Haunting me

Наблюдая за тем, как надо мной работает команда стилистов, я невольно вспоминаю, как когда-то тайком пробиралась в спальню родителей и открывала ящики в мамином комоде, доставая косметику, а потом без разбора размазывала ее по своему лицу, притворяясь взрослой. Но то были детские шалости, а вот чем можно было объяснить дикий макияж моих стилистов я не знала. Разглядывая жителей Капитолия из окна поезда я и подумать не могла, как ярко и неуместно они выглядят вблизи. Но, по правде говоря, в настоящий момент их вид волнует меня меньше всего. Я крепко цепляюсь пальцами за металлический стол, на котором лежу, в то время как Лукреция, женщина с ярко-красными волосами, дергает за клейкую ленту, выдирая волосы на моей ноге. Я жмурюсь, пытаясь отвлечься от происходящего, но получается не слишком хорошо. - Прошу прощения, - говорит Лукреция и я снова слышу в ее голосе те же раздражающие высокие ноты, что и у Энди. Возможно, когда-нибудь я привыкну к этому капитолийскому акценту, но точно не сегодня. – Если тебе станет легче, то с другими возни было гораздо больше. Я бросаю на нее удивленный взгляд, пытаясь понять, была ли это обычная вежливость или она действительно пытается меня приободрить, но снова отвлекаюсь на резкую боль. Еще одна полоска отправляется в мусор. На этот раз последняя, чему я несказанно рада. С тех пор, как я попала в Центр преображения, прошло несколько часов и все это время я чувствовала себя, словно мясо на разделочной доске. Первым делом меня отмыли под горячей водой, оттерев вместе с грязью пару слоев кожи, затем обрезали мне ногти и укоротили волосы на несколько дюймов. Самым неприятным, конечно, оказалось удаление волос. Теперь моя кожа покраснела и словно горела. Но больше всего меня волновало то, что за все это время я так и не увидела своего стилиста. Видимо, он не видел смысла встречаться со мной, пока надо мной хорошенько не поработают его помощники. Лукреция и Сикста, полноватая женщина с телом, окрашенным в светло-синий свет, снова отводят меня в душ, но, благо, на этот раз вода прохладная, что приятно успокаивает кожу. После этого они обтирают меня полотенцем и наносят приятно пахнущий крем. Поначалу меня смущало то, что они лишь время от времени разрешают мне прикрываться легкой накидкой, но теперь я почти привыкла к тому, что стою перед ними обнаженной. Из-за их не совсем обычного вида я почти перестала воспринимать капитолийцев как людей и теперь даже не обращаю внимания на то, как они кружат вокруг меня, оценивая мой внешний вид и обсуждая, что еще нужно поправить. - Кажется, мы закончили, - еще раз пристально осмотрев меня, заключила Сикста. - Выглядишь почти человеком. Еще бы кости так не торчали, - качает головой Лукреция, ощутимо щипая меня за бок. Я держу себя в руках, сдерживая желание сказать что-то столь же «приятное» в ответ и мило улыбаюсь, пытаясь выглядеть благодарной. - В Дистрикте-8 нам не от чего набирать лишний вес, - говорю я без лишних эмоций. Я не хочу их жалости, но отчего-то отчаянно желаю, чтобы они хоть на секунду задумались о том, как живут люди за пределами Капитолия. - Ох, конечно, бедняжка, - всплеснула руками Лукреция, но я вижу, что это лишь вежливость. – Ничего, когда тобой займется Мэтт, ты будешь просто неотразима. С этими словами они оставляют меня. Я снова прикрываюсь накидкой и сажусь на стол, оглядывая холодные серые стены. Сейчас моя прошлая жизнь снова кажется поразительно далекой и как будто чужой, словно я никакого отношения не имею к той девушке, которой была. Ощущение, будто я гусеница в процессе превращения. Конечно, ни их, ни бабочек в нашем Дистрикте никто и никогда не видел, но папа показывал мне книги с картинками. Только жить я собиралась дольше, чем сутки. Отворяется дверь и в комнату заходит молодой парень, кажется, всего на несколько лет старше меня. Видимо, это и есть Мэтт. Он выглядит так обычно, что на секунду я теряюсь. Он не похож на остальных стилистов с перетянутыми от множества пластических операций лицами. Многие из них, казалось, были здесь с самого начала Игр, что не слишком хорошо отразилось на их внешности. Мэтт же скорее напоминал мне жителей моего Дистрикта, чем капитолийца. - Привет, Елена, - говорит он и я с облегчением вздыхаю, не слыша в его голосе так раздражающие меня высокие ноты. – Я – Мэтт, твой стилист. - Рада познакомиться, - вежливо отвечаю я. - Встань, пожалуйста, сюда, - говорит он, указывая на место в центре комнаты. И вот меня снова осматривают со всех сторон, но взгляд Мэтта отчего-то не вызывает у меня раздражения. И, пока он изучает меня, я изучаю его. Жителя Капитолия в Мэтте больше всего выдает одежда и то, лишь яркими цветами, в целом же это обычная рубашка и брюки. Его светлые волосы коротко острижены и – опять дань здешней моде – на кончиках окрашены в ярко-красный цвет. - Вы здесь недавно? – предполагаю я. - Что меня выдало? – тепло улыбается Мэтт. Я решаю не говорить, о том, что он в отличие от других похож на человека. - Просто я, кажется, не видела вас раньше, - пожимаю я плечами. - Ты права, это мой первый год. - Потому вам достался не лучший вариант, - догадываюсь я. Обычно новичкам всегда достается то, что не захотели другие. Мэтт молчит и я понимаю, что оказалась права. - Надень халат, и мы обсудим твой образ. Я иду за Мэттом и мы оказываемся в комнате, практически неотличимой от той, в которой я только что была, разве что здесь одну из стен полностью заменяет стекло, а в центре стоит низкий стол и два красных кресла. Я ненадолго бросаю взгляд наружу, на город. Здесь нет дыма, который скрывал бы солнце и я отчаянно хочу оказаться снаружи, чтобы прогуляться под его теплыми лучами. Но, боюсь, этому не суждено случиться. Я сажусь в кресло напротив Мэтта, он нажимает на кнопку сбоку стола и снизу выезжает полка с едой. Меня в очередной раз поражает, как же легко людям здесь достается еда. Дома, чтобы полакомиться всем этим, мне пришлось бы потратить деньги, вырученные за месяц. Запеченные цыплята, рис, разноцветная смесь овощей, а на десерт пудинг медового цвета. Последний вызывает у меня не самые приятные ассоциации. Именно такой десерт подавали в доме Стефана, когда я была там в первый и последний раз. Я будто до сих пор ощущаю на себе неодобрительный взгляд его отца, когда он понял, чью дочь его сын привел в дом. Как оказалось, после моего ухода разразился грандиозный скандал и я боялась, что Стефан прислушается к мнению семьи и перестанет со мной общаться, но, к счастью, этого не произошло. Уверена, его отец был бы рад тому, что я оказалась на Арене, если бы вместе со мной не отправился Деймон. - Скучаешь по дому? – спросил Мэтт, отвлекая меня от не вовремя нахлынувших воспоминаний. - Здесь все слишком… чужое, - нашла я подходящее слово. – Словно я уже не принадлежу самой себе. - Ладно, поговорим о костюме, - говорит Мэтт, видимо, не желая поддерживать не самую приятную тему. – С Деймоном сейчас работает моя коллега, Диана и мы решили, что нужно создать ваши образы в одном стиле. Мысленно я уже приготовилась к неприятной части. Традиция гласит, что наряды трибутов должны соответствовать занятию Дистрикта, из которого они прибыли. Как ни странно, с нами у стилистов никогда не было проблем. На наших фабриках изготавливается одежда, так что единственное, что им нужно сделать, это замотать нас в кучу разноцветных тряпок, как большинство поступали из года в год. Но отчего-то эти наряды всегда были не слишком привлекательны. Может нашим стилистам просто не хватало фантазии, хотя некоторым все-таки удавалось удивить. В один год наши трибуты оказались практическими голыми, потому что их костюмы, сделанные из тончайшей ткани, порвались прямо на них. Но я пока еще не потеряла веру в Мэтта. - Надеюсь, не окажусь замотанной в кучу ткани? – с улыбкой спрашиваю я, надеясь, что моя догадка не подтвердится. - Мы подумали, что это уже давно пройденный этап. Вам нужно что-то новое, чтобы удивить зрителей и запомниться им, - с воодушевлением начинает Мэтт. – Каждый год напоминать всем, что вы производите одежду глупо, не так ли? Я с опаской смотрю на стилиста и мне определенно не нравится его восторг. - Когда ты думаешь о своем доме, то что вспоминаешь первым? - Серый цвет, - не долго думая, отвечаю я. - Тоже верно, но я имел в виду не совсем это. Впрочем, лучше пойдем и ты все увидишь сама. Спустя пару часов я готова к выходу, но все еще не знаю, что именно так взволновало Мэтта. На мне нет нагромождения ткани, лишь облегающий темно-серый костюм, словно цвет стен, в которых я жила и сапоги в тон. Мои волосы убраны наверх и среди прядей видны серебристые украшения. Я растерянно оглядываюсь на Мэтта в то время как он, кажется, доволен результатом. - Сейчас увидишь окончательный результат, но, пожалуйста, не пугайся. Одни его слова уже заставляют меня начать дрожать, но я послушно поворачиваюсь к зеркалу, в то время, как Мэтт нажимает на что-то за моим воротником. Ткань на моем теле словно оживает, покрываясь разными оттенками серого. Приглядевшись, я понимаю, что это – тучи, что вечно закрывают небо нашего Дистрикта. Выглядит интересно, но не настолько, чтобы надолго привлечь внимание зрителей. И тут облака окончательно темнеют, и от моего плеча до живота проходится яркая вспышка молнии. Я едва не подпрыгиваю на месте, но, понимая, что это всего лишь иллюзия, стараюсь держать себя в руках. - Тебе нравится? – с улыбкой спрашивает Мэтт. – Нам чудом удалось достать транслирующую ткань. - А меня точно не ударит током? – с подозрением спрашиваю я, пока не разделяя восторгов стилиста. – И дождь не польет? - Все будет в порядке, я обещаю. Но ты запомнишься им, уж поверь мне. Когда я встречаюсь с Деймоном и его стилистом, Дианой, они взволнованно обсуждают будущий парад. Кажется они оба, так же как и Мэтт, просто в восторге от происходящего, а я единственный скептик. На лифте мы опускаемся в конюшни, где уже находится большинство трибутов. Мы забираемся в нашу колесницу, запряженную четверкой гнедых лошадей и ждем, в то время, как Мэтт и Диана поправляют наши костюмы. - Когда мы расстались, ты выглядела веселее, - замечает Деймон. – Тебе не нравятся костюмы? - Просто до сих пор не привыкла к такому вниманию, - скрывая нервозность, отвечаю я. - Все пройдет отлично. Публика тебя полюбит, - улыбаясь, говорит Деймон и всего на мгновение сжимает мою ладонь. Это весьма неожиданный жест, учитывая его слова в поезде, но я понимаю, что он вызван волнением, а не внезапно вспыхнувшей симпатией. Заиграла музыка. Даже здесь она кажется чересчур громкой, а снаружи, наверное, просто оглушает. Массивные двери далеко впереди открываются и я вижу улицу, по обеим сторонам которой толпятся люди. Я же выпрямляю спину и изображаю приветливую улыбку. Первыми на колеснице, запряженной белоснежными лошадями, выезжают трибуты Дистрикта-1. Их костюмы сверкают на солнце, но хорошо разглядеть их мне не удается, а через несколько секунд трогается и наша колесница и мне уже становится не до них. Публика взрывается овациями и мне все больше становится не по себе. Перед тем, как показаться им, я быстро нахожу почти незаметную кнопку на воротнике костюма. То же самое делает и Деймон. Сначала толпа даже не замечает нашего появления, но, когда по костюму проходит первый разряд, все внимание переключается на нас. Оказывается то, что мне показывал Мэтт, было лишь началом представления. Я смотрю на огромный экран, на котором нас показывают крупным планом и вижу, как молнии одна за другой вспыхивают на ткани и понимаю, что не заметить нас просто невозможно. Воодушевленная криками толпы, я широко улыбаюсь и машу им свободной рукой. Оглянувшись на Деймона, я вижу, что он делает то же самое. В какой-то момент наши руки соприкасаются и происходит то, что Мэтт и Диана явно не предвидели – разряд молнии проходит между нами, вызывая яркую вспышку. Толпа начинает кричать еще громче, скандируя наши имена, но у проскочившей искры оказываются и другие, более серьезные последствия. Лошади, приученные, казалось бы, ко всему, пугаются разряда и встают на дыбы. Я успеваю вцепиться в край колесницы и не упасть. В глазах Деймона тот же испуг, что и у меня. - Только не разжимай руки, - говорит он мне, прежде чем нас снова начинает трясти. Наша колесница начинает двигаться куда быстрее, чем раньше. Лошади несутся во весь опор, но, к счастью, столкновения не происходит. Они огибают впереди идущие колесницы, и уже через несколько минут мы оказываемся на площади. Первыми, а не восьмыми, как полагается. Почувствовав, что мы остановились, я наконец-то выдыхаю, радуясь тому, что осталась жива. Деймон разжимает руки и смеется. Видимо, скорость вскружила ему голову так же, как и мне. - Это было невероятно! – говорит он мне, а я оглядываюсь за его спину, на экраны, где показывают только нас. - Выглядит, будто так и было задумано, - быстро шепчу я ему. Мы снова оборачиваемся к зрителям и машем им. Широко улыбаясь, я посылаю толпе воздушный поцелуй. Время для выступления президента Локвуда и я оборачиваюсь к трибуне, с которой он вещает. Я не слушаю официальное приветствие, снова глядя на экраны. Большинство пар показывают лишь мельком, чтобы снова вернуться к нам. Не знаю, что их привлекло больше – костюмы, созданные нашими стилистами или же несвоевременное появление, но мы в центре внимания, а это главное. Когда колесница въезжает в ворота Тренировочного центра, я спешу спрыгнуть с нее и оказаться на твердой земле. К нам тут же подбегают стилисты, восторг которых бьет через край. - Хорошо сработано, - поздравляет нас Аларик. Он, неожиданно, трезв, хоть и весьма помят. – Смелая выходка. - Все, чтобы привлечь внимание, - улыбается ему Деймон. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь прийти в себя, и ловлю на себе неодобрительные взгляды других трибутов. Да, они все недовольны тем, что мы отняли у них эфирное время, но это лишь недовольство. А вот со стороны профи из Дистрикта-1 я ощущаю кое-что посильнее. Никлаус не отводит от меня взгляда и я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Встретившись со мной глазами, он улыбается и шепчет что-то Ребекке. Я отворачиваюсь, не желая и дальше распалять свое беспокойство. Да, может быть, наше выступление и привлекло спонсоров, но теперь я не уверена, что это того стоило. Мы затмили профи, а, значит, стали их мишенью.