Разбитая чаша

Рабочий день был в самом разгаре, большинство сотрудников школы Становление занималось своими каждодневными обязанностями, большинство, но явно не все. Например, в то время как обед в столовой должен был уже стоять на раздаче, работница кухни, полная и довольно пожилая мисс Робинсон, вместо того, чтобы стоять там и контролировать дроидов-поваров, стояла возле кассы и увлечённо болтала с её молодой сотрудницей, до тех пор, пока за её широкой спиной, обтянутой цветастой туникой, не раздалось деликатное покашливание. — Мисс Робинсон — прозвучал вежливый, но твёрдый голос, когда женщина повернулась — Не кажется ли вам, что пора бы вернуться к прямым обязанностям, ведь скоро сюда придут дети, а они здорово проголодались. Робинсон немного смутилась и встрепенувшись ответила молодой женщине: — Хорошо, леди Тано, я сейчас, простите великодушно, что-то я и правда заболталась. Но как только высокая фигура в широкой светлой тунике скрылась за дверью, убедившись прежде, что указание выполнено, лицо Робинсон тотчас же приняло своё обычное презрительно-сварливое выражение. И вернувшись на раздачу, она вновь повернулась к продавщице и выдала, брезгливо поджимая губы и грозя кулаком в сторону двери: — Во, видела? Раскомандовалась тут! Как же, разбежалась я выполнять её команды! Меня, между прочим, ещё госпожа Амидала на работу брала! Вот то была хозяйка, а эта...ха — буфетчица презрительно сплюнула — Бледная пародия, да ещё и наглая какая, словно она это всё создавала! — А ты видела как она одеваться стала — поддержала её продавщица — Раньше-то всё в обтяжку носила, а теперь, вон, всё в туниках каких-то ходит, догадываешься почему? — А то ж! Валяется небось с милым своим на травке Эндорской, а расписываться не хотят, зачем? — злорадно усмехнулась мисс Робинсон, вытирая полной рукой пот со лба. Женщины так увлеклись своими сплетнями, что даже не заметили, что дверь столовой закрыта не то до конца, и не услышали, как у стоявшей возле неё молодой хозяйки вырвался сдавленный вскрик, а ещё через несколько секунд Асока развернулась и её каблуки застучали по лестнице, казалось они тоже выражали крайнюю степень негодования тогруты. Поднявшись на этаж выше, она забежала в свой кабинет, подошла к открытому окну, чтобы глотнуть немного кислорода и хоть немного успокоиться. Женщина глубоко вдохнула, выдохнула и крепко сжала руки в замок, а зубы стиснула покрепче, но всё равно не сдержалась и две крупные слезы вырвались из-под густых ресниц. — За, что они со мной так? — простонала она, опускаясь на подоконник — Что я им сделала? Разве это моя вина, что так вышло? Женщина сжала руки покрепче, чтобы унять дрожь в пальцах и сразу почувствовала как ободки колец уперлись в пальцы. Тогрута с некоторых пор носила два кольца, по одному на каждой руке, и как только женщина взглянула на них, как слезы тотчас же высохли и решение проблемы пришло само, и именно такое, какое давно напрашивалось и только ждало исполнения. Она вытащила из сумки коммуникатор и набрала хорошо знакомый контакт, конечно, он не любил, когда звонят в рабочее время, но случай был исключительный и потому не стоило сомневаться. — Слушаю — прозвучало на третьей секунде слегка раздражённым голосом, который тут же смягчился, поняв, кто звонит. — Энакин — глухо произнесла она в динамик — Энакин, нам срочно необходимо встретиться. — Асока, что случилось? Почему у тебя такой голос? — встревожено произнёс Скайуокер, опасаясь самого страшного, тревога Асоки всегда передавалась и ему тоже. Так было уже на протяжении четырёх месяцев, с тех пор, как они стали полностью близки. — Энакин, это очень серьёзно, приходи прямо сейчас в мой кабинет — в голосе Асоки слышался металл и несвойственная ей бескомпромиссность. — Но я сейчас не могу вырваться, я только вернулся с задания и сейчас иду на отчёт, ты же знаешь, Магистры убьют меня, если опоздаю — объяснил Энакин, сам всей душой ненавидя создавшуюся ситуацию, не дававшую возможность броситься к любимой немедленно, прямо сейчас, ведь кто знает, вдруг ей сейчас плохо и она страдает, а если оставит его, как Падме... — Хорошо, отчитайся и сразу сюда, а иначе...иначе между нами всё кончено! — заявила Асока с излишней, даже её саму удивившей жёсткостью. Прежде она никогда не говорила с Энакином в таком тоне. Наверно виной всему была беременность. Женщина нажала отбой и бросив коммуникатор обратно в сумку, перевела дыхание. «Прости меня, Энакин, знаю, веду себя ужасно, но ты пойми, дело не только в нас» — подумала Асока с раскаянием и сложила руки на животе, тщательно скрытом от посторонних глаз белой ажурной туникой, но скоро и она не спасёт положения. Беременности Асоки было уже шесть месяцев и с каждым из них живот всё рельефнее выступал на поверхности тела, притом не расплывался по талии, словно опоясывая, как это было у её покойной мамы в то время, когда она носила Асоку, а наоборот, торчал острым углом. Это лишь делало его заметнее. — Ничего, маленький, скоро всё измениться. Я,по крайней мере, на это надеюсь — пробормотала она, поглаживая живот, ребёнок в котором иногда уже проявлял себя активным шевелением в самые неподходящие моменты, но сейчас он притих, видимо чувствуя, что мама переживает и потому не стоит беспокоить её. Понемногу Асока начала успокаиваться, что происходило всегда, стоило ей подумать о ребёнке и ощутить под своими руками его упругое тепло. Взгляд снова скользнул по обоим кольцам, второе из них, надетое на безымянный палец правой руки, золотое с несколькими мелкими сапфировыми камнями, оправленными ввиде виноградной ветви, Энакин подарил ей совсем недавно, в день её юбилея, за то первое, то, что украшало средний палец левой...

***

Это было совершенно особенное кольцо, никогда раньше Асока не видела таких. Оно было из золота, притом не классически круглым, а волнистым, и каждый завиток этой волны окаймляли маленькие камушки всех цветов радуги. Оно походило на редкую ракушку, лежавшую на бархатистой поверхности дна круглой синей коробочки, выпавшей из кармана пиджака Энакина, висевшего на стуле возле кровати, где только, что они провели вместе одну из прекраснейших ночей в жизни обоих. Это было у него дома и происходило на следующий день после того, как Асока узнала, что скоро будет матерью. Об этом пока знали лишь двое людей — Сатин и Альгон. Брату Асока призналась только утром, ведь он придя домой увидел, что голокрон стоит не на месте и открыт на описании весьма специфических симптомов, но поскольку сестра уже спала, отложил допрос на утро. И едва та, заспанная и как всегда бледная, явилась к завтраку, за которым, как она уже знала, ничего не съест, мигом потребовал ответа. Притом весьма серьёзно и не предполагая никакого вранья: — Какой у тебя срок, сестричка? Может быть уже сейчас покупать подгузники? — Восемь недель только, рановато пока — выпалила она в первую секунду, но тут осеклась — Но откуда ты...Впрочем, неважно, аборт я делать не буду! Я рожу и воспитаю этого ребёнка, хочешь ты того или нет! Альгон тут же встал и взяв Асоку за плечи, решительно усадил на стул возле своего и серьёзно произнёс, глядя ей в лицо: — Так, сестричка, давай не суетись! Ничего такого я тебе не сказал и ты даже мысли подобные из головы выбрось, какой ещё аборт? Не будет такого. Напротив, я рад, что в твоей жизни наконец начались правильные перемены, и я уверен, они к лучшему. Энакин уже знает? — Нет, я так и не решилась вчера ему позвонить. Я боюсь, Альгон, а вдруг он будет не рад. Вдруг он вспомнит о том, неродившемся ребёнке от Падме и мой станет вызывать у него отвращение? — засомневалась Асока снова, всерьёз опасаясь, что так всё и будет. — Не говори на пустом, сестричка, сегодня у нас выходной, звони ему и устрой встречу. Детей дома нет, обстановка подходящая, вот и скажи ему. Да если и не обрадуется, то ты же знаешь, я всегда тебе помогу — успокоил её брат и как всегда Асока поверила и пошла звонить любимому, а Альгон, закончив завтракать, скрылся в коридоре и кажется всерьёз занялся чем-то важным, ведь когда Асока пошла к дверям, он даже не вышел попрощаться. Встреча вышла очень хорошей, тёплой и родной взаимного чувства, однако с признанием Асока протянула аж до самого следующего утра. И вот теперь, когда проснувшись раньше неё, Энакин встал и пошёл умываться, она тоже проснулась и в попытке найти на стуле своё платье, задела пиджак возлюбленного, отчего из его кармана выпал футляр с кольцом. Асока удивилась этому и настолько оно ей понравилось, что она долго рассматривала украшение и от того не заметила, что находится в комнате уже не одна. — Ну как, нравится? — прозвучало над головой тогруты голосом Энакина, та вздрогнув посмотрела на него и попыталась зачем-то спрятать футляр под подушку. — Ээээ да, очень красивое — забормотала Асока, мучительно краснея, словно открыла чужую тайну, впрочем, отчасти это и было так, но вот настолько ли чужую? — Ну раз так, то я напрасно переживал — улыбнулся Энакин и Силой притянув к себе коробочку, неожиданно встал на одно колено перед кроватью и держа футляр на вытянутой руке, торжественно произнёс: — Асока Тано, я очень давно люблю тебя и очень не хочу потерять, поэтому спешу предложить: выходи за меня замуж. Асока от этих слов надолго замерла без движения, она и верила и нет в то, что услышала и потому первая её реакция была скорее глупой и по-детски наивной, нежели счастливой: — Правда? Уверен? Я не ослышалась? Вместо ответа Энакин встал и присев на кровать, рядом с Асокой, взял её за руку и начал быстро и горячо выдавать то, что долгое время было на его душе: — Понимаешь, Асока, честно тебе сказать, я купил его уже давно, больше месяца назад, я ещё тогда собрался предложить тебе руку и сердце, но, честно тебе скажу, я попросту струсил, испугался, что ты откажешься... — Что? Ты, испугался? Не верю! Неужто я настолько страшна без макияжа? — изумилась Асока, проводя рукой по своему лицу, словно и правда желала убедиться, всё ли в порядке с её внешностью. — Ты прекрасна, Асока, даже слишком, чтобы я мог быть уверен, потому и испугался. Я просто подумал, кто ты и кто я. Ты — молодая, красивая, успешная, а я кто? Вдовец не первой молодости, отец-одиночка с двумя детьми и без особых перспектив на будущее, за то с грузом забот. Ты явно заслуживаешь лучшего спутника, помоложе и без таких проблем...было от чего впасть в недоумение... — и высказавшись, Скайуокер прикрыл рукой глаза, чтобы Асока не увидела несвойственного ему смущения. Но уже через секунду рука была бесцеремонно сдёрнута и в глаза ему уставился возмущённый лазурно-синий взгляд: — ТЫ, ЧТО СОШЁЛ С УМА? — выкрикнула Асока и выразительно похлопала его по лбу — Или заработался, если решил, что после пятнадцати лет стажа любовь имеет свойство исчезать? А моей любви к тебе именно столько лет. Хотя, ты прав, что-то не хочется мне уже за тебя замуж, но в твоих силах меня переубедить. Думаю, ты знаешь как. — О, так ты опять проголодалась! — с готовностью воскликнул Энакин — Ну сейчас я тебя накормлю, а ты мне тогда дашь попробовать, вот прямо сейчас! Я уже вижу, отчего слегка отпщипну, отчего откушу, а что и просто вылижу дочиста! И с выражением самой настоящей страсти, нырнул под сбившееся за ночь одеяло, что до сих пор служило тогруте прикрытием. Таким было их утро, а завтрак пришёлся на полдень и начался не совсем как полагается. — Энакин — начала Асока нерешительно, слова выходили неохотно, будто нарочно цеплялись за горло руками и ногами, не желая вылезать — Мне тоже есть, что тебе сказать. — Что? Я весь внимание — Скайуокер со всей серьёзностью уставился на неё и для верности сложил руки на груди, что означало повышенное внимание. — У нас будет ребёнок. Я беременна, Энакин — всё же вытолкнула она непослушные слова и отвернулась, уставившись в чашку с чаем, в которую тут же закапали слезы. Энакин молчал и это совсем даже не обнадеживало. Что ж, видимо это последнее их утро и совсем скоро она навсегда уйдёт из этого дома. От этого стало ещё больнее и слезы закапали с утроенной силой. — Шпилька, ты что это? Я знал, конечно, что беременных на соленое тянет, но чтобы и чай посолить...это надо догадаться — послышался рядом полный веселья и счастья голос — Так, а это ещё, что за кислое выражение в мой самый счастливый день? Так, падаван Тано, приказываю тебе немедленно улыбнуться и обнять своего будущего мужа, а после дать ему поцеловать свою маленькую копию, которая скоро родится. Асока, родная моя, как давно я не был так счастлив. Это же лучшее, что я мог желать. Я не думал, что Сила позволит мне снова испытать эту радость. Но она позволила. А всё благодаря тебе! Как же я люблю тебя, просто до безумия! В тот день они не расставались до вечера, первым делом отправились на Эндор, ведь будущей маме полезен свежий воздух, которого на Корусанте явно уже не осталось, а потом ужинали в своём любимом ресторане. День был прекрасный и обещал ещё много таких же. И это действительно было так, вот только одно омрачало их счастье — пришлось отложить свадьбу до того, как обо всем узнают Люк и Лея. Так продолжалось четыре месяца и именно сегодня Асока поняла, что тянуть больше нельзя и прямо сейчас, как только придёт Энакин, решила поставить вопрос ребром. Интересно, что же он ей ответит.