Разбитая чаша

Энакина пустили только утром, ведь весь оставшийся день, вечер и ночь врачи усиленно трудились, чтобы привести Асоку если не в прежнее состояние, то хотя бы в лучшее, чем то, в котором её привезли в операционную. Снотворное, которое ей подсыпали спровоцировало сильную родовую деятельность, но не зря врачи настойчиво велели доносить ребёнка до нужного срока, ведь стенки матки оказались слишком тонкими, вследствие чего она во время родов фактически лопнула. Неудивительно, что пришлось повозиться, сшивая её обратно, вместе с другими разрывами. В итоге она провела в операционной ещё несколько часов, примерно на три больше, чем карамельный малыш, завёрнутый в тёплую пеленку, которого, игнорируя каталку, медсестра вынесла прямо на руках. Она явно не знала, с кем имеет дело и потому, увидев бросившихся к ней с обоих сторон Энакина и Эзру, обратилась к ним со свойственной простому народу непосредственностью: — Ну, что папаши, принимайте прибавление! Энакин осторожно принял из её рук драгоценный свёрток, словно он был хрустальным и мог сломаться от неосторожного движения. — Ну вот, сразу видно, неопытный, ну кто же так ребёнка берет? — возмутилась медсестра и поправила положение рук Энакина таким образом, чтобы головка ребёнка легла на сгиб локтя левой, а правая поддерживала его под спину. — Согласен, опыта маловато, это всего лишь мой третий — не смог не улыбнуться Скайуокер, почувствовав приятное тепло маленького тела. Малыш не спал и удивленно смотрел вокруг, но больше всего из всего окружения его интересовало папино лицо. Он так и впился в него взглядом точно таких же как у отца ярко-голубых глаз, казалось, впитавших в себя всю синеву неба. Белый узор на лице был ещё не так сильно заметен, но всё равно можно было уже различить по завитку на каждой щеке и две поперечные линии над глазами. Мальчик был очень похож на маму, вот только глаза и форма губ были явным наследством от папы. Энакин не мог сказать ни слова, просто смотрел на своего ребёнка, его и любимой Асоки, смотрел и чувствовал как его сердца касается давно уже забытая щемящая нежность, а глаза постепенно закрывались розовым туманом. Нечто подобное было тринадцать лет назад, когда он точно так же встречал Падме, родившую близнецов. Правда тогда он стоял в коридоре медицинской подстанции, весь покрытый копотью и пропавший дымом после боя с Сидиусом. Всё тело его ныло от ссадин и ожогов от молний Силы, но он ничего не замечал, просто стоял и улыбался, предвкушая минуту, когда ему покажут детей. Но как и предполагалось, в таком ужасном виде его конечно же никуда не пустили, всего лишь позволили посмотреть через стекло детского отделения. Энакин и сейчас помнил с каким благоговением тогда смотрел в небольшое окно, где в одноместной кроватке лежали сразу оба близнеца. Потом медсестра-каминьонка пояснила ему, что сперва их хотели положить отдельно, но при малейшей попытке их разлучить, Люк и Лея подняли такой крик, что медперсонал сдался. Вот так они и лежали бок о бок, трогательно держась за ручки. Такими они и остались на фото, которое и по сей день есть в его датападе. Но сейчас происходило нечто совершенно особенное, таинство соединения двух родных существо, впервые увидевших друг друга. Энакин мог бы целую вечность стоять и держать ребёнка в руках, если бы это таинство самым наглым образом не нарушило настойчивое шевеление где-то на уровне правого бока, Энакин посмотрел туда и чуть не расхохотался в голос. Маленький Морвейн, он и с Асокой давно уже решили, что назовут сына именно так, умудрился под шумок высвободить ручку из пелёнки и теперь шустрые оранжевые пальчики бойко исследовали карман на форме отца и вскоре видно нашли там то, что его привлекало — маленький округлый предмет, который он мигом извлёк на поверхность и потянул к себе в рот. — Ай ай ай! Ах ты маленький разбойник! — погрозил ему пальцем Энакин — Только на свет появился, а уже гурманишь! И попытался забрать назад металлическую упаковку мятных конфет, украденную из кармана. Не тут-то было, малыш цеплялся за свою добычу, словно за цель своей жизни и только медсестра, пришедшая на помощь смогла отвлечь его, потряся погремушкой, всегда лежавшей в её кармане для таких случаев. После этого она с сожалением забрала ребёнка у отца, сказав, что тому пора спать, но Энакин сможет увидеть его завтра утром, когда принесут на кормление. — И вам тоже не помещало бы отдохнуть — посоветовала она ему, прежде, чем скрыться за дверью, ведущей в детское отделение. В ответ на это предложение Энакин сказал, что никуда не уйдёт, пока не увидит жену и не убедится, что с ней всё в порядке. Женщина ничего не сказала, только лишь велела запастись терпением, ведь операция могла продлиться ещё долго. Мужчина всё равно пообещал, что дождётся, Эзра придерживался того же мнения, хотя Энакин настойчиво велел ему идти домой. Ну как тут было снова не вспомнить тот другой, первый раз, когда он становился отцом, да и ситуации были просто до ужаса похожими. Роды у Падме тоже были нелегкими, с болью, кровью и самыми страшными прогнозами, в какой-то момент у неё даже сердце остановилось. Что же тогда он почувствовал...лучше было не вспоминать! Весь персонал держал его, чтобы не дать ворваться в операционную и всё равно ничего не вышло, растолкав всех, Энакин влетел в стерильное помещение и не подпуская никого, встав возле стола, на котором лежала Падме и при помощи Силы пытался заставить её сердце заработать, попытки с десятой ему удалось. Он так радовался тогда, что не заметил, как очнувшийся персонал схватил его за руки и снова вывел в коридор. И дальше всё пошло хорошо, и Падме и дети были живы и чувствами себя хорошо, и так было ещё долго, но в то же время и мало, ничтожных одиннадцать лет, до тех пор, пока не прозвучал этот роковой выстрел. Дойдя до этого момента в своих воспоминаниях Энакин зажмурился, словно защищаясь от них, от ещё одного напоминания о том, что никто из Джедаев, даже самый сильный и могущественный не способен победить смерть и заставить близких себе не покидать его. Это может лишь Сила, постичь которую до конца похоже не удалось никому, по крайней мере в течении земной жизни. И словно подслушав его мысли Эзра внезапно спросил: — Скажите, а куда деваются мечи погибщих Джедаев и побеждённых Ситхов? Энакин думал недолго: — Первые возможно передают их ученикам или теперь детям, а вторые отправляются в галерею трофеев, находящуюся в Храме, вас скоро отведут туда на экскурсию, там, кстати, находится и мечи Дарта Ревана, Графа Дуку и Дарта Сидиуса, последнего из ситхов. — Наверное приятно смотреть на них, вспоминая о том, что именно вы избавили мир от их владельцев — спросил Эзра, подумав о том, что он сам чувствовал бы во время победы над Ситхом. — Я сказал бы иное, скорее это облегчение от того, сколько зла теперь не свершится — ответил Энакин, вспоминая свои тогдашние чувства. К слову сказать, помимо этого он тогда ещё подумал, что и его меч мог бы висеть там, если бы Сидиус склонил его на свою сторону и как в тот момент ощутил близость Тьмы, но решив, что Эзре об этом знать пока не нужно, ограничился довольно простым объяснением. Впрочем, на первый раз хватило и его. И не только для того, чтобы удовлетворить любопытство подростка. Но это Эзра поймёт значительно позже, а сейчас оба они по большей части думали об Асоке и разговоры о другом отвлекали лишь очень ненадолго. И вот наконец привезли её, бледную, без кровинки в лице, и кажется бесчувственную. Но когда Энакин подошёл к каталке, она приоткрыла глаза и чуть ощутимо сжала его руку: — Ты...уже...видел...его? Он очень красивый... — прошептала она неузнаваемо тихим голосом — Наш сын...он теперь с нами... — Асока, я его видел, он такой же, как ты, красивый и очень сильный, ты молодец, я очень горжусь тобой — произнёс Энакин с необычайной теплотой, чувствуя сколько страданий вынесла эта женщина, прежде, чем смогла подарить ему такое счастье, как держать на руках своего сына. — Это ты молодец...ты не оставил...нас...я....я очень вас люблю — прошептала она снова, и преодолевая слабость подняла руку, свободную от капельницы, по которой текла переливаемая кровь, положила её поверх руки мужа, гладившей её по щеке. — Ну всё, довольно, завтра пообнимаетесь — прервала идиллию врач — Приходите часов в десять и общайтесь, сколько угодно, а сейчас ей нужно отдохнуть, она перенесла трудную операцию. Энакин решил послушаться и напоследок коснувшись своими губами её, прохладных и бескровных, позволил увезти Асоку в палату, а сам вместе с Эзрой отправился домой. Он был настолько счастлив, что едва придя к себе, бросился звонить всем и каждому, кто был когда-либо записан в его контактах, не особо глядя пьяными от счастья глазами, кому именно он звонит. Реакция была самая разная: — От души поздравляю, Энакин, тебя и Асоку, завтра заглянем к ней — сдержанно отреагировал Кеноби, не скрыв однако, что рад за друга. — Я так рада за вас, будет с кем обменяться опытом. Ведь нам уже три недели — весело сказала Сатин, стоявшая за спиной своего почти уже мужа, который сам только закончил говорить. — Событие большое случилось, Скайуокер новый родился, поздравляю тебя я и предупредить должен, чтобы на радостях этих лишнего выпить не смел ты — даже в такую минуту Магистр Йода остался верен сам себе. — Желаю покрепче застегивать памперсы, не тренируясь на главе Совета — расхохотался Винду. — А! Что? Радость! Младенец родился! Сенат, ты слышал? Младенец родился! — загорал во всё горло Джар-Джар Бинкс и судя по шлёпающим звукам поскакал по лестнице, сообщить эту новость коллегам и даже своей личной кааду, присланной с Набу специально для него. — А! Кто такой? Какой ещё Скайуокер? А плевать, повод радостный, значит пойду выпью! — прохрипел Хондо Онака, выдернутый из очередного запоя. Далее по списку шли Оуэн с Беру, высказавшие самые искренние поздравления, Сола, презрительно фыркнувшая на сказанное и Альгон, радовавшийся больше других, и неудивительно почему...

***

— Приветствую тебя, мой ученик — послышался знакомый низкий голос, чтобы услышать который ученику теперь было не обязательно входить в свой импровизированный алтарь, достаточно было лишь погрузиться в медитацию. Это стало возможным совсем недавно, буквально сегодняшним утром, когда он приобрёл Силу своего Мастера, о чем и спешил сейчас сообщить: — Приветствую тебя, учитель, я выполнил то, что вы велели, смотрите. Вслед за этими словами из его сумки показался предмет, до боли знакомый его покровителю. Сколько же раз его руки сжимали эту продолговатую чёрную рукоять, по нажатию кнопки выпускавшую ярко-красный клинок. Теперь же предстояло отдать его, чтобы окончательно возродиться. — Отлично, я рад, что ты смог без помех проникнуть в галерею трофеев и взят то, что лежит там не по праву. Туда помещают оружие погибщих, я же пока ещё жив и скоро меня увидят, причём необычайно молодым и прекрасным — злобно усмехнулся дух Ситха оглядывая того, кто совсем скоро станет его плотью. — Это получилось даже проще, чем я думал, и кстати, я сделал это сам, не прибегая к помощи моих агентов — откровенно хвастался ученик, предчувствуя похвалу, но её не последовало: — Ты напрасно так рисковал, неужели забыл, что в Храме остались те, кто может тебя узнать? Нам нельзя раскрываться раньше времени — суровым голосом осадил его дух. — Сомневаюсь, ведь для них я давно мертв, ещё с двенадцати лет. Даже на Бендомире уже не вспомнинают несчастного мальчишку, погибшего на пожаре. За то знают меня, хозяина Дальних миров — хвастливо продолжил ученик, ничуть не смущенный отповедью. — Кстати, что там с сигналом, посланным одним из работников? Ты разобрался с ним? — спросил учитель, которому тоже не понравилась эта ситуация. — Я устранил его вместе с пославшим, просто несчастный случай, более ничего, кстати, он был до последнего уверен, что я пришёл с миром. Вот глупый старик — откровенно насмехался ученик, даже не посмотрев на учителя. — Отличная работа, нам не нужны лишние проблемы, надеюсь, Орден не успел среагировать. Впрочем, сейчас есть задача поважнее, родился новый Скайуокер, понимаешь, чем это может грозить? — тут же переключился ситх на дела насущные. — Ещё бы не понимать, но почему же грозит? Наоборот, план удаётся, все ненужные устранены, а нужные в необходимом положении — не совсем понял его ученик. — Это верно, но чтобы устранить последнее препятствие тебе следует соединить вместе кинжал и мой меч, отправляйся на Коррибан, там тебе объяснят, как это сделать. После свяжись со мной, я изложу дальнейшие действия — обстоятельно напутствовал ситх — И главное помни, в этом случае я стану частью тебя, буду жить в твоём сердце. Береги его. И да прибудет с тобой Сила. Дух постепенно растаял, мужчина открыл глаза и потянувшись достал коммуникатор и связался с одним из своих агентов, вернее, с одной: — Приветствую, Слай, как обстановка? — Приветствую, Алехандро, всё отлично, щенки вернулись в клетку — бодро ответила пожилая умбаранка, некогда служившая у канцлера. — Слай, ну я же тебя просил, не звать меня этим дурацким именем, ты же знаешь, как меня следует называть — недовольно отозвался мужчина, ненавидящий это имя, напоминавшее ему детство и всё плохое, что было там. — Виновата, исправлюсь, когда ты снова навестишь меня? — кокетливо протянула умбаранка, облизывая губы. — Не раньше, чем эти мерзкие щенки превратятся в куски мяса — ответил Алехандро и преодолевая отвращение перед перспективой нежно ласкать и покрывать поцелуями дряблое морщинистое тело не по возрасту похотливой умбаранки произнёс — Время пройдёт быстро. Не скучай по мне сильно, милашка! Слай удовлетворенно улыбнулась, она-то знала о чем и о ком идёт речь, не то, что Скайуокеры...