слишком много дел — ответила Падме, погладив робота по голове, привычка, заимствованная у мужа. В сенате всё было как обычно и этот день особо не отличался от всех предыдущих, всё те же обсуждения законов, переговоры, вызовы на ковёр к канцлеру. И потому особенным диссонансом прозвучал звонок из медкорпуса, велевший прийти прямо сейчас, не дожидаясь вечера, это встревожило Падме, заставив всерьёз задуматься о своей проблеме. Органа легко отпустил её, заметив особенно бледный вид сенатора и уже через двадцать минут женщина сидела в знакомом кабинете, напротив врача. — В чем дело? Я чем-то серьёзно больна? — тут же, едва поздоровавшись спросила Падме — Скажите мне прямо, ведь у меня двое детей. — Вот об этом-то я и хотел поговорить, но прежде скажите, как вы чувствуете себя в последнее время? — поинтересовался врач участливым тоном. — Честно скажу, не очень, я всё время ощущаю слабость, мне постоянно хочется спать и ещё у меня теперь постоянные перепады настроения, всё время балансирую от смеха к слезам — обстоятельно поясняла женщина, стараясь не упустить ни одной детали — Ещё и сны эти... ну я вам рассказывала... — Что ж, всё сходится, в вашей ситуации это более чем нормально, вот только нервничать много не следует, это может не пойти вам на пользу — врач был совершенно спокоен и внёс новые записи в лежавшую перед ним медкарту. — И что это значит? Я действительно скоро умру? — глаза Падме расширились от новой волны тревоги, а руки сильнее затеребили синий шейный платок, спускавшийся по белой водолазке. — Что вы, сенатор, совсем даже наоборот, то, что предстоит вам—очень большое счастье, достойное любой женщины, особенно такой — с улыбкой произнёс мужчина и добавил — Вы беременны, госпожа сенатор. Падме была в шоке, в таком, что долгое время не могла сказать ни слова. Наконец из её горла с большим трудом вырвалось сдавленное: — Но...как же так?...мне же сказали, что я бесплодна. — Нет, вы ошибаетесь, этого я тогда не сказал, я сказал лишь то, что после первых тяжёлых родов вероятность забеременеть снова существенно снизилась, однако, не исчезла совсем, хоть и оставалась ничтожно малой, просто один шанс из ста и вот вы в него попали — с радостным воодушевлением ответил врач. — Правда? Я так счастлива, доктор, ведь я мечтала родить ещё детей и вот теперь это случилось! Что может быть прекраснее — лицо Падме осветилось широкой улыбкой, захотелось немедленно позвонить мужу и рассказать ему обо всем. — Вот только вам придётся соблюдать особый режим и регулярно наблюдаться у меня, ведь, всё-таки у вас уже возраст и здоровье не идеальное — предупредил её мужчина, но Амидала его уже почти не слышала, будучи поглощённой своим так нежданно нахлынувшим на неё счастьем. Вот только разделить его оказалось пока ещё не с кем, комлинк Энакина был недоступен, скорее всего, он находился на аудиенции у Мастера Йоды, который терпеть не мог, когда при нем кто-то звонит. И решив рассказать ему обо всем вечером, женщина отправилась на встречу с совладельцами, которые уже пришли и сидели в кабинете, ждали только её. Альгон поднялся ей навстречу и уже с порога начал рассказывать о том, как жизненно необходимо провести ревизию среди оборудования тренировочного зала, много скорее всего пришло в негодность, а второй акционер, бывший моложе первого и менее строгим, по совместительству являясь тем самым агентом, когда-то сообщившим Совету Джедаев о личности Сидиуса, до поры до времени ничего не говорил, лишь когда первый замолчал, вставил своё слово на тему необходимости ввести новую преподавательскую ставку. — Понимаешь, Падме, Кейнан на днях сказал, что больше не может вести две учебные дисциплины, поэтому, я думаю, следует взять кого-то на эту должность — прозвучал этот эмоциональный и несколько высоковатый голос. Это была весьма неоднозначная личность, предпочитавшая оставаться в тени, всё, что знали о ней обычные жители галактике, это кодовое имя, в переводе на основной галактический, означавшее Точка опоры. Она и являлась таковой для пострадавших от тирании Ситхов и их приспешников. Падме ничуть не жалела, что сделала именно эту личность своим компаньоном, тем самым вознаграждая за спасение мужа, который, кстати, по-прежнему не знал, кто это. Таково было желание бывшего агента, так же оставшееся неясным. — Что ж, я доверяю тебе рассмотреть кандидатов — сказала Падме, больше сейчас поглощенная своим положением, чем делами школы — Их, наверняка, будет много, постарайся выбрать лучшего. — Конечно, Падме, ни о чем не беспокойся — последовал как всегда уверенный и чёткий ответ, такой же, как и в прежние времена и этот тон заставил Амидалу о чем-то вспомнить и состояние радости сменилось тревогой, необъяснимой и страшной, змеей заползавшей ей в душу. Женщина несколько раз глубоко вздохнула и прикусила губу, но всё было напрасно, волнения ночи охватили с новой силой и стальными когтями вцепились в сердце. По щеке неслышно скользнула первая слеза. Падме отвернулась и незаметно стёрла её платком, но оба её товарища это всё равно увидели и встав рядом с её стулом, начали поочередно расспрашивать о причинах такой перемены. И удивились ещё сильнее, ведь если до этого женщина больше всего на свете хотела закричать на весь мир о постигшем её счастье, чтобы об этом узнало как можно больше людей, то теперь, вопреки здравому смыслу и собственному желанию, вдруг ни с того, ни с сего уткнулась в плечо бывшего агента Республики и всхлипывая прижалась к нему. — Падме, в чем дело? — встревожился компаньон и обняв женщину, погладил её дрожащие плечи — Ты с кем-то поссорилась? — Не оставляй их — прозвучал сдавленный всхлип — Не бросай. Если со мной что-то произойдёт, позаботься о моей семье! Однажды это уже было, справишься и потом, обещай мне, я прошу! — Я обещаю, Падме, не волнуйся — поспешил сказать удивленный агент — Только перестань плакать, мы вместе позаботимся о них. — Да, я тоже не оставлю твоих детей — включился и первый компаньон и Падме, снова успокоившись, вытерла слезы и уже с большим энтузиазмом принялась за обсуждение проблем и радостей школы, предвкушая, как родные и близкие обрадуются сообщению о скором прибавлении в её семействе. Но все ли будут рады именно этому?