Разбитая чаша

Лея стояла возле двери своего барака и всё никак не могла решиться открыть её, словно заранее знала, что не увидит там ничего хорошего. Она могла бы стоять так очень долго, даже до самого утра, но вот внезапно, когда девочка этого совсем не ждала, деревянная панель двери с глухим и скрипящим звуком резко вылетела вперёд. Вернее, нет, она не свалилась с петель, как сперва показалось не ожидавшей ничего такого и в последний момент отскочившей Лее, а просто очень резко открылась, так, словно её изо всех сил пихнули ногой. Впрочем, скорее всего так и было. Лея успела отпрыгнуть в сторону, но сумка с вещами тем не менее вылетела у неё из руки и упала прямо в дверной проем, прямо под ноги вылетевшей оттуда высокой долговязой девчонки примерно возраста Леи, но ростом выше и смотревшаяся много старше из-за землисто-серого цвета измождённого лица. Она была одета в такой же сине-белый комбинезон как и Лея, пепельно-русые волосы были коротко острижены и торчали вверх смешными вихрами, но вот её большие и довольно красивые зеленые глаза смотрели очень недобро и само лицо девочки с плотно сжатыми узкими губами выражало явную враждебность к незнакомой, но уже заведомо нелюбимой товарке. Девочку звали Линдси, ей было уже четырнадцать, её доставили в корпус год назад, прямиком из Храма Джедаев по причине того, что она не приглянулась никому из Мастеров из-за своего жесткого и задиристого нрава, который направляла в основном на своих товарищей. Это не могло не сказываться на отношении к ней окружающий, но получив такой приговор Линдси здорово приуныла, не веря до конца в то, что ей, такой способной и амбициозной, мечтавшей всех побеждать и занять место в Совете предстоит теперь до конца дней своих копать грядки и рассыпать под кусты отвратительный навоз. Но изменить ничего было нельзя и вот уже год Линдси вставала в шесть и вместе с другими такими же неудачниками работала на огородах. Но увы, тяжёлая и не слишком сытая жизнь ничуть однако не смирили злобной натуры этой девочки, она как и раньше цеплялась ко всем, кого могла достать и в тайне презирала всех товарищей и очень завидовала падаванам и юнлингам, оставшимся в Храме. Завидовала чёрной недоброй завистью и очень жалела, что ей нельзя сделаться Ситхом и уничтожить их всех за то, что по их милости всякие тупые бездари проходят церемонии и посвящаются в Рыцари, а она, такая способная и умная, вынуждена заниматься черновой работой. С каким же удовольствием представляла она себе как расправляется с кем-то из самодовольных ровесников, носивших столь вожделенную и столь же недоступную для неё косичку падавана. Думала об этом, а сама, с выражением глубочайшего презрения тащила к кусту ведро навоза эопи и погружала в него уходившую с громким чавканьем на дно ведра лопату. И вот сегодня к ним в домик подселяли новую товарку, изнеженную домашнюю девочку, которая к тому же, прибыла сюда не на постоянное проживание, а только на исправление, в дальнейшем надеясь вернутся к нормальной жизни и сделаться падаваном. О, как же она ненавидела таких и просто не могла выносить в радиусе километра от себя. Стоит ли упоминать, что настроение у Линдси было поганым, она брюзжала и раздражалась вдвое больше обычного. А в данный момент, недавно вернувшись с работы и сидя на своей кровати, готовясь ко сну, девочка огляделась вокруг и с облегчением отметила, что никакой новенькой в комнате не было. — Передумала — вздохнула Линдси с удовлетворением — Вот и славно! Её счастье, что это так, мы всё равно не дали бы ей тут жить! Не нужно нам таких! — Линдси, ну зачем же ты так? Вдруг бы она оказалась хорошей — попыталась усовестить товарку невысокая худенькая девочка с торчавшими с стороны рыжими хвостиками. — Нет, Барти, не оказалась бы, она домашняя и разбалованная, такие априори не могут быть нашими друзьями — решительно возразила ей Линдси и даже стукнула кулаком по своей плоской, как блинчик, подушке. Всего девочек, возраста от десяти до шестнадцати лет в комнате было пять, шестая должна была прибыть сегодня, но что-то запаздывала. Самой старшей из них было шестнадцать, это была высокая и очень красивая девушка по прозвищу Милашка. Даже в убогой форме рабочего она смотрелась словно девушка с обложки журнала, её густые белокурые волосы, свитые в тяжёлую косу, блестели на солнце, а загоревшая от постоянной работы на улице кожа красиво контрастировала с волосами, а большие голубые глаза смотрели на мир серьёзно и немного печально. Её тоже в своё время сослали сюда из Храма, так как она имела недостаточный уровень чувствительности к Силе, чтобы продолжить работать в Ордене. Здесь же, среди товарок, она имела большой авторитет и часто заменяла воспитателя. Следом шли две девочки-близняшки двенадцати лет, Кора и Лора, они всегда ходили вместе и их зачастую путали, ведь обе были одинаково тёмненькими с короткими стрижками и ярко-синими глазами. Последними в комнате стояли кровати уже знакомых Линдси и Барти — самой маленькой здесь и очень милой девочки, общей любимицы обитателей комнаты. Лишь только одна, шестая кровать, стоявшая у самой двери, пустовала, её и должна была занять прибывшая новенькая, которая, к счастью, не появилась до самого вечера. Почему к счастью? Да потому, что хотя и не все жившие здесь были настроены так же агрессивно как Линдси, в душе были согласны с тем, что девочка из большого мира, родившаяся на Корусанте и выросшая дома возле любящих родителей никак не может быть товарищем для них, в большинстве своём происходивших из бедных семей с дальнего рубежа галактики или вообще сирот. Так, что никто не расстроилась от того, что новенькой не будет и девочки собрались уже было ложиться спать и Линдси пошла запирать дверь, по привычке сильно толкнув её, чтобы проверить, не пришли ли сюда любопытные мальчишки, как вдруг прямо в проем полетела коричневая сумка, больно ударившая Линдси по ногам, заставив ту вскрикнуть больше от возмущения, нежели от боли: — АЙ! ЭТО ЕЩЁ КТО ТУТ РАЗВЛЕКАЕТСЯ? НУ СЕЙЧАС Я ВЫЙДУ! И решительно схватив сумку за ручку, Линдси вышла на крыльцо и тут увидела её, ту самую новенькую, уже одним фактом своего существования попортившую ей кровь. Она оказалась именно такой как и предоставляла себе Линдси, чистой, ухоженной, с круглым румяным лицом, воплощением сытости, довольства и достатка, всего того, что несправедливо отняли у неё, у Линдси. Всего того, что она презирала и в тайне, не признаваясь даже себе, хотела бы иметь сама. Злость и презрение волной хлынули ей в душу и даже не утруждая себя приветствием, девочка скупо бросила Лее: — Ну и чего ты ждёшь? Иди быстро в барак, принцесс тут не провожают, мы, простые люди, сами всё делаем. И следом, не выпуская из рук её сумки, указала Лее на дверь. Девочка нерешительно потопталась на месте, удивившись такому приёму, но помня о возможном наказании поспешила войти в небольшую и мрачноватую комнату барака, имевшую форму прямоугольника, по широким сторонам которого стояли узкие железные кровати с даже на вид жесткими соломенными матрасами и плоскими подушками, набитыми сеном, накрытые сверху тонкими синими покрывалами из синтетики. Возле каждой из них стояла грубо сколоченная деревянная тумбочка, а по всей поверхности пола лежала потертая ковровая дорожка некогда синего цвета. Вот собственно и вся обстановка комнаты с точно такими же как везде темно-зелёными стенами и жёлтым потолком, покрытым трещинами. В любой другой раз Лея поморщилась бы с досады, увидев в каком убожестве ей теперь предстоит жить, но сейчас ей просто не дали внимательно рассмотреть комнату, точнее сказать, не дала. — Девочки, смотрите и не удивляйтесь, к нам прибыла её величество, принцесса корусантская, будьте с ней предельно вежливы и прямо сейчас падите перед ней ниц, ей это будет приятно — насмешливо сказала Линдси, весьма грубо толкая Лею в спину, чтобы выдвинуть вперёд. Та не удержалась и качнувшись вперёд, ударилась ногой о тумбочку, и вместе с резкой болью, разлившейся по всему её телу, в душу хлынуло раздражение и бешенство, которые она весь день держала в себе и вот наконец оно отыскало выход. — ЭЙ, ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ, УБОГАЯ ДРЯНЬ? А НУ БЫСТРО ИЗВИНИЛАСЬ! — вскинулась Лея в сторону обидчицы. — Что? Вы слышали, девочки? Эта ненормальная меня убогой дрянью обозвала, сама-то она кто, дура расфуфыренная! — подскочила к ней Линдси — Какая же сумка у неё тяжёлая, небось, все свои бриллианты сюда притащила! — А НУ ОТДАЙ, БЫСТРО! — выкрикнула Лея в ответ и схватив сумку, резко и со злостью потянула на себя, отчего та, выскочив из руки, взлетела под самый потолок и ударившись об него, раскрылась и все немногочисленные вещи разлетелись по ковру, а самая главная — небольшой кулон из цветного дерева в виде какой-то неизвестной фигуры, приземлился точно на кровать Линдси, не преминувшей тут же завладеть полученным сокровищем. Это стало последней каплей, ведь если до этого Лея ещё держалась, то увидев как эта наглая девчонка своими грязными и бесцеремонными руками лапает то, к чему даже сама Лея прикасалась с преувеличенной осторожностью, просто впала в ярость, именно такую, какую испытывал в последнее время её отец-джедай. — НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МАМИН КУЛОН, СЛЫШИШЬ, ТЫ, БАНТА ЧУМАЗАЯ! — крикнула Лея и бросилась на Линдси, вцепляясь ей в плечи ногтями, заставляя выронить кулон. Но та оказалась проворнее и повергнув голову, ловко укусила Лею за палец, отчего её рука разжилась, пользуясь этим, Линдси вскочила на кровать и оттуда, показав Лее язык, язвительно бросила: — А ты его у меня отними! — И отниму! — купилась на провокацию Лея и прыгнула следом, отчего железная сетка кровати заскрипела, а сама кровать угрожающе закачалась. — А ну отдай говорю! — Лея прижала противницу к матрасу и одной рукой держа за волосы била головой о спинку кровати, другой разжимала её кулак, где был кулон. — Ну, что ты так жадничаешь, а, попроси может быть лучше подаришь его мне, а после попроси мамочку и она купит тебе другой, лучше прежнего, золотой и с камнями, а мне, бедной девочке, сойдёт и такой, деревянный, мамочка тебе не откажет, она же любит тебя, наверно ты и сегодня успела понежиться в её объятиях — в перерывах между ударами выдавала Линдси. Вся кровь бросилась Лее в голову, после того как эта убогая чумазка посмела в таком оскорбительном тоне говорить о её милой и дорогой маме, которая давно уже находилась в мире Силы. — Закрой рот, мразь и не смей трогать мою маму своим поганым ртом! — со всей злостью произнесла Лея и особенно сильно дёрнув противницу за волосы, вторую руку сжала в кулак и что было сил впечатала его в ненавистную морду ухмылявшейся Линдси, отчего та на пару секунд потеряла сознание, воспользовавшись этим, Лея встала и наступила ногой ей на живот, заставив ту громко всхрипнуть и посерев лицом, откинутся на подушку, глаза Линдси закатились, а из уголка приоткрывшегося рта потекла струйка крови. Испуганная и мигом забывшая о драке Лея слезла с кровати и с непониманием и ожиданием помощи уставилась на новых товарок. — ЖИВОТНОЕ, ДИКАРКА! ДА МОЖНО ЛИ ТАК С ЛЮДЬМИ? — возмущённо воскликнула Кора, подходя к Линдси, которая слабо зашевелилась и застонала — Ужас, Лора, позови сюда командира Джорака, пусть уберёт от нас эту ненормальную, она же всех нас тут поубивает! Лора не заставила себя упрашивать и подойдя к приборной панели, вмонтированной в стену у входа, быстро набрала номер кабинета начальника, прося того немедля явиться. Линдси тем временем медленно села на кровати и трясла головой, пытаясь понять, что случилось, девочки окружили её и наперебой начали спрашивать как она себя чувствует и не больно ли ей. Лею все подчёркнуто игнорировали, удостаивая её лишь недружелюбными взглядами, отчего ей хотелось провалиться сквозь землю или просто умереть, попасть туда, где мама, которая её уж точно защитит и никому не даст в обиду и сжимая в руке чудом добытый кулон, Лея исступлённо молила Силу забрать к себе и её тоже, ведь здесь, в этом холодном жестоком мире она никому не была нужна. Но мать конечно же не пришла за ней, за то явился Джорак, уставший и очень злой, в частности потому, что его сорвали в момент подготовки ко сну. — И так, доложить обстановку, что у вас тут стряслось? — по-военному четко поинтересовался мужчина, окидывая взором погром в комнате, отметив про себя стонущую Линдси с кровью на лице и Лею, с повинно поникшей головой. Пары секунд хватало командиру, чтобы понять произошедшее, а тут ещё и Линдси, едва придя в себя мигом соориентировалась в ситуации и картинно прижав руку к животу, прежде, чем хоть кто-то успел сказать слово, простонала умирающим голосом: — Командир Джорак, уберите от нас эту сумасшедшую, она меня прибила, совсем, набросилась и давай лупить. Девочки, я ведь говорю правду? — обратилась она к остальным, ища поддержки. — Правду, она говорит правду — затянули хором Кора и Лора, извечные подпевалы Линдси, пользуясь отсутствием Милашки, которая сейчас умывалась. — Вот видите, отправьте её назад, ей не место среди приличных людей, а меня если можно в медпункт, а то мне так плохо, что я возможно умру. Видели бы вы как она мне в живот врезала, наверное все кишки отшибла, или вовсе печень отбила — совсем уже несчастным тоном произнесла Линдси и опустила голову. — Нет, неправда, не слушайте её, не так всё было — послышался в тишине тоненький голосок и вперёд выступила та самая рыжая девочка, что убеждала Линдси присмотреться к новенькой, прежде, чем начинать ненавидеть её. — Что такое, Барти? Расскажи мне — потребовал тут же Джорак. — Она не сама, это Линдси первая начала задираться, она взяла сумку Леи и не хотела отдавать, потом взяла её кулон, вернее кулон мамы Леи, вот она и стала с ней драться — пояснила смущённо рыженькая Барти, теребя кончик своей косички. — Линдси, это правда? Ты действительно взяла эту вещь? — спросил её командир, пытливо глядя на девочку, по-прежнему стонавшую от боли. — Почти — вынуждена была признать Линдси — Я только посмотреть хотела, честно, а Лея раскричалась и драться полезла. Джорак понял всё верно и это ему сильно не понравилось. — Да, Лея, мне говорили, что ты сложный ребёнок, но, чтобы, настолько, однако и ты, Линдси, тоже поступила нехорошо, ещё даже не узнав человека бросилась нападать — строго произнёс он наконец, глядя на обеих провинившихся — И разумеется, оставить такой случай без внимания я просто не имею право, однако, в силу того, что ты, Лея, тут первый день и не настолько виновата в случившемся как это хотели представить, ты просто защищала память умершей матери, хотя с помощью кулаков такие проблемы и не решаются, я не стану наказывать тебя со всей суровостью. Отправляйся в хранилище деталей для комбайнов там ты встретишь Шорена он механик скажешь ему, что я тебя направил к нему даст тебе задание, а потом возвращаешься в барак. Лея молча кивнула, а Линдси при этих словах совсем поникла, сражённый неизвестным ей до этого чувством и потому не сразу услышала: — А ты, Линдси, так же подлежишь наказанию, однако я вижу ты уже наказала себя сама, идём в медпункт, а после пойдёшь держать во дворе караул, ведь тебе вовсе не так и плохо, не надо притворяться до утра ты не будешь тебя заменят. Встала и вслед за мной шагом марш! — сказал он любимую присказку и махнув провинившимся рукой, бодро зашагал к выходу, велев остальным ложиться спать. Линдси шла вслед за Леей и как-то странно поглядывала на неё, очевидно что-то замышляя, возможно, новую пакость, а быть может и что-то совсем иное, ведь определённая фраза в словах начальника заставила проказницу о многом задуматься, вот только о чем? Об этом Лея узнает лишь утром.