Разбитая чаша

Утомленная новыми впечатлениями и непривычной обстановкой Лея уснула мгновенно, едва коснувшись головой тощей, ущербной подушки. Рядом с ней, буквально напротив, посапывала Барти, смешно растопырив косички в стороны. В бараке царило сонное безмолвие, которым, однако недолго могли наслаждаться уставшие дети и едва над Бендомиром взошло ярко-красное в своей утренней силе солнце, приборная панель возле дверей каждого барака загорелась пронзительно-желтым светом и следом издала громкий и высокий, казалось, пронзающий саму душу, свист. Точно такой же, как и в третьем бараке, где все шесть девочек, как по команде, бодро вскочили с кроватей и принялись заправлять их, одновременно меняя сорочки из грубого серого полотна на комбинезоны. То есть, нет, неправильно, это пять девочек встали легко, шестая же вяло поднялась и теперь, когда остальные были уже почти готовы, продолжала сидеть, очумело крутя головой и тереть глаза ладонями, словно и понимая и нет, где находится и усиленно соображая, что делать ей со всем тем, что она заключила из увиденного. И видно не успела, так как была тут же оглушена ещё одним, не менее громким, чем звонок, криком возмущения: — ТАААК! А ЭТО ЕЩЁ, ЧТО ТАКОЕ? НЕТ, ВЫ ТОЛЬКО ПОГЛЯДИТЕ НА ЭТО, ДЕВОЧКИ! МЫ ВСЕ УЖЕ ГОТОВЫ, А ОНА, ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВО ПРИНЦЕССА ДРАЧУНЬЯ ПЕРВАЯ ДО СИХ ПОР ИЗВОЛИТ СПАТЬ! И прямо над головой Леи нависла гладко причесанная пепельно-русая голова, однако, не успела она ответить, как прямо возле этой головой появилась другая, огненно-рыжая, и с ней пришёл совсем другой голос, тихий и кроткий: — Тише, Линдси, помолчи, пожалуйста, новенькая работала всю ночь, но не привыкла к этому, естественно, что ей тяжело встать, я сейчас помогу ей собраться и мы не опоздаем. Давай, Лея, вставай. Лея нехотя поднялась с кровати и наскоро натянув комбинезон, побежала в умывальную, где из железного крана стекала по желобу холодная вода и стола банка с ужасно горьким зубным порошком, а рядом лежал брусок коричневого мыла. Девочка с трудом преодолела брезгливость и в итоге провозилась почти десять драгоценных минут. А в это время шустрая Барти заправляла кровать новой подруги и после причесывала её спутавшиеся за ночь каштановые волосы, в спешке нещадно дергая их, оставляя изрядное количество на расческе, Лея вскрикивала и жаловалась, но к счастью успели почти вовремя и в положенный срок все шестеро ровной шеренгой вошли в столовую. Но всё-таки, как не старались девочки, а не всем удалось прийти как положено, две из них немного отстали, так как у Леи развязался шнурок ботинка и она порядком провозилась завязывая его, а Барти снова взялась помочь и обе девочки явились не только последними в шеренге, так ещё и на некотором расстоянии от всех. Разумеется, это не осталось незамеченным. — Так так так — тоном, не предвещавшим ничего хорошего произнёс Джорак, сидя во главе стола — Что же я вижу с раннего утра? День только начался, а у нас уже аж двое прекрасных нарушителя, в чем дело, товарищи? — Командир — робко, но чётко сказала Барти — Простите, мы немного задержались, завязывая шнурки. — Отлично, просто чудесное начало дня, Барти — довольным голосом ответил Джорак, хотя глаза его смотрели сурово — То, что ты явилась к завтраку с завязанными шнурками безусловно делает тебе честь, и за это я награждаю тебя...часом работы сверх послеобеденной нормы! За столом послышалось возмущенное гудение: — Да как он смеет так поступать? — сказала возмущённо Маргарет — Это ведь не она, а новенькая виновата. — Да, он совсем уже потерял стыд, взял и обидел нашу Барти — почти хором сказали Кора и Лора и потом первая добавила уже громче, обращаясь уже к командиру — Командир Джорак, послушайте нас, Барти ни в чем не виновата, новенькая с непривычки затормозила и помогая ей, Барти задержалась сама, вы же знаете этого ангела, она всегда стремиться помочь всем, часто забывая про себя. Реакция командующего оказалась очень неожиданной. Джорак, широко улыбнувшись, встал со своего места и подойдя к Коре, схватил её руку и потряс, изображая дружеское пожатие: — Отлично, товарищ Кора, замечательно, дорогая, как хорошо, что есть кому указать мне, старику, на мои ошибки! Конечно же, ты права, наказывать надо лишь тех, кто провинился— заговорил он почти веселым голосом и когда Кора и остальные облегченно выдохнули, считая, что опасность, нависшая над их любимицей миновала, закончил свою речь — И посему увеличению рабочей нормы ровно на один час подлежит не одна, а двое ваших сослуживцев, товарищ Барти и товарищ Лея останутся после ужина и проведут уборку моего и ещё нескольких кабинетов. Вы поняли? — Поняли — прокатился по столу сдавленный стон и следом все дружно застучали ложками, уничтожая комковатую и безвкусную кашу из грубого зерна, запивая пахнувшим вениками компотом. Поняли то они всё поняли, вот только то ли именно, что хотел от них строгий начальник? — Ну ничего, противный старикашка, — пробурчала под нос Линдси, но так, чтобы девочки могли услышать — Ты мне за всё заплатишь. Ты обидел нашу Барти, а мы обидим тебя! И приняв такое решение, Линдси одной из первых встала из-за стола, чтобы затем, зайдя в огородную подсобку, взять оттуда лопаты и рыхлители, надеть перчатки и идти на огород. Погода сегодня была хорошая, поэтому ребят отправили вскапывать гряды и удобрять землю. Лея огляделась и поняла, что кроме них в корпусе проживало довольно много подростков разного возраста и рас. На соседнем с их участке работали мальчишки, среди которых девочка увидела Люка, он вскапывал свою гряду и что-то пояснял товарищу-арконцу. При виде брата у неё защемило сердце, ведь первый раз в жизни они были отделены друг от друга и им почти не удавалось пообщаться. Только в короткие перерывы в работе, во время которых Лея только и смогла, что познакомить Люка с Барти, как и обещала и узнать, что в отличие от нее, первый вечер и ночь брата в бараке прошли довольно спокойно, ребята приняли его и сейчас поясняли примудрости работы в огороде. Это пока получалось не очень хорошо, отчего за всё утро он получил нимало тычков от командира. — Знаешь, а ведь тот арконец, с которым я разговаривал, родственник Сай-Тримбы, друга юности Магистра Кеноби, так вот, он рассказывал, что его самого в тринадцать лет тоже сослали сюда, как непригодного к обучению — рассказывал Люк, обмахиваясь перчатками, ведь день выдался жарким — Так вот, пока он, вместе с Мастером Квай-Гоном и другими летевшими на Бендомир был на корабле, на них напали лидеры Дальних миров, знаешь ведь, что это такое? И он, тогда ещё не Магистр, а просто Оби-Ван, такой же, как и мы, тощий подросток, принимал участие в этом конфликте. И знаешь, что оказалось? Эту заварушку устроил ни кто иной, как Ксанатос—бывший ученик Мастера Джина. Это он тайно вызвал его на Бендомир. Кстати, именно в тот момент Мастер понял, что именно ему надлежит обучать Оби-Вана, хотя после первой неудачи с Ксанатосом он зарекся брать себе падаванов. Правда, круто? Может и нам так повезёт? Лея слушала, затаив дыхание, с трудом дожидаясь когда Люк замолчит и она сможет рассказать, а вернее дополнить его рассказ тем, что вчера узнала от Барти и старого Райли. Картинка начала складываться и Люк полностью поддержал мысли сестры и её желание узнать правду как о смерти мамы, так и о том, кто же он, таинственный ученик ситха и его новое воплощение. Однако обсудить всё детально им не позволили, ведь перерыв окончился и надо было снова приступать к землекопательным работам. Об этом им возвестили несколько тачек с отвратительно вонявшим содержимым. — О нет, опять навоз эопи — простонал Люк, зажимая нос — Какая же это гадость! — ТАК! ЗАКОНЧИЛИ ПЕРЕКУР, БРОСАЙТЕ СИГАРЕТУ, ВСТАВАЙТЕ НА ЛЫЖИ, и ВМЕСТО РАКА БУДЕТ ПРЫЖКА! — крикнул в сторону детей Джорак, призывая всех вернуться на грядки, а Линдси хитро прищуриться и подмигнуть стоявшей рядом Лоре, давая понять, что у неё есть план. Лора мигнула в ответ, показывая, что не выдаст и все они строем направились к тачкам, чтобы набрать в висевшие на черенках лопат ведёрки драгоценное удобрение. Когда же ведёрки были полны, а работа длилась уже около десяти минут, ровно через это время Джорак обычно начинал тяжело вздыхать и вскоре тяжело опускался на стоящее возле стены сарая кресло. Это и подгадала Линдси, когда незаметно, двигаясь по миллиметру, при помощи Силы, подвинула своё ведерко в нужном направлении и перевернув вверх дном, как ни в чем не бывало, вновь притянула к себе. Когда же, как она верно угадала, командир начал потирать спину и вздыхать, внезапно отвернулась и не разжимая губ, помогая себе Силой, издала пронзительное, взлетевшее над полем: — МУУУУ! Джорак тотчас же вскинулся и огляделся вокруг, но звук уже стих. Но стоило ему успокоиться и встать опять ровно, как он снова услышал: — МУУУУ! Недоумевая, в чем дело, командир начал ходить по рядам между грядками, но как только он подходил к очередной полосе, как все звуки стихали, и лишь пересеча её, но не успев перейти на другую, вновь вздрагивал от громкого и протяжного: — МУУУУ! Девочки из третьего барака, видя, как бедный командир мечется туда-сюда и каждый раз остаётся ни с чем, кусали губы и отводили глаза, чтобы не расхохотаться в голос, что имело цену ещё одного взыскания. — Что же это такое? Право слово, не иначе как дикие звери забрались к нам — недоуменно проговорил командир без обычной строгости и устав от этой своей беготни, с размаху плюхнулся на своё кресло, чтобы тут же опять вскочить, словно его ужалили в самое мягкое, что было на его сухом, тренированном теле и посмотрев назад, заорать дурным голосом: — Кто это сделал? Отвечайте сейчас же, выродки! Это уже просто выходит за рамки! В глаза мне смотреть, я сказал! В глаза! И немедленно сообщить, кто устроил диверсию! Все хранили упорное молчание, но вот наконец, вдоволь помучив ненавистного командира, Линдси подняла руку и деланно смиренным голосом начала произносить: — Командир Джорак, я видела, кто это был. — И кто же, Линдси, неужели кто-то из вас, так ты не стесняйся, я всё равно узнаю — ответил мужчина, чуть отойдя от своего позора. — Нет, не из наших — продолжила тем временем шалунья, потупив свои хитрые глазки — Вы только не удивляйтесь, командир, но это была банта. Огромная такая, с густой коричневой шерстью и вооот такими рогами — девочка приставила руки к голове, чтобы командир мог представить себе тот ужас, о котором она ему так доверительно сообщала — Шерсть висела клочьям, вот она подошла сюда, прямо к нашей гряди, и хотела съесть урожай, она же не знала, что его ещё даже не посадили, банты ведь тупые, тогда она пошла дальше, дошла до кресла, понюхала его и потом...о нет, дальше я уже не могу, а то меня вырвет — простонала Линдси, закрывая ладонью рот — Правда, я слышала, что так они поступают обычно с теми, кто несправедливо обижают других. Эти слова сопроводила недвусмысленная улыбка. Линдси рассказывала так живо и так эмоционально, что каждая из девочек почти поверила в то, что банта действительно была здесь и они её даже видели. Все, кроме одной особы, которая сделала шаг вперёд и не постеснявшись товарок, громко выдала: — Она говорит неправду, банты живут только на Татуине, здесь же их никогда не было! Все шесть пар глаз, включая командирские, уставились на Лею, ведь именно ей принадлежала эта реплика. — Товарищь Лея, что вы хотите мне этим сказать? — Джорак окончательно пришёл в себя и снова заговорил прежним, командным тоном. — А то и хочу сказать, что Линдси врет — продолжала Лея, ободрённая командиром — Никакая это не банта, а она сама мычала и навалила навоз в ваше кресло! — Что? Это ты мне сейчас правду сказала? — спросил Джорак, сдвигая брови, после, получив утвердительный кивок, подошёл к Лее и улыбнулся ей — Отлично, товарищ Лея, первый хороший поступок! Нельзя укрывать дурное, если видишь его свершение! Ты хорошо поступила, девочка, горжусь этим! Всё оставшееся время до ужина с Леей никто не говорил, только бросали на неё презрительные взгляды и слышалось то и дело с разных сторон: — ШПИОНКА, ДОНОСЧИЦА, ПОДЛИЗА, СЕПАРАТИСТКА! Лея ничего этого не слышала, довольная первой похвалой, лишь только по окончанию работы, когда все пошли на ужин, до неё дошло истинное положение вещей. — Очень нехорошо, некрасиво ты поступила, Лея — подошла к ней серьёзная Маргарет, её красивое лицо выражало неприязнь — Нельзя выдавать своих. — Да она же самая настоящая стукачка! Бить её! — крикнула Линдси и хотела уже бросится к Лее, как у неё на пути уже не в первый раз выросла маленькая рыжая заступница: — Линдси, не спеши, давайте сперва разберёмся. — А нечего тут разбираться, и так всё понятно, эта доносчица считает себя выше нас и всеми силами демонстрирует нам это, надо же её наконец проучить и показать, как нельзя вести себя в коллективе! — не послушалась Линдси и хотела пойти дальше, подвинув Барти рукой, но та взялась за её ладонь и отвела её в сторону: — Я тебе сказала, подожди, дай прежде мне поговорить с Леей. Как уже говорилось ранее, Барти здесь очень любили и потому Линдси, недовольно поджав губы, отошла с дороги. — Лея, скажи мне, пожалуйста, только честно — заговорила рыжая девочка, кладя свою маленькую руку на плечо Леи — Ты ведь сделала это не умышленно? Ты же не хотела выдавать Линдси? Прежде сделала это и только потом подумала о последствиях? Нежный ласковый голос Барти звучал таким контрастом с грубыми оскорблениями товарок, что Лея мигом ухватилась за протянутую ей соломинку и часто закивала, подтверждая слова девочки: — Да, я нечаянно, правда, я не подумала, что будет после! — слова вырвались с глухим стоном, а нервы, не выдержав долгого напряжения попросту сдали и в следующую секунду, упав на плечо Барти, Лея расплакалась, горько и отчаянно. — Ну вот, девочки, вы слышали, что она сказала? Я же говорила вам, она хорошая, просто запуталась, нам надо не ругаться с ней, а пожалеть и помочь. Сделаем это? Пообещаем, что больше не будем с ней ссориться? — спросила она всех сразу, поглаживая Лею по голове. В ответ все девочки, тронутые случившимся на глазах, клятвенно заверили Барти, что теперь скорее умрут, нежели скажут Лее хотя бы одно дурное слово. Только одна из всех не дала такого обещания, ибо заранее знала, что не сможет его сдержать. Очень уж не полюбилась новенькая её сердцу с самой первой секунды. «Ну ничего, ещё не вечер, Принцесса» — подумала Линдси, идя со всеми в столовую. Лея же об этом не думала, её грела мысль о том, что скоро срок её заключения кончится и папа возьмёт их с братом отсюда. Действительно, это же только неделя, о чем тут переживать? В реальности же оказалось...