Разбитая чаша

— Сиди здесь, я скоро приду и притащу сюда твоего суженного, будь он неладен — сказал Оуэн, когда припарковался, но Асока выскочила за ним следом, заявив, что либо она идёт вместе с ним, либо пойдёт одна с чёрного входа. Пришлось уступить, ведь будет по-любому лучше, если Асока останется у него на виду, а не отправится спасать мир в одиночку, как она любит. У самого входа в бар Асоке кто-то позвонил, она ответила, даже не посмотрев на экран. Это оказался брат, который крайне недовольным голосом сообщал, что хотя и дети поступили плохо, Энакин — ужасный папаша, заперший их в тёмной подсобке и удравший неизвестно куда. И следом сообщил, что Люк и Лея до утра останутся у него, а утром он привезёт их домой, прямо перед школой. Асока согласилась с его планом, даже особо не вникнув в него и даже не обратив внимание, что он сказал, что вместе с ним сейчас была и Сола. Какая в сущности разница, с кем он там сейчас был, главное, что будет кому присмотреть за детьми, пока они с Оуэном спасают их непутёвого отца от большой ошибки. В баре оказалось примерно так же, как и час назад, с той лишь разницей, что на сцене никто не пел и посетителей заметно поубавилось, должно быть их распугали пятна крови, усеявшие коврик и пол вокруг одного из столов. Асока её тоже увидела и перепугалась ещё больше, ведь Энакина тут не было, за то остальные посетители начали с интересом разглядывать новых гостей и посмотреть действительно было на что. Мужчина средних лет в парадном коричневом костюме, почти не помявшемся после дня ношения и молодая женщина, явно сбежавшая со свадьбы, ведь в общей суматохе тогрута не подумала о том, чтобы переодеться и на ней по-прежнему было надето белое платье невесты и туфельки на каблуках. Платье сильно помялось и запачкалось, но кому было до этого дело? Асока повторно оглядела зал, но снова не нашла там мужа, однако Сила упорно продолжала твердить, что муж тут. — Эй, это не ты тут муженька потеряла? — крикнул ей со столика у окна сутулый парень-наутолан с синем свитере — Да, это явно ты, тебя ведь, эта, как там, Амёба зовут, или нет, на растение водяное больше похоже, Камыш, что ли — усиленно напрягал залитые спиртом мозги алкоголик, не забывая при этом щедро удобрять почву новым стаканом дешёвого портвейна. Видя, что спутница не может сказать ни слова, Оуэн взял ситуацию в свои руки: — Асока её зовут. Да, это мы ищем молодого мужчину с русыми волосами в бежевом костюме, ты видел его? — Хахаха! Асока! Надо же было такое имя придумать! Твои родители явно большие оригиналы! Да, видел я твоего суженного, вот только костюм у него не бежевый, а скорее красный теперь, это наш Руди его подправил. Так ему «розочкой» полоснул, всё кровищей залило! Бармен орал на чем свет стоит, типа, разгар рабочего дня, а этот придурок всех клиентов распугал! Асока при этих словах побледнела и пошатнулась, даже не обратив внимание на насмешки над своим именем, женщина услышала самое главное — Энакину плохо, его возможно убили. Оуэн подхватил её и продолжил спрашивать: — И где он сейчас? Ну этот, которого ваш Руди порезал? — А, да не тряситесь вы так, живой он, герой ваш, в подсобке сидит, бармен его туда затолкал, посиди, говорит, там, пока не забрали, а то все из-за тебя сбегут — пояснил мужик и ткнул грязным пальцем, покрытым болячками куда-то за барную стойку — Вон там это! Только в обморок не валитесь, там крови как на скотобойне. Хорошо, что предупредил, ведь то, что увидела Асока, первой вбежавшая в тесное помещение заставило её вскрикнуть. Зрелище и правда было не для слабонервных, когда эта самая «розочка», а если по-простому, разбитая надвое бутылка, блеснув острыми краями, мелькнула перед лицом, Энакин отклонился и удар зазубренного стекла полоснул его по левому бедру сбоку и пропоров брюки, оставил длинный глубокий порез. Рана была неопасной, но как назло, в области бёдра сосуды располагаются плотной сеткой и потому кровь полилась сразу же и очень обильно. Это повергло пьяниц в ужас и те живо унесли ноги, а Энакин какое-то время стоял неподвижно, потом словно подкошенный, упал на стул. Посетители бара, бывшие свидетелями произошедшего, тут же поспешили прочь из опасного места, и ни один не вызвался оказать пострадавшему нужную помощь. Даже бармен увёл его из зала лишь потому только, чтобы не распугать оставшихся клиентов его окровавленной одеждой. Неизвестно сколько времени Энакин просидел бы вот так, ведь его коммуникатор разбился во время драки, а наизусть ничьи контакты он не знал, и потому, пока его уводили, твердил бармену: — Позвони Асоке, пускай придёт. Бармен кивнул, обещая, что так и сделает, но Нижние уровни славятся чем угодно, кроме отзывчивости и потому закрыв дверь, просто ушёл на своё место, надеясь, что герой проспится и сам отсюда уйдёт. На счастье же Энакина, Силовую связь нельзя отобрать и разбить, и она работает всегда, круглые сутки. И потому, не прошло и часа, как его нашли. — Ах! Что это? — воскликнула Асока, увидев своего мужа, лежавшего на маленьком грязном диванчике, все его брюки и частично пиджак были в крови. Он лежал, прикрыв глаза, и что-то почти неслышно проговоривал. Когда тогрута подошла к нему и положила руку на плечо, он открыл глаза и попробовал улыбнутся: — Шпилька, ты пришла, как хорошо, я рад. Опиянение почти прошло, очевидно алкоголь вытек из него вместе с приличным количеством крови и сейчас Энакин был практически вменяем, если не считать острую боль в ноге и продолжавшуюся сочиться кровь. — Что случилось? На тебя напали? — спрашивала жена, присаживаясь рядом, не думая о том, что её шикарное платье тут же покрылось красными разводами и без труда определяя источник кровотечения. — Вроде того, за честь я дрался, за женскую честь, понимаешь? — пытался он обьяснить за что получил «розочкой». Асока не слушала, а разорвав посильнее разрез на брюках, внимательно рассматривала повреждение. — Брат, тебе бы к медикам надо, а то не ровен час первую брачную ночь в гробу встретишь — серьёзно сказал Оуэн, напуганный видом крови. — Нет, никуда не поеду — мигом заспорил Энакин — везите лучше домой! — И правда, Оуэн — согласилась с ним Асока — В этом нет особой нужды, я вполне способна сама со всем справится, сходи лучше к этому козлу бармену и возьми у него аптечку, я ведь знаю, что она тут есть. Мужчина послушно отправился к стойке, сам горя желанием «выразить товарищу бармену глубокую признательность и горячую благодарность за великодушие и своевременно оказанную помощь», а в качестве премии подарить пару или чуть больше синяков. Спустя несколько минут он вернулся, в одной руке держа серую пластмассовую коробку, а другой зажимал левый глаз, под которым виднелось синеватое пятно. Асока раскрыла коробку и найдя там нужные ей сейчас вату, бинт, не найдя которого, тогрута без колебаний использовала бы свою фату, и кровоостанавливающее средство. Порез хотя и оказался глубоким, особой опасностью не отличался, швы накладывать не требовалось. Асока тщательно обработала его и крепко перевязала, чтобы кровь перестала течь, Энакин не противился, а лишь смущённо улыбался, глядя на её ловкие руки. — Ты такая хорошая и так меня любишь, что я наверно не достоин этого — сказал он, когда вдвоём с братом, они осторожно вывели его на улицу и усадили на заднее сидение спидера, Асока села рядом. — О чем ты говоришь? Ведь ты мой муж, а как говорят в сенате? Каждая планета достойна своего правителя, а жена своего мужа — улыбнулась Асока, погладив его по голове. Энакин неожиданно ощетинился: — Не говори мне ничего про Сенат, прошу, иначе я за себя не отвечаю! Тогрута пообещала, что больше не будет, и он вроде бы успокоился. Так долетели до дома и отправив Оуэна в кафе, извинится перед гостями и распустить их по домам, Асока завела Энакина в первую комнату по коридору, усадив на диван, пошла на кухню поставить воду, чтобы сварить крепкий кофе. И очень напрасно она не посмотрела куда именно его привела, а это оказалась гостиная, да, та самая, со средней стены которой прямо на него, глядя с большого портрета, как сейчас показалось Энакину, нагло улыбаясь, скалилась Падме. Раньше он очень любил этот портрет и мог часами смотреть на фигуру любимой покойной жены, сидевшую возле озера, мягко и тепло улыбаясь прямо в объектив. Но теперь, в свете всего, что мужчина о ней узнал, эта улыбка и этот взгляд казались ему ехидно-самодовольными, как будто она смотрела на него и хотела сказать: — Ну, что, дурачина провинциальный, мачо татуинский, любил меня, значит, ждал, готов был послать всех и вся ради моего доброго взгляда? Хахаха! Вот ты смешной! Он реально верил в эту секунду, что именно так она и думала в ту минуту, когда он фотографировал её. Это осознание привело в бешенство и схватив с тумбочки свой меч, Энакин с диким выкриком сорвал ненавистный портрет со стены и активировав клинок собрался было уже искромсать лицо жены в дымящиеся куски холста, как вдруг был остановлен прикосновением тёплых рук, опустившиеся сзади на его предплечья. — Что ты собрался делать? — встревожено спросила Асока, привлеченная шумом — Зачем ты снял портрет? Она говорила и одновременно разворачивала Энакина к себе, отводя руку с мечом от картины. Он попытался вырваться: — Пусти меня, Асока, я должен покончить с этим! Уничтожить эту предательницу! Показать миру её настоящее лицо! — кричал он, задыхаясь от ярости и в какой-то момент дернулся особенно сильно и зацепился ногой за стол, и как назло именно той, что была туго замотана повязкой. Острая волна боли прошлась от бедра и по всему телу, заставив вскрикнуть и согнуться. — Так — мигом засуетилась Асока — Отдай мне сюда портрет. Ничего кромсать мы сейчас не будем, вот так — сказала она удовлетворенно и спрятала картину за диван, чтобы не дразнить его — А теперь положи меч на место и пойдём в комнату. Как-никак у нас первая брачная ночь, или я ошибаюсь? Она умышленно говорила таким ласковым и немного снисходительным тоном, каким разговаривают матери со своими детьми, чувствуя, что именно такое отношение ему сейчас и нужно. Придя в его личную, а теперь уже их семейную спальню, Асока присела на ещё не разложенную кровать и усадила Энакина рядом, теперь они словно поменялись ролями, сейчас она успокаивала мужа, положив его голову к себе на колени, так, что он упирался щекой в упругий живот тогруты. Первое время они молчали, просто сидели вот так и поддерживали друг друга Силой. Асока неспеша гладила его по волосам и лицу, призывая успокоиться. Вдруг Энакин взял одну из её ладоней и положив к себе на грудь, туда, где было сердце, накрыл сверху своей, словно прося о том же, что недавно сделал и сам, когда помощь потребовалась ей. Тогда он, при помощи Силы, смог залечить болезненный разрыв девственности, сейчас же надеялся на то, что теперь она, точно таким же способом вылечит его душу, разорванную предательством и жестокой насмешкой над его искренним чувством. Потом он какое-то время смотрел ей в глаза и наконец произнёс: — За, что она со мной так? Что я ей сделал плохого? То, что любил её, ждал? Да, прежде любил, а сейчас готов возненавидеть, вот так же сильно, как любил, даже мог быть убить, не будь она уже мертвой. Стоит закрыть глаза, как я словно начинаю видеть то, что происходило в те десять лет и будто бы слышу как она смеётся. Было заметно, что ему больно произносить имя первой жены и он заменял его холодным и безликим Она. Асока положила вторую ладонь ему на щеку и постаралась сказать как можно теплее: — Энакин, то, что ты сегодня узнал конечно ужасно, трудно принять это сразу, но тем не менее это имело место быть, однако, не только оно, попробуй посмотреть на вашу жизнь вцелом, с момента знакомства и до того как она оставила тебя и ты увидишь, что это совсем даже не главное и есть ещё много чего хорошего, что можешь вспомнить о своей жене. — Возможно, однако я не перестаю думать, почему она так себя вела? Я, дурак, трясся над ней, думал, она вся такая невинная, неземная, божественная, ничего ещё не знает о близости, а я чурбан нетерпеливый, нагло и бесцеремонно к ней лезу. Даже когда у нас это впервые случилось, хотя теперь вернее будет сказать, у меня случилось впервые, я подсознательно всё равно ощущал себя вором, взявшим невероятное богатство у такой достойной девушки. И что же оказалось? Почему так? Я ведь так любил её все эти годы, жил ею одной. А она...даже имя моё не сразу вспомнила! Ты сама видела это — отчаянно произнёс мужчина, плотнее прижав руку Асоки, словно боясь отпустить. — Понимаешь — начала тогрута проникновенно, не переставая гладить его волосы — В любви чаще всего происходит так, что один любит, а второй скорее позволяет любить себя, как бы преклоняясь перед чувством другого. Опять же, даже когда чувство и есть у тебя в душе, то проявляется оно у каждого очень по-разному. У одних оно похоже на яркий костёр, готовый спалить всё на пути к объекту любви, а у других это ровное спокойное пламя, которое может согреть и помочь насытиться, у третьих же и вовсе сидит где-то очень глубоко внутри и проявляет себя по большей части бессознательно, как бы помимо воли. Вот тут мы имеем дело именно с таким случаем. — То есть, ты считаешь, она меня всё же любила? — скептически хмыкнул Энакин — Ну да, меня и ещё человек пять из набуанского бомонда. — Энакин, не юродствуй, а посмотри на ситуацию с другой стороны — слегка укорила его Асока — Ты вспомни, как она повела себя, узнав о твоём чувстве. Она приняла его и даже согласилась стать твоей женой. Твоей, а не кого-то из тех любовников. Ведь все они были до того, как она узнала, что ты её любишь, а узнав она прекратила с ними встречаться и стала совершенно иной. Ты вспомни, ведь после свадьбы она ни разу не изменила тебе, я знаю, так как много общалась с ней в это время. Да, возможно она имела какие-то отношения до брака, но вот оказалось так, что то, что она почувствовала к тебе оказалось сильнее того, что было прежде и она откзалалась от этого, чтобы быть тобой. Пойми, она выбрала тебя, поняв, что любит, просто у неё эти чувства проявились иначе, чем у тебя, и в этом нет её вины. Такова её природа, ведь все мы разные и душа имеет неодинаковое свойство. Так вот, тот максимум чувств, любви и тепла, на которые только была способна, она подарила тебе и на долгие годы сделала счастливым, подарив тебе двоих детей. Ведь знаешь, решение родить ребёнка для женщины очень ответственно и если у неё есть выбор кому подарить его, то это будет только самый любимый и лучший для неё человек. Разве я не права? — Честно тебе признаюсь — уже не так категорично, но ещё и не совсем покорно ответил Энакин — То я и последний факт поставил бы под сомнение, если бы не одна история, что произошла несколько лет назад. Близнецам тогда было лет по восемь и Лея, играя с Люком в догонялки, разбила вазу и запнувшись упала прямо на стекла. И один из осколков, большой и острый, воткнулся ей в руку, ты наверняка видела у неё шрам на запястье и сильно порезал ей вену. Люк не сумел правильно сделать то, что было нужно, маленький был ещё, глупый и только тогда, когда она почти потеряла сознание, додумался позвонить нам с мамой. Приехали мы почти вовремя, но всё равно, Лея уже успела потерять много крови и ей понадобилось переливание. Нас обоих проверили на совместимость. Кровь Падме оказалась не пригодна, а вот моя подошла идеально, и донором стал я. — Ну вот видишь, она любила тебя и потому вышла за тебя замуж, забыв о прошлом. Это ли не повод простить ей то, что было до свадьбы, ведь она сделала тебя счастливым, так как только могла и умела, прости её и думай о хорошем, что было у вас, его как мы убедились, намного больше — сделала вывод Асока и очень надеялась, что Энакин понял её. — Асока — произнёс он с улыбкой и взяв её руку, поднёс к губам — Ты всё-таки удивительная женщина. Только сегодня стала моей женой и столько лет любила до этого, а сейчас делаешь всё, чтобы сохранить мою любовь к первой жене. — Я ведь понимаю, как для тебя это важно, знать, что самая большая любовь твоей жизни была взаимной. Я же люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдал — сказала Асока чуть откинувшись на спинку кровати. Энакин лишь улыбнулся в ответ и подумав, что она очевидно устала, возясь с ним, осторожно встал и чуть прихрамывая направился на кухню, чтобы приготовить ей чай, который поможет заснуть. Асока пошла следом и сказала, что прежде неплохо будет снять окровавленную одежду. Он воспринял это как намёк и вернувшись в комнату, начал сбрасывать с себя пиджак, чувствуя как горькая пустота постепенно сменяется желанием, острым и нестерпимым. Асока почувствовала его в Силе и легко догадалась, чего он ждёт и чего хочет и мигом заражаясь его стремлением, небрежно скинув с себя красивое, хотя и вконец испорченное платье, оказалась прямо напротив мужа и обняла его руками, прижимаясь к его груди своей, горячей и упругой от накатившего возбуждения, гладкая кожа почувствовала два острых бугорка. Губы слились в горячем и жарком поцелуе, длившемся несколько минут, когда же он прервался, оба взглянули на себя и увидев, что одежды на них уже нет, возбудились ещё сильнее. Энакин наклонил голову и начал медленно, хотя и страстно сжимать её грудь и покрывать её поцелуями, прихватывая губами то один, то другой сосок, заставляя его отвердевать и влажно блестеть, а саму Асоку заходиться в сладких выкриках страсти. Она же свела руки на его спине и начала водить по ней пальцами и слегка вдавливать ногти в гладкую кожу, задевая чувствительные участки и вот один раз, безо всякой подготовки, переместила руку вперёд и легко пробежавшись пальцами по животу мужчины, накрыла ладонью верхушку мужского естества, уже давно восставшего и готового к подвигам. Это оказалось крайней мерой и не в силах больше сдерживаться, Энакин повалил её на кровать и не став ложиться сверху, чтобы не придавить живот, положил Асоку на край и легко, всячески избегая резкости, развел её стройные бёдра, а сам опустился на колени и осторожно приоткрыл влажные лепестки, прикрывавшие вход в женское начало, уже готовое принять его. Однако, не стоило пока торопиться, они успеют, им больше не нужно ждать. Неизвестно по какой причине его сильно возбуждало то, когда она испытывала удовольствие, было приятно смотреть как его возлюбленная отвечает на его нежность. Он мягко раскрыл её полностью, прежде, чем нагнуться ещё ниже и легко поцеловать набухшую розовую горошину, ответившую приятной вибрацией. Дождавшись, когда она станет ещё более явной, Энакин начал пробовать нежный вкус нарастающей страсти, выступавший прозрачным соком на лепестках, не забывая при этом касаться кончиком языка сердцевины, а руками поглаживать и сжимать смотревшую в потолок грудь. Разрядка вышла хотя и бурной, но в то же время какой-то тёплой и светлой, обещавшей только хорошее. И едва переведя дыхание, Асока приподнялась на локтях и обхватив любимого за плечи, обвилась ногами вокруг его пляса, отчего он плавно погрузился внутрь её горящего страстью женского естества. Потом, не дав ему так быстро дойти до финала, Асока резко поднялась и теперь уже она сама повалила мужа на матрас и начала умышленно медленно, словно желая помучить и посильнее распалить, погружать в себя его увеличившийся ствол. Когда же он вошёл на всю длину, начал вздрагивать от нарастающего желания, Асока стала двигаться быстрее, но стоило почувствовать предел желания мужа и его готовность выйти в финал, тут же замедлялась, чем довела его почти до исступления. Но первой всё же не выдержала она и страстно вздохнув, упала на грудь возлюбленного, подхваченная волнами наслаждения, и не успев успокоиться, почувствовала новый прилив внутри себя, заставивший тогруту снова затрепетать. — Спасибо тебе — шепнул Энакин в правое лекку лежавшей поверх него жены. Он не совсем понимал за что благодарит, но знал, что не мог не сказать ей этого. Это сейчас оказались самые нужные для неё слова, которые всю ночь звучали у неё в мыслях, согретых любимым теплом прижавшегося к ней мужа, по-детски положившего голову ей на грудь. Их первая брачная ночь выдалась богатой на события и эмоции, точно такой, как и прошлая жизнь. А будущая? Товарищи Магистры, не знаете, что по этому поводу говорит кодекс? Но кодекс молчал, за то Сила уже знала, что скажет им утром, вопрос только, чьими устами.