Разбитая чаша

Закончив разговор с герцогиней, Энакин постарался побыстрее завершить заполнение отчетов и прямиком, даже не перекусив, отправился в Становление. Как уже упоминалось ранее, и Люк и Лея были детьми очень серьёзными и послушными, не доставляя отцу и тёте никаких хлопот, поэтому сообщение Сатин об устроенной ими драке встревожило ни на шутку. Что же такое могло случиться, чтобы они набросились на товарища? Ответ на это он скоро получил в небольшим, но красиво и стильно оборудованном кабинете преподавателя Основ дипломатии. Сатин обставляла его с большой любовью, украшая стены картинами с изображением цветов и пейзажей, а на столе у неё стояли уменьшенные копии известных статуй, а на датападе с углов были наклейки ввиду экзотических бабочек. Это почти детское стремление украсить рабочее оборудование вызывало невольное умиление у коллег, заставляя ещё сильнее испытывать симпатию к этой и без того приветливой и справедливой женщине, которая уже знала когда примерно придёт визитёр и подготовилась к этому, убрав кабинет и приведя себя в порядок. Теперь на ней было светло-зеленое платье, длинной почти до пола, а светлые волосы были тщательно уложены в красивую укладку, придавая ей весьма элегантный и утончённый образ, даже прямоугольные очки в изящной тонкой оправе не портили её, а напротив, служили, как бы, завершающим штрихом. Сатин была успешной женщиной, но увы, мучительно одинокой, несмотря на удачную карьеру на обоих фронтах личное счастье упорно обходило её стороной. А ведь ей было уже за тридцать...хорошо так за тридцать... И когда она в очередной раз так подумала, в дверь осторожно постучали, спрашивая разрешения войти. Сатин поднялась из-за стола и поправив поясок на платье, отперла замок. Так и есть, это был он, Энакин, муж её безвременно умершей подруги. — Приветствую снова, Сатин, я пришёл, как ты и просила, в чем дело? — с порога поинтересовался Скайуокер. — Здравствуй, Энакин, да, я просила, поверь, случившееся было для меня неменьшим шоком, нежели для тебя, проходи, сейчас я обо всем тебе расскажу — поспешно произнесла герцогиня, закрывая дверь. — Что же они не поделили с товарищами? Явно не будущего учителя — усмехнулся Энакин, присаживаясь напротив преподавательницы. — Нет, не волнуйся, всё не так глобально, всего лишь стычка с одной девочкой из группы. О, кстати, может быть хочешь есть, у нас в столовой неплохо готовят — спохватилась вдруг Сатин, подумав, что гость возможно как всегда забыл пообедать. — Это было бы чудесно, я как раз не перекусил, когда шёл сюда, если можно, мне что-нибудь поплотнее — ничуть не смущаясь попросил Энакин, он привык держаться запросто с друзьями жены. — Отлично, я как будто предчувствовала твоё желание — с готовностью ответила Сатин и связавшись по коммуникатору с секретарем велела ей принести кусок мясного пирога и две порции кофе. Она знала по своему опыту, что с голодным мужчиной лучше не разговаривать. — Спасибо, Райс, можешь идти — сказала она через несколько минут невысокой твилечке с большим подносом, от которого исходил пар. Девушка поставила его на стол и кивнув начальнице, удалилась. Скайуокер притянул к себе тарелку с румяным, аппетитным ещё горячим пирогом и отхлебнув из чашки ароматный напиток, минут на пять исчез из этого мира, наслаждаясь вкусной едой. Сатин не мешала ему, а лишь с умилением наблюдала как он насыщается. Это зрелище притягивало её, вызывая странную, почти материнскую нежность к этому здоровому сильному мужчине, с которым судьба обошлась настолько жестоко. — Спасибо, это было очень вкусно — сказал он наконец, отодвигая от себя опустевшую тарелку и приготовился поговорить о причине своего появления здесь — Теперь я готов выслушать о любой проделке моих сорванцов, даже если они взорвали кабинет Ситской алхимии, то я всего лишь мило улыбнусь и поглажу их по голове. — Ну зачем же так драматизировать, Энакин — тут же успокоила его Сатин — Твои дети прекрасные ученики, достойные своих родителей, просто иной раз даже у таких бывают ситуации, решить которые мирным путём не получается. В данном случае такой проблемой стала одна ученица из их группы, Мара Джейд, между нами говоря, девочка трудная и очень неприятная, грубая, резкая, избалованная, я даже сильно сомневаюсь в её искреннем стремлении быть Джедаем. — Знаешь, во мне тоже сомневались, когда принимали в Орден, но в последствии ни разу не пожалели об этом — неизвестно зачем вставил Скайуокер, не совсем ещё понимая при чем здесь какая-то неизвестная девочка, но вот Сатин продолжила: — Но тут совсем иной случай, её родители — влиятельные люди, причём, оба очень воспитанные и интеллигентные, была у них только одна слабость — уж очень любили свою единственную дочку. Так любили, что ни в чем не отказывали и добились того, что избаловали, спохватились только сейчас. Вот и отдали её к нам, когда про чувствительность к Силе узнали, надеялись, исправиться тут у нас, но я в это не особо верю. — Что же она вытворила на этот раз? — поинтересовался Энакин, начавший понемногу догадывается и в общем-то не ошибся. — Мара часто задевает товарищей, причём необычайно ловко подмечая их слабые места. Так было и сегодня. Эзра, друг твоих детей, во время моего урока показал им статью о Падме, Люк и Лея заинтересовались и стали читать, я увидела это, но решила их не наказывать, понимаю ведь, что для них значила мама и как трудно потерять её в таком юном возрасте — продолжила герцогиня свой подробный рассказ — Будь это кто-то другой, то его ждало бы взыскание, но ты же знаешь, как я отношусь к вашей семье? Поэтому я ничего не сделала. И видимо Мару такой оборот как-то задел и она устроила скандал, наговорила гадостей и ушла, а после подкараулила твоих ребят в коридоре и начала говорить плохое о Падме, вот они и не выдержали, так началась драка, Эзра не мог оставаться в стороне и тоже получил, в общем такая история. — Ты знаешь, я не видел эту девочку, но я уверен, что она сильно неправа, пусть родители внушат ей раз и навсегда, что моя жена не заслуживает ни одного грубого слова — со всей горячностью заявил Энакин, бывший полностью на стороне детей. Он и сам дал бы в морду любому, кто бы посмел обозвать Падме. — Я уже сообщила об этом её родным, вот только с тобой я хотела поговорить о другом — загадочно улыбнулась Сатин, прежде, чем снова заговорить — Скажи, у вас в семье доверительная атмосфера? Дети рассказывают тебе обо всем, что происходит в их жизни? — Да, вроде бы, и Люк и Лея всегда сообщают мне, если что-то случается — припомнил Энакин их совместные вечера в семье — Вот только зачастую у меня не хватает времени на разговоры, сама знаешь, какая жизнь у Джедаев... — Вот! — Сатин воодушевлённо подняла вверх указательный палец, словно после долгого поиска нашла наконец то, что искала — Я и заметила, что им явно не хватает внимания, твоим детям остро необходим какой-то человек, которому они могли бы открыться и рассказывать о своих делах. — Да? Ну, что ж, если всё действительно так серьёзно, то я постараюсь раньше приходить с работы, чтобы уделить им достаточно времени, столько, сколько им нужно, чтобы они не чувствовали себя обделёнными — в приступе чувства вины пообещал Скайуокер, сложив руки на столе. Он и сам понимал, что является не лучшим отцом, хотя и старался изо всех сил. — Это, конечно же, здорово, Энакин — Сатин склонила голову на бок и подняла очки на лоб — Да только вот, знаешь, будет лучше, если таким человеком станет женщина, так уж заведено природой, что мы лучше понимаем детей. — Что ж, значит, попрошу их тетю, чтобы она побольше с ними общалась — Энакин был готов на что угодно, только бы помочь своим детям, росшим без матери. — Возможно, это было бы хорошим вариантом — не согласилась с ним герцогиня — Да только не в вашем случае. Ведь насколько я знаю у госпожи Набери сейчас и без того полно забот, на ней лежит содержание родового поместья и пожилых родителей, так же у неё самой есть двое детей. Так, что прилетать сюда чаще, чем ей бы хотелось, она не может и вряд ли обрадуется новой отвественности и ещё...как бы тебе сказать...в общем, тут нужна женщина помоложе, не успевшая ещё забыть, каково это, быть ребенком. — Ну, здесь сложнее, сама понимаешь, кто наши друзья — чуть растерянно произнёс Скайуокер, прикидывая, кто мог бы подойти на эту роль. «Шпилька, вот бы ты была рядом» — внезапно, впервые за многие годы вспомнил он бывшую ученицу, больше десяти лет назад покинувшую Орден, подумав, что у неё запросто получилось бы найти подход к его детям. А Сатин, не подозревая о его мыслях, тем временем выдала: — А, что, если таким человеком стала бы я? Твои дети давно меня знают и любят, давай в эти выходные устроим совместный поход в кино или в кафе, это поможет им отвлечься. Выпалив последнюю фразу, женщина густо покраснела и снова сняв очки, спрятала руки за спину, чтобы Скайуокер не увидел дрожащие пальцы. Всё же не каждый день она говорила такое мужчинам. — Прости, Сатин, но лучше в другой раз, на это время у них другие планы — ответил он, не в пример ей, прохладно и скупо. Это прозвучало как ведро холодной воды, Сатин сильно смутилась и опустила глаза, не зная куда деться, чтобы скрыться от своего стыда. — Это ты прости, я не подумала — проговорила она тихо и, чтобы сменить тему, добавила — И кстати, новый преподаватель Владения световым мечом просила передать, что хочет увидеть родителей каждого из учеников. Она ещё не ушла, так, что можешь воспользоваться моментом, чтобы не приходить сюда лишний раз. — Спасибо, я зайду, если подскажешь, где её кабинет, я ведь тут, увы, нечастый гость — улыбнулся Скайуокер, сглаживая неловкость. — Да, конечно — с готовностью ответила Сатин — Третий этаж, третья дверь по коридору, слева от лестницы. Энакин поблагодарил и попрощавшись с подругой, вышел из кабинета, направившись к лестнице, дорогой размышляя о том, что неплохо бы попробовать узнать что-нибудь об Асоке, кто знает, а вдруг она не откажется с ним поговорить и даже помочь. Только вот с чего начать этот поиск? Энакин не знал и думал обратиться с этим к Совету, не подозревая о том, что думает сейчас совершенно в неправильном направлении, за то идёт туда, где ответ возможно мог найтись.