Не промахнись в Дьявола!

Марта колдовала на кухне. Под звуки радио она крутила ручку новенькой, блестящей мясорубки, в то время как на плите потихоньку закипал бульон, распространяя по комнате приятный пряный аромат. За окном, закрытым ситцевой занавеской, барабанил дождь. Погода была ужасной — серые тучи заволокли небо, ветер сбивал редких прохожих с ног, уносил их зонты, газеты, шляпы. Подхватываемый ветром, по улице неслось чьё-то пальто, но никто не мог его поймать. Но Марта не обращала на это внимания — её покрытые морщинами руки аккуратно вертели ручку и куски мяса постепенно превращались в фарш. А тем временем в гостиной: большой, обставленной с, возможно, лишним пафосом и шиком, Мистер Брайт улаживал дела своих коллег. По одну сторону стола сидел он сам, по другую — тучный мужчина с широким, оплывшим лицом, и молодой человек с дурацкими усиками по прошлогодней моде.  — Сеньор Нери, — прогнусавил он, — просит у вас пять тысяч долларов и правильное освещение ситуации в «Daily News».  — Пять тысяч долларов в долг? Как вы на милость мне их отдадите? Молодой человек перевёл слова Брайта Сеньору Нери, тот ответил скрипучим, противным голосом что-то, что Мистер Брайт в принципе мог бы понять — латынь и итальянский — языки схожие, но ему вовсе не хотелось утруждать свой мозг. До его ноздрей уже потихоньку доходил чудесный запах.  — Нам нужно поправить дела — мы управимся в четыре месяца, после чего возместим вам всё вдвойне!  — Послушайте, и я, и сеньор Нери понимаем, что у вас нет таких денег. Но я, из уважения к вашей семье, готов предоставить вам пятьсот долларов и три билета первым классом до Буэнос-Айреса.  — Две тысячи долларов на месяц! Двести процентов! Ради бога, подумайте!  — Откуда? Бар «Сицилия» разгромлен, Гвичче убит — только вчера узнал, а за вашу голову, Сеньор Нери, объявлена награда в десять тысяч. Не будь я преисполнен к вам уважения, то я бы сдал вас с поличным! — он заглянул в глаза молодому человеку. — Но я порядочный че — он заглянул в глаза молодому человеку. — Пятьсот долларов и четыре билета. Я не альтруист, но вы можете считать это подарком на рождество. Молодой человек погрустнел, казалось, даже кончики его дурацких усов опустились, из-за чего он приобрёл сходство с пекинесом. Дела были совсем плохи и он, уже не скрывая отчаянье, перевёл всё Нери. Мужчина нахмурил и сдвинул брови к крючковатому носу и выдал ругательство, смысл которого быстро дошёл до Мистера Брайта.  — Сеньор Нери… — замялся молодой человек. — Считает это несколько несправедливым, а ваши действия неоправданными. И выражает своё недовольство по этому поводу. Пауза. Мистер Брайт, слегка улыбаясь, смотрел на молодого человека и на его патрона. Он видел их насквозь — их прогнившие душонки, жалкие мотивы — деньги, деньги и деньги. Будь они людьми чуть более достойными, то работали бы на стройке, преподавали в школе, разносили молоко. Если не сегодня, то завтра семья начнёт сдавать друг друга.  — Знаете, — наконец сказал Мистер Сет Брайт, — если вы не понимаете намёков — то вам определённо пора собирать вещички. Ещё раз говорю: либо вы принимаете моё предложение, либо завтра в дом Мистера, простите, Сеньора Нери заявятся полицейские, федералы, маршалы и мои репортёры. Он изобразил на своём лице раздражение — пора было избавляться от этих назойливых посетителей — подходило время обеда, Джей должна была вернуться от своей подруги, а чуть позже должен был подойти Гермес, так что возиться с этими неудачниками Сету вовсе не хотелось. В своих мыслях он уже давно сидел за накрытым столом, обдумывая тысячу и один способ, как представить своего брата Гермесу. Наконец, он выставил неудачливых мафиози за дверь. Сам сел в гостиную и позвонил брату — так было удобнее: выходить на улицу и кричать на небеса, особенно, когда стоит такая погодка, не самое достойное занятие для солидного джентльмена, ну и причёску дождь попортит, да. Мистер Брайт подошёл к аппарату, взял трубку и без «девушка, соедините меня с…» поздоровался.  — Чего т-тебе? —  раздался недовольный голос в трубке.  — Да так, хочу тебе предложить увлекательное времяпрепровождение, особенно, если твоя девушка уже поняла, какой ты зануда.  — Б-ближе к делу, Люци!  — Вот помнишь того парня, от которого ты меня спасал? Короче, ты мне нужен — тут с ним проблемы. Сможешь подлететь часам к шести? Даже сквозь пространство Сет Брайт чуть ли не видел, как брат, приподняв одну бровь, смотрит в небо. Этакий Странник Над Морем Тумана*, только вместо рыжих кудрей — зализанные чёрные волосы, взамен острых скал — прекрасная древняя архитектура: витые колонны, портики, амфитеатры.  — З-зачем?  — Да, опять нечисть разбушевалась — подстраховаться хочу.  — Какая н-нечисть? — взволнованно спросил Габи. — Если де-де-де… Чёрт побери! Если дело так с-серьёзно, то я, к-конечно… да… Что это им-менно?  — Да кто его знает, Хью како… Шшш… Связь оборвалась — такое иногда бывало, в конце концов, расстояние-то не близкое. Мистер Брайт огорчённо повесил трубку — вероятно, любимый братик не протянет свою руку в нужный момент. Прошёл час, вернулась Джей — в её сумочке лежал новый модный журнал, и она тут же села перешивать жакетку — с подругой они сговорились, что будут носить одинаковый костюмчик: юбка нового фасона чуть ниже колен, блузка, да очаровательный жакетик с отворотами. Все эти дамские штучки вечно забивали её голову! И нет, она не собиралась идти в ателье, сколько бы Сет не настаивал — не зря же мама учила шить, прясть и вязать. Перед обедом кто-то начал без перебоя звонить в дверь. Это пришёл Гермес: усталый как собака, он ввалился в квартиру Мистера Брайта как к себе домой. С его пальто ручьём текла вода, шляпа просела, по лицу и шее катились прозрачные капли. Во взгляде читалась усталость и зверский голод: за одну ночь он скатался в Филадельфию, осмотрел место страшного убийства, вытряс всё, что было можно вытрясти из местной полиции, вернулся и сразу же сел за бумаги, потом отправился разбирать дело Шварца, два часа рылся в банковских счетах, опросил его родственников, соседей и только теперь, в совершенно невменяемом состоянии, он показался на пороге квартиры Брайта. Марта принялась хлопотать вокруг него: Агент плотно покушал, а потом завалился спать на диване, заявив, что убьёт первого, кто попадётся ему на глаза, если его разбудят — меч он принёс с собой и положил под подушку. Эбигейл клялась, что уговорит Хью придти в квартиру к шести, так что Мистер Брайт, взглянув на часы, решил, что у него есть время разобрать бумаги, а агент имеет право поспать часок-другой. Брайту прислали новый выпуск газеты «Daily News» для одобрения, потом он собирался просмотреть финансовые отчёты — они пришли по телеграфу два часа назад и курьер доставил ему их прямо под дверь. Дела шли неплохо — он здорово вписался в ситуацию, и его маленькая нефтяная станция работала как проклятая. На диване сопел Гермес, Джей заботливо укрыла его пледом, а шляпу отдала Марте — сушить. Потом забралась с ногами на подоконник, так что из кабинета Сета, который находился напротив — квартира имела П-образную форму, был прекрасно виден её силуэт. На это она и рассчитывала, когда мило закинула одну ножку на другую. Джей работала с жакеткой и даже не смотрела на ткань — казалось, её руки двигаются сами по себе, выводя шов за швом. Прошёл час, но ни Эбигейл, ни Хью видно не было. Сет начал немного беспокоится — если его надурила какая-то девочка, то он себе этого никогда не простит. Он то и дело глядел на стрелку часов, будто бы ждал, что когда пробьёт шесть этот самый Хью с петардами и гонгом окажется прямо перед ним, представится, объяснит кто он и откуда, а потом сам закажет себе такси и постарается за два дня достичь канадской границы. Но нет, стрелка достигла шести и из часов вылезла крошечная птица, она села на маленькую дощечку и завела нежную трель. И ничего. Ничего не происходило и несколько минут, которые Мистер Брайт провёл, мрачно пялясь на стену. Наконец, он поднялся с кресла и задумчиво побрёл на кухню — ему захотелось выпить кофе. И вот, он возвращался, осторожно неся чашку с ароматным напитком перед собой, как вдруг заметил, что перед его кабинетом, в гостиной, на диване кто-то сидит. Вытянув длинные ноги и заложив руки за голову, мужчина лет тридцати пяти или сорока сидел на диване. Смуглая кожа, еле-еле обтягивающая череп, из-за чего челюсть и кости носа словно бы просвечивали, карие глаза же так глубоко впали, что казалось, будто их и вовсе нет. Одет он был во фрак, а на голове его лежал цилиндр, который он, при виде Мистера Брайта, слегка приподнял. Сет чуть не пролил свой кофе на дорогой ковёр. Ему внезапно стало по-настоящему страшно — что-то жуткое было во всём облике этого человека. Как труп умершего от голода, облачённый на потеху толпе в одежду гробовщика, он сидел прямо перед ним.  — Мистер Брайт, — процедил он, обнажив ряд острых зубов. — Хотели меня видеть. Вот я — пожалуйста. Чего надо?  — Очень рад нашей встречи, — голос Брайта предательски подрагивал. — Но поговорить с вами хотел не я, а мой дорогой друг… Мистер Брайт неотрывно смотрел на человека — во взгляде скучающая надменность, и чувствовал себя не просто не в своей тарелке: ему казалось, что он даже не в своём мире. От одного взгляда на этот череп, обтянутый кожей, сердце Мистера Брайта сжималось, вспоминая каждую свою смерть.  — Сет, милый, что там происходит, — Джей выглянула в дверном проёме. — Ой! А я вас не заметила — здравствуйте, вам чаю, может быть, или кофе? Незваный гость посмотрел на девушку таким обыденно-недоумевающим взглядом, что у Мистера Брайта от сердца отлегло. Перед ним сидит человек. Обычный человек с необычной внешностью — ничего более. Повисла неловкая пауза. Тем временем на диване проснулся Гермес, в его глазах читалось желание убивать…