Бутыль с клубящейся тьмой / The Bottled Darkness

В глубине души Хвост уже смирился с неизбежным. Ру почти не выходила из своей каюты. Талант Ханны помогал усмирять боль, но лишь на время — а она не могла находиться с Ру постоянно. В конце концов, кроме него самого и Ханны вести корабль было некому. Теперь Хвост стоял на капитанском мостике и прокладывал путь, направляя многонога. С непривычки у него ужасно уставали руки. Когда-то он мечтал оказаться на этом месте, но определённо не такой ценой. Спарки сидел в углу, привязанный, неестественно прямо — словно погруженный в транс, уже дней пять или шесть, Хвост сбился со счета. Рядом со Спарки сидел капитан. Вернее, полулежал, привалившись к стене, безвольно свесив голову. Рядом с ним лежала предпоследняя бутыль клубящейся тьмы — уже почти пустая. Хвост проклинал тот день, когда они подобрали этот груз. Выгодный товар, обещанное богатство… Да, капитан прав, Дом — их родина, они не случайные гости здесь, как старики, пришлые визитеры, а плоть от плоти его. Они выросли здесь, и поэтому доза клубящейся тьмы, которая убила бы любого взрослого, лишь сводила капитана с ума. Всего лишь. И придавала ему нечеловеческую силу в борьбе за новую дозу. Хвост машинально потер ушибленное плечо. Капитан вдруг вскинул голову и забормотал: … ибо сказано о том, кто обретет познание… сказано… горящими голосами… ждать возвращения змея… ждать возвращения… пустоты… — тут он смолк, словно вслушиваясь во что-то. Послышался треск, словно шум помех. Хвост предполагал, что так теперь звучит речь Спарки, лицо которого поглотила бурлящая тьма. Потом все стихло, и капитан отключился снова. Хвост даже не повернул голову в его сторону. Послышался треск ломающегося дерева. Кажется, Ру, в попытке заглушить грызущую ее изнутри боль, сломала очередной предмет мебели. Может, отдать последнюю бутыль ей? Хоть поспит, — он не заметил, что рассуждает вслух, и осознал это, только когда Ханна подняла на него взгляд. У нее под глазами залегли глубокие тени, да и он сам, наверное, выглядит не лучше. — Можно, — ровным голосом сказала она. — Надо спросить, что она предпочитает — страх или боль. — Боль, — донеслось из угла, — Боль! Это всего лишь … всего лишь… существование жизни… Теперь они ползли вперед куда медленнее — два голема заснули, и пока им не удалось их пробудить. Они надеялись. Ханна еще поддерживала свет в Сердце — она довольно ловко приспособилась управляться с пультом одной рукой — но Хвост понимал, что шансы ничтожны. Топливо кончится через пару дней — и они в лучшем случае пополнят число призраков, скитающихся по Дому. В лучшем случае.