Разбитая чаша

Планета Набу издавна славится своей необычной природой с её первозданной и почти не тронутой красотой. Вечнозеленые леса и луга, богатые разнотравьем, а так же озера с прозрачной и чистой водой, это всё не может не привлекать внимание уставших от суеты шумных планет центрального сектора граждан Республики. Сюда многие прилетали именно за этим — отдохнуть и набраться сил. Но главным образом привлекали водопады, которых было очень много на этой необычной планете, самых разные, но каждый из них по-своему красив и неповторим, и целыми днями словно напевая народный гимн планеты, водопады шумят и переливаются, этот звук знаком каждому, кто живет тут с детства, например одной пускай и не очень уже молодой, но очень хорошей и достойной женщине. Она стояла сейчас по колено в воде небольшого озера, рядом с которым располагалось родовое поместье её семьи и любовалась занимавшимся в небе ярко-розовым закатом, который, словно кисть умелого художника, раскрашивал голубое небо в различные тона багрянца. Был уже вечер и становилось прохладно, женщина плотнее завернулась в тёплый платок, наброшенный поверх длинного бордового платья, ветер развевал её темно-каштановые волосы, выбившимся из аккуратной косы, каждый раз, заплетая которую, она невольно отмечала как сильно её волосы напоминают роскошные пряди покойной сестры, только немного жёстче и с уже заметной сединой, которую приходилось маскировать краской. Соле Набери было немного за сорок, хотя выглядела она весьма неплохо и многие даже находили её красивой, вот только в жизни этой женщине очень даже не повезло. Счастлива она была лишь первые лет десять после окончания Республиканской академии, где познакомилась с будущим мужем, отцом двух её дочерей. Они жили в её большой родовом поместье и наслаждались счастливой семейной жизнью. Родители были рады за старшую дочь и всячески помогали молодым в воспитании детей, а Падме, младшая сестра Солы, принимала активное участие в устройстве их быта. Это было веселое и чуткое существо, отзывчивое на любое чувство близких, стоило ей появится в комнате, как обстановка сразу становилась светлее и радостнее. Все без исключения любили эту славную девушку и без сомнений приняли её любимого человека и никому не выдали тайну их отношений. Но как известно, Сила всегда забирает тех, кого считала достойным лучшего удела, тех, кто готов верно и самоотверженно служить миру и чужим интересам. Падме была как раз такой и явно попала в этот список. Иначе почему же вышло так, что именно её жизнь оборвал случайный выстрел глупого подростка, самого не понимавшего, что он сотворил и похоже так до сих пор остававшегося в недоумении, ведь после окончания тюремного срока он перебрался жить на какую-то дальнюю планету среднего кольца и начал вести тихую жизнь простого работяги, вскоре похоже и думать забывшего о проступке юности. Но не забыла семья Падме. Её дети, оставшиеся без мамы, муж, бывший и сам на грани смерти от потери любимой, да и сама Сола остро ощущала нехватку сестры, с которой они были близкими подругами. Особенно они сблизились в последние годы, когда умер муж Солы. Этот ещё молодой и крепкий здоровый мужчина внезапно заболел онкологией и сгорел буквально за три месяца, и ничего не смогло ему помочь — не операция, не химиотерапия, не даже слезы и мольбы родных. Неизвестно как пережила бы его смерть Сола, если бы рядом не оказалось сестры, и вот теперь у неё отняли и её тоже. Большое поместье, прежде наполненное весельем и безмятежностью стало теперь походить на большую громадину скорби и безнадёжности. Мрачной крепостью возвышалось оно над озером, бросая на него зловещую тень. Не лучше обстояли дела и внутри этого дома, лишь стараниями служанок не превратившегося в пыльное и запущенное прибежище смерти и одинокой старости, там правда было по-прежнему довольно уютно, прислуга каждый день старательно начищала комнаты и ставила на столы свежие букеты цветов, но это была лишь мертвая красота и неживой уют, которые некому было оживить и даже оценить по достоинству. Ведь все немногочисленные теперь обитатели дома даже разговаривали очень тихо и ходили почти неслышно, будто боясь потревожить дух навсегда уснувшего счастья и благополучия. Да, собственно, и не было здесь ничего такого, что могло бы внушать радость. Пожилые родители обеих сестёр после смерти младшей почти перестали выходить из комнаты и понемногу впадали в тихое безумие, да и сама Сола, поглощенная заботами о них, почти не видела иной жизни. Её дочери Рио и Пуха, ещё несколько лет уехали из родного дома и учась в Республиканской академии приезжали сюда лишь на время каникул и то не на все. Единственной отрадой этой женщины служили редкие встречи с одним мужчиной, с которым её связывали странные отношения, не то страсть, не то болезненная привязанность, при том неизвестно к кому и чья, не перераставшая однако ни во что большее несмотря на почти трехлетний стаж. Сола пыталась время от времени ему намекнуть на желанное развитие, но в ответ каждый раз имела одно — напоминие о том, что главное условие их отношение — отсутствие ограничений свободы друг друга. Хотя недавно, когда он снова был тут, то сделал намёк на какие-то скорые перемены, но более подробно ей пояснить отказался. Сола уже устала от этой неопределённости и к счастью у неё была ещё одна отрада — любимые племянники. Женщина души не чаяла в близнецах покойной сестры и очень радовалась тому, что те часто приезжали в её поместье, привозя с собой детский смех и веселое щебетание юности, которых так не хватало в этом доме. Прилетал и их отец, но в отличие от них старался бывать тут как можно реже, чувствуя себя неловко в этом месте. Думая об этом каждый раз, Сола тяжко вздыхала, вспоминая случай, навсегда сделавший их до этого тёплые и дружные отношения натянутыми и иногда даже почти враждебными. И тихо радовалась, что из всех чувств, имевшихся у Солы в душе, на племянников распространилась не неприязнь к их отцу, а любовь к покойной сестре, на которую неуловимо то тем, то другим походили Люк и Лея. Сола любила их с материнской нежностью и трепетно заботилась об их покое. «Сама виновата, не нужно мне было торопиться» — подумала она и сейчас тоже, но не став на этот раз углубляться в свои мысли, женщина неспешно вышла из воды и одев туфли, пошла к дому, следовало отдать прислуге распоряжения насчёт ужина и зайти проведать родителей. Старики Набери жили в комнате на нижнем этаже и выходили оттуда лишь, чтобы принять пищу и прогуляться по саду, трогательно, как в юности, держась за руки. Основную же часть своего времени они проводили во сне, разум же их заснул давно и просыпался редко, чаще всего ввиде воспоминаний прошлого. Солу они чаще всего узнавали, хотя иногда по ошибке называли Падме, обе дочери, живая и мертвая, слились для них в одно близкое и родное существо, которое старики продолжали любить. Внуков же они почти не видели и каждый раз искренне недоумевали и смотрели на близнецов как на что-то удивительное, словно спрашивая: откуда вы взялись? Вот и сейчас, когда Сола, выйдя из кухни, пришла к ним в комнату, увидела то же самое, что всегда. Руви и Джобал Набери сидели в своих креслах и смотрели какой-то фильм на большом, в четверть стены, проекторе. Там показывали очередную историческую мелодраму, на которые был настроен этот канал, со всевозможными интригами и дворцовыми переворотами и конечно же, искренней и чистой, так непохожей на нынешнюю, любовью, хотя, видя те взгляды, которыми старики уставились в экран, можно было подумать, что вряд ли что-то из транслируемого на экране доходит до их сознания. Впрочем, почувствовав присутствие нового человека, оба повернулись. — Смотри, дочка, тебя показывают — ткнула пальцем в экран Джобал, другой рукой приглаживая и без того аккуратные седые пряди, уложенные в пучок. — Да, правду она говорит, а это тот проходимец, что тебя силой взял, беспомощную, а потом бросил! Вот, смотри, одно лицо! — возбуждённо замахал руками и Руви. — Не говори глупостей, Руви, не так всё было, это она, сама к нему полезла, наша дочь та ещё пройдоха — странным смехом рассмеялась Джобал, не глядя на дочь. Похоже родители давно уже жили в своей собственном мире, где им никто и ничто не требовалось. И сказав, что скоро ужин будет готов, женщина поспешила выйти и вернутся в кухню, но уже на пороге родительской комнаты её догнала хорошенькая, круглощекая Сабе, приветливое лицо которой выражало сейчас беспокойство: — Госпожа Набери — зачастила она высоким голосом — Пойдёмте скорее со мной! Там ваши племянники и с ними не всё... Сабе продолжала говорить, но Сола её уже не слушала, одного упоминания того, что Люк и Лея здесь хватало ей, чтобы встревожится, ведь было очень странно, что они прилетели сюда среди недели, да ещё и вечером. И судя по всему одни. Тревога женщины усилилась, когда придя в гостиную, она увидела их, Люка и Лею, сидевших на диване, на них были надеты помятые учебные костюмы, а на лицах виднелись следы недавних слез. Всё существо женщины тотчас же устремилось к ним, желая только одного — скорее узнать, что произошло и помочь им, забрав себе их беду. Она опустилась возле племянников и прижав обоих к своей груди, первое время не говорила ни слова, просто гладила их по волосам и ждала пока они успокоятся настолько, что смогут разговаривать. — Я так рада, что вы прилетели, ужин как раз готов, ваши любимые оладьи из картофеля с грибами, я словно предчувствовала — начала она свою речь, чтобы дети немного отвлеклись — Пойдемте поешьте, а там и расскажите всё. Дети долго молчали всего лишь прижимаясь к тётке, согреваясь её теплом. Сбежав из дома и твёрдо решив не возвращаться туда ни под каким видом, Люк и Лея, потратив последние деньги на билет на общественный корабль до Набу, успели за время дороги накрутить себя так, что были теперь уверены, что они—самые несчастные дети на свете, а их отец—просто невероятное чудовище, которому какая-то чужая девка дороже них, родных детей. Про неё саму и говорить нечего, Асока стала для них просто воплощением кошмара и разрушения, всё плохое, что происходило с ними, дети связывали только с ней, она одна была по их мнению виновата во всем, в первую очередь в том, что папа их разлюбил. — Он выгнал нас, тётя! Взял и выкинул из дома! — душераздирающим тоном сказала Лея, когда они сели за стол. — Так и сказал — идите, куда хотите! — припечатал от себя и Люк, при этом не забывая натыкать на вилку оладью. — Люк — бросила Лея с укором — Хватит жрать! У нас тут такое, а ты лопаешь! — Сама бы лучше поела, а то голодная ты всегда злая, потому, что страшная — мигом ответил ей брат и не позволил отнять у себя тарелку. — Так, прекратили ссорится, лучше расскажите, как всё было — вмешалась Сола в их перебранку. — А нечего тут рассказывать — начала Лея уверенным голосом — Ты и сама знаешь, что папа решил женится, он привёл её к нам и теперь мы ему не нужны. Он любит только её. Знала бы ты какая она противная, ласковая с нами, внимательная, а сама только и думает, как бы на папе жениться, а нас потом куда-нибудь деть, чтоб жить не мешали! Лея говорила страстно и горячо, каждое слово племянницы камнем ложилось на душу Солы. Он женится. У него будет семья. Память о сестре навеки уничтожена. Как и о ней...и только они, бедные, ни в чем не повинные дети, будут за всё отдуваться. Однако следовало взять эмоции под контроль и сказать не то, что хочется, а то, что требовала ситуация: — Вы явно преувеличиваете, вы просто ревнуете папу, от того и думаете, что он вас бросил, но, поверьте мне, это не так. Вы привыкните со временем и примите ситуацию как она есть, может даже вам и понравится новое положение. — Никогда — твёрдо заявил Люк — Слышишь, никогда в жизни не примем мы эту дуру в свою семью, и если папа хочет быть с ней, то, пожалуйста, пускай будет! Только без нас! — Тетя, можно мы теперь у тебя жить будем? — попросила Лея умоляющим голосом — Поверь, мы не доставим тебе хлопот, мы всё умеем, и готовить и прибираться и уроки делаем одни. Мы даже в школу сами будем летать, научимся пролезать без билета. — Ну без билета пролезать никуда не надо, я сама буду вас отвозить, а после забирать — сказала Сола, тронутая их просьбами — А сейчас доедайте, а потом мыться и спать, я скажу Корде, чтобы она постелила вам на втором этаже, как вы любите. — Ура! Ты разрешила! Мы теперь будем жить тут, в доме нашей мамы! Единственной и любимой мамы! — Лея вскочила со стула бросилась к тетке на шею, к ней тут же присоединился Люк. — Живите сколько хотите, знаете же, мне это только в радость — сказала Сола, обнимая их и твёрдо решив, что как только дети уснут, она позвонит их папаше и выскажет ему всё, что думает про него с момента похорон сестры. — А где наши кузины? Я надеюсь их тут нет — скептически поджала губы Лея. Контакта со старшими кузинами близнецы Скайуокеры не имели, те были, на их взгляд излишне утонченными и заносчивыми, слишком кичась своим происхождением и щеголяя хорошими манерами. Да и старше были почти на десять лет. — Нет, Рио и Пуха остались на каникулы на Корусанте, говорят, у них дела — тяжело вздохнула Сола и пошла сказать служанке, чтобы та готовила комнаты. Когда же дети, утомленные побегом и волнением наконец уснули, женщина вышла в сад и набрала на коммуникаторе знакомый номер. — Слушаю — прозвучал в динамике знакомый голос Энакина, спокойствие в котором возмутило Солу ещё сильнее. — Ну привет, дорогой родственник — начала она гневно — Ты ничего там не потерял? Так вот, за то я нашла и ни за что не отдам обратно, пока твои тупые джедайские мозги не встанут на место! Придумал же тоже! Личную жизнь устраивает, а на детей наплевать! — Сола, подожди, они у тебя? — спросил он, вставляя слово в этот бурный монолог. — Да, представляешь, остались ещё на свете те, кому нужны эти бедные сироты! Тот, кто готов их любить и относится к ним так, как они заслужили, а не милостиво бросать им крошки с барского стола, что не съела твоя новая суженная! А после, в угоду ей, выгонять их из родного дома! Видел бы ты в каком они состоянии, папаша! — продолжала злопыхать старшая Набери. — Сола, поверь, всё было не так — делал Энакин бесплодные попытки объясниться, но Сола в них явно не нуждалась, ей вполне хватало того, что говорила она: — А то я тебя не знаю, ты всегда без жалости бросаешь тех, кто тебя любит, едва их любовь становится невыгодна тебе! Не взирая на то, что они при этом чувствуют, вот, поживи теперь без детей и поймёшь, каково это! И не дождавшись ответа, нажала отбой. От выплеска эмоций стало немного легче и женщина торопливо вернулась в дом. Кажется перемены и в правду начали наступать, хотя и не совсем те, на которые ей намекал любимый, впрочем, она ведь не поняла всей сути намёка, которая была на самом деле очень глубока, как и смысл имени этого человека....