Разбитая чаша

В школу оба младших Скайуокера пришли воодушевлённые им не терпелось рассказать обо всем Эзре. Тот как и обычно уже ждал друзей около гардеробной, куда в холодное время ученики сдавали верхнюю одежду, он переминался с ноги на ногу и думал о том, как бы пережить узнанное, ведь если Люк и Лея сказали правду, то значит у его любви к Асоке нет ни единого шанса. А он любил её, трогательно и горячо, как только может любить тринадцатилетний подросток, выросший на улице. Она в один миг стала для Эзры воплощением всего того, чего он не знал до этой минуты, привязанности, тепла, материнства, а если честно, то она просто была женщиной, зрелой и привлекательной, что само по себе автоматически объясняло все остальное. Конечно умом подросток понимал, что вряд ли между ними могут быть настоявшие отношения, ведь Асока взрослая и самостоятельная, а он, Эзра, совсем ребёнок, матерью которого она вполне могла бы быть, учитывая их возраст, но тем не менее продолжал тихо любить её, украдкой рассматривая на уроках, стараясь во всю, чтобы заслужить похвалу своего кумира. Это нередко удавалось и Эзра с небывалым трепетом собирал моменты особого внимания преподавательницы, того, как она хвалила его при всех и ставила в пример других, того, как поправляла ему положение руки во время удара, положив поверх его ладони свою, тёплую и нежную, о, это были самые волнующие, потрясающие юную душу мгновения. И каждый раз, засыпая, Эзра прокручивал у себя в голове эти моменты и помимо воли начинал представлять себе, что вот, проходит несколько лет, он оканчивает школу и становится настоящим Рыцарем-Джедаем, и на церемонии посвящения внезапно видит Её. Она пришла туда, чтобы его поздравить. Быть рядом в такой ответственный момент. Все поздравляют его, произносят торжественные речи, а она просто стоит и лишь заворожённо смотрит на него, словно желая, но боясь подойти. Асока видит каким он сделался взрослым, сильным, мужественный и очень красивым. И вот Эзра подходит к ней сам и преодолевая не ушедшую пока подростковую застенчивость, говорит ей, что давно уже её любит и хочет, чтобы они были вместе. В ответ же, слегка замявшись и мило покраснев, женщина посмотрит ему в глаза и улыбнувшись ответит: — Я тоже люблю тебя, Эзра. Потому я и здесь. Я не пришла бы иначе, я боялась общественности, пересудов, того, что ты можешь не полюбить меня, а сейчас...я решилась, я здесь... Что последовало далее Эзра не знал, на этом месте сон как правило обрывался, но никто не мешал ему самому придумывать возможные варианты, самые разные, от юношески-робких, до мужественно-смелых. Этому способствовали вещи из тайной коробки, стоявшей под кроватью подростка. Что же такое там было? На взгляд постороннего — ничего особенного, по мнению же Эзры — настоящее богатство. Тонкая перчатка из коричневой кожи, хранившая запах её духов, первая самостоятельная работа, где её рукой написана похвала, обертка от конфеты, которую она обронила. И ещё много чего другого. Вещи, позволявшие почувствовать рядом её присутствие. Помогавшие поверить в то, что она рядом, и что пройдёт время и она непременно заметит его чувства и ответит на них...и в такие моменты его надежды вовсе не казались Эзре несбыточными, особенно после того, что произошло пару дней назад. Это был очередной урок Владения световым мечом, в тот день он был вторым по расписанию и темой занятия была отработка защитных блоков при атаке со стороны. Ученики для этого разбились на пары, Лея встала с Люком, Мара с Брэдом, Эзре же достался ужасно неуклюжий наутолан Крэш. Бриджер тяжело вздохнул, увидев предполагаемого оппонента, но не желая расстраивать леди Тано нелепыми спорами, покорно принял свой удел и встал напротив товарища. Асока по очереди подходила к каждой паре и раздавала указания, подошла и к ним. Эзра невольно взглянул на неё, ведь в тот день она казалась ему особенно привлекательной, с недавних пор Асока сменила стиль одежды, сменив обтягивающие платья на свободные рубашки и туники. Но странным образом эти наряды не сделали её хуже, напротив, её фигура стала выглядеть трогательно хрупкой, а лицо каким-то особенно нежным и умиротворенным. Бриджер невольно залюбовался ею, и потому не особо внимательно слушал объяснения педагога, относительно будущего поединка, за то Крэш ловил каждое слово и стоило Тано взмахнуть рукой, что означало сигнал к атаке, занёс активированный меч над головой и приготовился к удару. Эзра немедленно поставил вертикальный блок, забыв про сегодняшнюю тему, что и стало причиной случившегося далее. Нанося удар сверху, Крэш внезапно, безо всякой подготовки, поменял положение меча и теперь удар проходил слева. Предполагалось, что Эзра так же стремительно сменит свою позицию, переместив меч в бок, но Бриджер не сделал этого, поглощённый своими мыслями и бывший уверенный в том, что атака ждёт его именно сверху. За, что сейчас же и поплатился. Меч неприятеля, достигнув своей цели, по логике вещей должный упруго оттолкнувшись от блока Эзры, отскочить в сторону, не встретив ожидаемого сопротивления, с удовольствием погрузился в мягкую ткань рукава и с лёгким шипением коснулся кожи левого предплечья незадачливого оппонента, заставив Эзру пронзительно вскрикнуть, а стоявших рядом зажать носы от едкого запаха горелой ткани. Асока поспешила к эпицентру трагедии и Крэш, страшно смущённый, мучаясь чувством вины, наскоро поведал Тано о том, как всё было. Эзра молча кивнул, подтверждая сказанное им, потом сказал, тихо и грустно: — Простите, леди Тано, я сам виноват, я должен был слушать вас внимательнее. — Ничего страшного, Бриджер, такое может произойти с любым из нас — спокойно ответила женщина, положив руку ему на плечо и потом, велев остальным сдать мечи и отрабатывать стойки до тех пор, пока она не вернётся, взяла Эзру за руку и повела куда-то в конец коридора. Это были незабываемые секунды, когда он шёл с ней рядом, мог слышать её дыхание и ощущать биение её сердца возле своего. И вот они пришли. Асока открыла дверь медкабинета и усадив Эзру на маленький невысокий стул, сказала поднять рукав и положить руку на стол. Затем, почему-то не став включать медицинского дроида, взяла из шкафа какой-то пузырёк, упаковку ваты и салфетку, после села напротив и со всем вниманием рассмотрела ожог, потом с такой же приувеличенной осторожностью прощупала края вокруг него. Дыхание Эзры сбилось, а из груди вырвался непроизвольный стон, вызванный, однако, совсем не болью. Асока встревожилась и тут же спросила: — Тебе очень больно? Эзра кивнул, не в силах ничего сказать, чтобы хоть как-то оправдать странное выражение на лице. Тано восприняла это близко к сердцу и сразу начала его успокаивать: — Ничего страшного не случилось, ожог поверхностный, уже через пару дней ты о нем и не вспомнишь, сейчас мы поправим твоё горе. Она поспешно смочила вату в желто-коричневой жидкости с резким запахом и принялась смазывать красный отпечаток тренировочного лазера, делая это очень бережно, а потом и вовсе слегка нагнулась и легко подула на него, чтобы охладить горевшую кожу. Эзра сам едва не задохнулся от нахлынувших на него чувств и совершенно странных и непристойных желаний. Хотелось обнять эту женщину, прижаться к ней, покрыть поцелуями это милое, круглое лицо с белевшими на нем ромбиками. И был сильно разочарован, когда прилепив на ожог салфетку, Асока вернула на место его рукав и встала, велев вернутся к остальным. — Вы такая хорошая, леди Тано, я вас ужасно люблю — вырвалось у Бриджера, прежде, чем они вышли в коридор. — Да ладно тебе, Бриджер, можешь не стараться, я и так не поставлю тебе плохую отметку — улыбнулась Асока и потрепала его по голове. Весь оставшийся день Эзра ходил словно в тумане, почти ничего не слыша и не воспринимая из происходящего вокруг, а вечером, прежде, чем пойти спать, неожиданно спросил у дяди: — Дядя Витор, скажи мне — начал он немного смущаясь — Вот если ты кого-нибудь любишь, то этот человек может испытывать какие-то чувства и к тебе? Ну если не любовь, то хотя бы что-то хорошее? Витор Бриджер, весьма представительный мужчина лет немного за сорок, задумчиво покачал головой, думая, что бы ответить племяннику и не нашёл ничего лучше, кроме как привести сравнение: — Понимаешь, сынок, работая всю жизнь с преступниками, я часто замечал одну вещь — почти каждый из подозреваемых, зная о том, что о нем думают как о потенциальном воре или убийце, невольно начинает вести себя соответствующим образом и от того кажется, что он и правда виноват. Из этого следует, что узнав о твоём чувстве, этот человек так же может подумать о тебе что-то иное, чем прежде. Возможно хорошее, или...впрочем, бывает всякое и единой схемы тут нет. Но одно могу сказать: не стоит слишком уж явно проявлять это чувство, так можно лишь отпугнуть. Эзра поблагодарил дядю за совет и ушёл к себе и всю последующую ночь видел прекрасные сны, героями которых были он и Асока. Его Асока. Любимая и не сравнимая ни с кем. Но вот прошло два дня, ожог на руке затянулся и перестал болеть, за то чувства сделались ещё более острыми, не позволявшими даже в мыслях отдать объект любви другому, даже самому дяде Энакину, в котором он видел пример для подражания, стоит ли удивляться тому, какой сильной была радость Эзры, когда Лея, едва увидев его у ворот школы, первым делом выпалила: — Эзра! Тревога была ложной! Мой папа вовсе и не думал женится на этой Тано, он сам нам сегодня сказал! — Скажи, Эзра, это ведь правда? Ведь папа не мог соврать? — с надеждой спросил его Люк. — Не думаю, ваш отец всегда был честным человеком, такой если уж дал слово, то непременно выполнит его или просто умрет — заверил товарищей Бриджер. — А пойдёмте по такому случаю на аттракционах кататься? — предложила им Лея — Ведь уроков сегодня немного. Предложение было встречено с удовольствием и едва отзвенел последний звонок с урока, все трое, наскоро собрав сумки, побежали в сторону центрального сектора, где и был знаменитый на весь Корусант Парк аттракционов. Денег у всех троих было немного и они принялись совмещаться на что их лучше потратить, в итоге решили, что один раз прокатятся на колесе обозрения, потом по разу на электромобилях и гигантских качелях, а на оставшиеся деньги купят мороженое. Сначала пошли на качели-лодочки, представлявшие собой огромные полусферы, следовало встать на оба её края и раскачиваться. В итоге оба мальчика встали на края, а Лея вольготно устроилась посередине и пока те качали лодочку, весело напевала: — Ах, если бы сбылась моя мечта, какая жизнь настала бы тогда. Ах, если бы мечта сбылась, какая жизнь тогда бы началась... Она растянулась на перекладине и приняла позу отдыхавшей принцессы, заставив Люка и Эзру рассмеяться и чтобы сбить с неё спесь, резко остановили качель и оборвав песню на полуслове, Лея свалилась на пол, вверх тормашками. — Ну всё, мелкие рабы, вам это с рук не сойдёт! — пообещала она грозно и когда они сели в электромобили, начала бессовестно лихачить и подрезать обоих мальчишек. Люк ловко уходил от преследования, а вот Эзра часто сдавал позиции и Лея пару раз загнала его в угол, выпустив оттуда лишь после признания в любви. — А если ты меня перевернешь, то, что потребуешь за спасение? — спросил Эзра, вытирая потный лоб. — Поцелуй, Бриджер, причём в губы, и никак не меньше — неумолимо сказала Лея, но к счастью их время пользования аттракционом закончилось. После такой жаркой гонки всем захотелось пить и перед тем, как пойти на колесо, ребята пошли к входу в парк, где стояла палатка с водой и мороженным. — Здорово покатались — довольно произнёс Люк — Вечером расскажу папе, вот он посмеётся, зря мы с Леей так плохо о нем думали, предателем считали, а он оказался честным и очень хорошим, наш папа...ой, а это, что...там... Люк внезапно осекся, увидев на противоположной стороне дороги нечто, заставившее его замолчать, встав комом посреди горла, точно такие же чувства испытали и Лея с Эзрой, когда через секунду проследили за взглядом приятеля. И было им отчего впасть в ступор, ведь там, через дорогу, возле лотка с цветами, стоял тот, кого они все называли эталоном честности и с самым счастливым видом протягивал разноцветный букет своей молодой и красивой спутнице, которая, приняв его, счастливо улыбнулась и бросилась на шею к своему спутнику, не стесняясь никого и ничего. — Как же так, Люк? Ведь папа сказал нам, что порвал с ней? Что Асоки в нашей жизни больше не будет? — чуть слышно простонала Лея, схватив брата за руку, словно ища защиты. — Да, похоже мы ошибались — согласился с ней Люк и добавил уже более жёстко — Ну раз так, папа, то выбирай, либо мы с Леей, либо эта твоя, Асока. — Пойдёмте скорее, нечего здесь смотреть — решительно произнёс Эзра, борясь с чувствами, — Они не должны увидеть как больно нам сделали, я знаю как нам поступить. И уже сидя в кабинке колеса обозрения, подростки придумали с чего именно начнут свой подлый план под кодовым названием: «Вернуть папу!»