Разбитая чаша

Выпроводив детей на занятие Пилотированием, Асока завела дроида-уборщика, чтобы он помыл пол и решила, не заходя в кабинет, сразу идти во двор. Этот урок был для неё последним на сегодня и женщина облегченно вздохнула и улыбнулась, представив, что в скором времени сюда придёт Он. Тот, кого она любила пятнадцать лет и тайно, боясь задуматься об этом глубоко, ждала. И вот он здесь, сам предложил новую встречу, о которой Асока думала всю ночь и тщательно готовилась утром. Брату, правда, пришлось рассказать, иначе тот бы не отвязался и женщина в общих чертах поведала ему за вечерним чаем, что встретилась со старым знакомым и посидела с ним в кафе. Альгон, естественно, заинтересовался и начал требовать подробностей: какой знакомый? Где сидели? О чем говорили? Асока тогда засмеялась: «Ну ты просто полиция нравов, братишка!» Альгон же ответил: «Просто я очень переживаю о тебе, сестричка, не хочу, чтобы с тобой было плохо». Тано умилилась такой заботе, ей уже почти тридцать, а брат до сих пор заботится о ней, как о маленькой, никак не смирится с её взрослением и словно умышленно не замечает его. Впрочем, услышав фамилию Скайуокер брат явно успокоился и даже, как показалось Асоке, удовлетворенно хмыкнул, а после сказал: «Молодец, сестричка, ты на правильном пути, смотри теперь не накосячь, сразу в кровать к нему не прыгай, подожди, пока привыкнет к тебе». Асока густо покраснела и заявила, что ни о чем таком у них и речи пока не идёт и неизвестно зайдёт ли вообще, зная о фанатичной любви Энакина к его покойной жене, в ответ Альгон как всегда ответил своё любимое: «Никогда не говори никогда, сестричка». После сказал, что хочет спать и ушёл в свою комнату, Асока же ещё долго сидела на кухне, глядя в окно на тёмное небо, снова расщедрившееся на крупные яркие звёзды, которые в этот раз нашли благодарного зрителя, а может быть даже и не одного... Тано подумала, а что если и Энакин сейчас тоже не спит и так же, как она, смотрит на небо и видит те же самые звёзды, может быть, попросить их передать ему привет? Такие нелепые мысли и множество других, подобных мелькали в сознании Асоки, прежде, чем и она пошла к себе в комнату, где спокойно заснула безо всяких видений. И вот наконец до этой встречи оставалось несколько минут, она попросила Энакина прийти не во двор школы, а в соседний с ним, чтобы не увидели дети или сотрудники, она не хотела лишних разговоров и пересудов, зная как могут быть болезненны ложные слухи. Хорошее настроение весь день не покидало молодую женщину, все уроки она провела на ура и не поставила ни одной плохой отметки, некоторые ученики даже переглянулись, не понимая, что же произошло с пускай и всегда доброй, но справедливой и принципиальной леди Тано, не терпевшей неуважительного отношения к своему предмету. Впрочем, зная о том, как важно для джедая умение владеть мечом, большинство старались по собственной воле и Асока почти успела отвыкнуть ругаться, а сегодня желание к этому вообще отсутствовало. Женщина неспеша проверила закрыты ли шкафы и набросив на себя лёгкую накидку, заперла зал, после спустилась вниз и вышла из школы. День был ещё в разгаре, но уже чувствовалась близость вечера, Асока поглядела вокруг и лишний раз удивилась тому, насколько по-разному выглядят одни и те же улицы в каждое из времён годы. Строгие и словно подтянутые зимой, нарядные и веселые весной, словно улыбающиеся летом, лиричные и немного задумчивые сейчас, осенью, хотя она была ещё ранняя и улицы ещё хранили летнюю беззаботность. Асока тоже улыбнулась вместе с природой и тут увидела его. Энакин стоял возле своего спидера и смотрел в сторону школы, явно ожидая её прихода. Даже издалека было заметно, что он волнуется. Волнение было непривычной эмоцией для сурового, непоколебимого Скайуокера и потому сейчас он выглядел как-то особенно и можно сказать мило. В руках он что-то держал и когда Асока наконец приблизилась, то увидела, что это маленький свёрток из бумаги. Почувствовав её присутствие, Энакин повернулся и его лицо осветилось улыбкой: — Привет, я знал, что ты придёшь, я чувствовал — произнёс мужчина, немного смущенным голосом. — Привет, а я знала, что он придёт с тобой вместе, вы неразлучны — кивнула Асока в сторону спидера. — Это верно, мы старые друзья, я он и небо — усмехнулся Скайуокер — И кстати, вот, это тебе, надеюсь, подойдёт. С этими словами мужчина протянул ей свёрток. Сегодня на Асоке было уже другое платье, похожее на вчерашнее, только серебристое с синими узорами ввиде геометрических фигур, а накидка имела голубой цвет. «Надо же, как чувствовал» — подумал Энакин, когда она развернула бумагу и вытащила купленный вчера платок. На глазах женщины выступили слезы счастья. Ещё никогда, ни разу в жизни она не получала подарков ни от кого, кроме брата. А ей так хотелось, чтобы кто-нибудь подарил ей что-то просто так, без повода, пусть даже всего один раз и какую-то неважную мелочь. Впрочем, чего себя обманывать, не кто-то, а именно этот человек. Именно Энакин. Её учитель и самая большая в жизни любовь. Ведь Асока всю жизнь была однолюбкой, других мужчин она просто не видела в упор, даже мимолетная симпатия к Бонтери не вытеснила из сердца тогруты этого большого и сильного чувства. Она прижимала платок к лицу и едва не плакала: — Спасибо, спасибо тебе больше, я даже подумать не могла,...что я,....что мне тоже можно, что-то дарить — прорывалось у неё сквозь всхлипы от перехватившего дыхания — Другим же можно,...и я....я тоже хотела...и вот... Энакину стало неловко, уж ненастолько велик и дорог подарок, чтобы так эмоционально реагировать на него. «И слезы эти, откуда они? Вроде бы Шпилька никогда не была такой сентиментальной и излишне чувствительной, вон как дроидов рубила, металл во все стороны разлетался!» — успел подумать Энакин с невольной улыбкой, прежде, чем его обхватили тонкие, но сильные руки и заключили в горячие объятия. Скайуокер машинально обнял в ответ и некоторое время они стояли вот так, не решаясь нарушить этот стихийно возникший у них союз, но осенняя прохлада не позволяет долго стоять на месте и Энакин сказал: — Предлагаю сегодня прогуляться на окраину, там сейчас тихо, ведь мне кажется, что нам есть о чем поговорить и посторонним это не должно быть слышно. Кстати, позволь тебе помочь — сказал Энакин, озвучив предложение и после взял из её рук платок и встряхнув его, чтобы разгладился, осторожно завязал его на шее Асоки красивым узлом, она не сопротивлялась, а лишь слегка приспустила накидку и приподняла лекку, чтобы не помешали. Платок и правда идеально сочетался с нарядом. — Спасибо тебе, учитель, снова выручил меня — улыбнулась Асока, припомнив их прошлые подвиги — Где хоть завязывать так научился? Даже мне не сделать этого так красиво. — Ты знаешь, имея в семье дочь невольно изучишь стандарты красоты, да и Падме...она всегда умела хорошо выглядеть — при упоминании о покойной жене Энакин слегка запнулся, удивляясь тому, что впервые вспомнил о ней без боли, а лишь с лёгкой, светлой грустью. — Извини, что заставила вспомнить, я знаю как тяжело бывает без близких — сказала Асока, мягко дотрагиваясь до его руки. Они оставили спидер и решили прогуляться пешком, чего давно уже не делали. — Я тоже знаю, Асока, что бывает, когда ты остаёшься один против целого мира, когда никому нет дела до тебя, хоть рядом и есть люди, но ты всё равно один со своей бедой, только дети помогли пережить её — ответил он ей и вдруг странным образом подожил руку себе на пояс, образовав кольцо и видя, что Асока не поняла его движения, предложил ей обернуть свою руку вокруг его, чтобы им удобнее было идти. Тогрута выполнила сказанное и нашла, что так действительно удобнее и проще идти, не теряя друг друга. Было так непривычно идти под руку с бывшим учителем и в то же время необычайно приятно. — Так значит ты всё это время была рядом, на Корусанте? Странно, что раньше не встретились — вспомнил Энакин вчерашний разговор. — Это было исключено, я почти не выходила из дома, только в школу приезжала, чтобы встретиться с персоналом — ответила Асока — Ты же знаешь, я была сильно обижена на Орден. Хотя и скучала по нему... — А мне тебя здорово не хватало — признался вдруг Энакин — Я постоянно, когда на заданиях был, думал, что бы ты сказала по тому или иному поводу. — Да то, же, что и всегда—начала бы спорить и доказывать свою правоту и твою несостоятельность, как учителя. А так, на самом деле...да, что там говорить, я тоже безумно скучала, мне так не хватало всей этой обстановки — призналась в ответ и она тоже. — И ты поэтому преподавать начала, чтобы хоть так приблизиться к Ордену? — спросил Скайуокер, когда они уже прошли сверкающий огнями центр и приближались к тихой и пока ещё довольно светлой окраине Верхнего уровня. — Да как бы тебе сказать...ты же знаешь, я всегда любила детей и хотела быть к ним ближе, а теперь представилась такая возможность и я откликнулась — пояснила Асока не слишком уверенно, почему-то не став говорить, что попробовать себя в этом деле её убедил брат. — А я вот никогда не был мастером в таких вещах, потому моим детям сейчас так не хватает внимания, они ведь больше с матерью проблемами делились, я ведь не мог им много обьяснить — при этих словах в голосе Энакина прозвучало привычное чувство вины — Вот и приходится им либо тётю ждать, либо чужим людям изливать душу, вам, учителям, к примеру. — Напрасно переживаешь, Энакин — попробовала успокоить его тогрута — у твоих детей всё в порядке, на моих предметах они лучшие, Лея, правда, чуть отстаёт, но мы работаем над её техникой, что же касается разговоров, то в этом нет ничего страшного или утомительного для меня, наоборот, мне интересно, чем живут мои ученики. — Искренне надеюсь, что они всё же несильно грузят тебя — произнёс Энакин задумчиво, лишний раз убеждаясь в своей правоте относительно Асоки — Я чувствую, что им нужно и женское внимание тоже, а я не способен его обеспечить. — Да ничего страшного, пусть приходят, когда захотят, я всё равно кроме работы ничем не занята — в который раз заверила Тано Скайуокера — И ты напрасно на себя наговариваешь, ты хороший отец и дети тобой гордятся, я часто слышу как они восхищаются твоими успехами в Ордене. Ты ведь специально ученика не берёшь, чтобы детям больше внимания уделять? Вопрос отозвался глухим ударом в сердце, Энакин не знал, уместно ли будет сказать правду, но подумав всё же решился: — Я не брал ученика потому, что не хотел подвергать его опасности, а так же боялся того, что в один прекрасный день он уйдёт. Ведь все, кто со мной связаны, кто становятся мне дороги и близки, либо умирают, либо просто покидают меня. Как мама, как Падме и как ты... При этом на лице мужчины отразилась неподдельная боль, Асока словно физически ощутила как между ними снова протягивается незримый канат силовой связи и по нему передаётся мощный импульс душевной тяжести. Женщина не выдержала и положив руку на его плечо, обняла и чуть провела по темной ткани одежды. — Но я ведь не исчезла, не умерла, я снова здесь, можешь так же приходить ко мне, как твои дети и рассказывать обо всем, что мучает, я готова выслушать тебя — предложила она не задумываясь. — Я воспользуюсь этим, Шпилька, непременно, вот только одно я не могу тебе обещать — услышав это Асока замерла, ожидая услышать что-то вроде «отношений у нас не будет» или «на большее, чем дружба не рассчитывай», но он сказал — Того, что я буду дарить тебе цветы, я увы не спец в этом. Асока не выдержала и рассмеялась, нет, Энакин неисправим, он как и всегда все серьёзные разговоры заканчивает шуткой: — Ой, я тебя умоляю! Ну ты же знаешь, что я их не люблю! — Правда? А мне казалось, все женщины любят цветы — искренне удивился Скайуокер, вспомнив свой первый и единственный опыт отношений. — Ну, значит, по твоей логике, Скайрокер, я не женщина, ведь я терпеть не могу цветы, считаю покупку их лишней и бессмысленной тратой денег, предпочитая получать благотворности и признания в симпатии с помощью более нужных и полезных подношений — усмехнулась Тано, бывшая весьма практичной особой. — Значит я снова оказался прав — сказал Энакин, радуясь, что выбрал правильный подарок и уже думал, какой приподнести следующим и вдруг спохватился — Ты, наверно, есть хочешь, работала ведь целый день, а я тут тебя разговорами достаю! — Ну, если только мы сделаем это в строго определенном месте, вон там — показала она рукой на невысокий мост — Я всегда приходила туда, когда хотела побыть одна. — Как много я о тебе не знал — сделал вывод Скайуокер — Да и тебя похоже тоже! Это он сказал, когда они уже стояли на мосту и глядя с его высоты на вечерний Корусант поедали набор ПСС или если в просторечии, Почувствуй Себя Стажёром, состоявший из картошки-фри, тройного бургера и стакана лимонада. Такой они часто брали себе, когда прогуливались, отмечая успешное задание. — Я и не думал, что в тебе таиться столько неизвестного — произнёс Энакин задумчиво, глядя на профиль тогруты, склонявшийся над парапетом моста. — Да чего уж там, всё как у всех, два монтралла, три лекку, ничего особенного, за что только ученики так любят — сказала она с иронией и в приступе непонятного озорства, решила показать Энакину одну вещь, благоразумно скрыв её автора. — Ты сейчас про что? — Энакин верно угадал задумку бывшего падавана и та не разочаровала его. — Ну вот, смотри — она достала комлинк, нажала на нем пару кнопок и скоро свету явилась красочная голограмма, изображавшая худую мальчишескую фигуру в темной толстовке с глубоким капюшоном, который скрывал его лицо, потом заиграла весёлая музыка и ломающийся подростковый басок запел корявые незамысловатые стишки: — Как только ты у меня в жизни появилась, Вокруг меня как будто солнце засветилось. Я так люблю смотреть на твою улыбку. Что не допустил ни одной ошибки. Энакин замер с улыбкой на лице, которая стала ещё шире, когда мальчишку на экране сменила большая кошачья голова с длинными овальными ушами и открыв рот, запела тоненьким голоском то, что видно следовало понять как припев: — Я люблю тебяааа! Киса мояаааа! Потом немного посвистев в такт музыке, кот пропал и голограмма погасла. — Ну как тебе? Вот такие любовные послания шлют мои ученики — поинтересовалась Асока, чей педагогический вкус до сих пор пребывал в легком шоке от такого безобразия. — По-моему, в их возрасте это вполне нормально, не вижу причин для прилюдной порки — рассмеялся и Энакин. На него запись произвела неизгладимое впечатление. — Да, всё так, кроме одного момента — того, что это прислали мне — уже более серьёзно сказала Тано, а Энакин тут же припомнил, где, а вернее у кого видел кота, похожего на того, что пел на записи. — Скажи мне только одно — это не Люк так развлекается? — на всякий случай спросил Энакин, хотя и знал, что наврядли это правда, его сыну нравилась Сабин. — Не думаю, он слишком серьёзный для этого — решительно сказала Асока, подтверждая невиновность сына Скайуокера. И тут у него самого зазвонил коммуникатор, на том конце оказались дети, просившие его вернуться побыстрее, так как к ним неожиданно нагрянул Оуэн, вернувшийся из очередного рейса. Пришлось возвращаться назад к школе и доведя Асоку домой, спешно заходить в продуктовый, чтоб было чем угостить брата и только когда он выходил из спидера, нагруженный сумками, Скайуокер вспомнил, что так и не договорился с Асокой о следующей встрече, однако успокоил себя тем, что знает её расписание и может в любой момент прийти, она ведь позволила. А ещё он решил, что прямо завтра объяснит её поклоннику, как сильно тот ошибается насчёт своих шансов. Энакин и сам удивился тому, что это так сильно его задело. Не удивился этому только один человек, тот, кто изначально задумал всё это и с удовольствием отметил очередной успех своего плана.