Наглость города берет

В таборе уже несколько дней все ходили на цыпочках. Никаких нападений со стороны властей не происходило, жизнь шла своим чередом, но всех беспокоило поведение Виктора. Конечно, юноше случалось засесть за книги ради своих исследований. Но на этот раз его как будто подменили. Юноша практически не спал, выставлял за «двери» шатра всякого, кто заходил с советом или обеспокоенностью его состоянием. Не реагировал юноша даже на предложения собраться у костра, чтобы приготовить ужин. Обычно, Дум всегда выходил к клану, внимательно изучал, кто что собирался закинуть в общий котел, давал советы, помогал подбирать овощи и специи. Но последние дни он и сам питался абы как, хватая одни походные колбасы, да хлеб. «Ох, помяни мое слово, не к добру это», - сказала пожилая Лала своей невестке как-то вечером. Остальные лишь молча с ней согласились, и стали ждать худшего. Худшего не последовало. Однако, когда через пару дней Виктор совершил рискованную вылазку в столичную книжную лавку, наплевал на риск быть пойманным властями, цыгане едва не решили, что их лидер совсем сошел с ума. Но все обошлось, и в родной табор юноша вернулся, неся под мышкой тяжелый фолиант украшенный загадочными письменами. «Опять магия», - догадались все и, от греха подальше, решили ни о чем не спрашивать. Проблем им и так хватало, а уж колдовства они боялись еще с давних времен. Виктор смотрел в дорогой фолиант с какой-то особенной яростью в глазах, будто пытался прожечь в нем дыру с помощью разгоревшейся внутри него ненависти. Книга, конечно, ни в чем не была виновата. В любой другой день, юноша был бы влюблен в нее. Большая книга была богата информацией и иллюстрациями, прошита крепкой шелковой нитью, а кожаная обложка была так славно сделана, что выдержала испытание многими годами, сохранив вполне товарный вид. Но сейчас Думу все это было не важно. Ему нужны были ответы, и даже этот чудесный древний фолиант не мог их ему дать. Виктор захлопнул книгу так осторожно, как только позволяло ему его дурное настроение. Негодование негодованием, а портить хорошую вещь было ни к чему. В плохом расположении духа Дум был уже больше недели и все из-за того случая в лесу. Он прокручивал события того вечера в памяти: одиночество, смех, холод, жар, бегство. Позорное, трусливое бегство. Дум смахнул со стола деревянную тарелку, чтобы хоть как-то выплеснуть гнев, но та предательски бесшумно упала на раскиданные вокруг его рабочего стола бесчисленные книги. Конечно, убежать было правильным решением. По крайней мере – логичным. Что он мог противопоставить неведомому речному духу? Или то был демон? Виктор взглянул на горы книг, лежащих в комнате. Ни в одной из них он не нашел создания, которое бы сочетало все нужные приметы. Человеческое обличие, рога, водная среда обитания, зеленый туман, природу которого Дум осмелился определить, как магическую. Занимал его мысли и медный блеск, который он видел в реке. Может то была чешуя? Но для русала загадочный обитатель реки был слишком… Юноша оперся лбом на руку. Лицо снова начало гореть, при воспоминании о лице незнакомца. Кожа была бледная, но явно не принадлежала утопленнику или любому другому мифическому созданию, покровы которого могли бы измениться от многолетнего пребывания в пресной воде. Зеленые, почти изумрудные глаза были обычного, человеческого размера, но обладали каким-то завораживающим свечением. У мужчины (а это, несомненно, был мужчина), было красивое, чуть вытянутое лицо и нос с горбинкой. Виктор, который увлекался рисованием в качестве хобби, смог даже набросать внешность встреченного им существа, но каждый раз сминал и выбрасывал листы, когда дело доходило до рисования губ. Дело было не в их тонкости или общей форме – ее Дум запомнил не хуже всего остального и мог легко передать на бумаге. Каждый раз, когда он приступал к прорисовке этой детали, его захватывали собственные воспоминания. Холод. Столь ненавистный им холод, который так нагло впивался ему в сжатые губы. Виктор мог пересилить свои слабости и худшие детские воспоминания, он бы справился с холодом. Но последовавший за ним жар… Виктор потер переносицу, хотя в этом не было необходимости. Голова совсем не болела, но роящиеся в ней мысли буквально сводили с ума. Все будто желало перекликаться с тем контрастом, что он испытал тогда. Разум говорил, что сбежать было правильно, но совесть в ответ била под дых: не он ли упрекал мужчин из табора в трусости? Только лишь затем, чтобы самому сбежать через несколько минут. Это ли не лицемерие? Страх же, почти неотличимый от здравого смысла, диктовал держаться подальше от леса, ближе к большим скоплениям людей. Но гордость взывала вооружиться всеми знаниями, которые он только имел или мог получить, и вернуться к реке. Одному, чтобы в случае неудачи, никто больше не пострадал. О том, что речное создание может причинить кому-то вред, Виктор думал с момента их первой встречи. Мифическим существам вечно что-то нужно от… «Смертного», - послышался в голове знакомый голос. Дум встал и начал ходить по круглому шатру, пытаясь найти углы, меж которых он бы мог метаться в раздражении. Поиски оказались безрезультатны, и пришлось сесть обратно на стул, сделав круг по помещению. «Да кем он себя возомнил? Неужели обладает бессмертием сам?» - ломал голову юноша. Русалы не должны обладать бессмертием. Бессмертны только духи, да боги. «Хватит ли мне сил одолеть речное божество?» - спросил себя Виктор. Стоящее у стены зеркало показало ему сильного, красивого юношу, потомка гордого рода фон Думов. У него должно было хватить сил. Идти в лес одному было безумием. Но кого еще он мог взять с собой? Силу существа, с которым ему предстояло столкнуться вновь, он не мог представить и приблизительно. Хватка рук была очень сильной, скорость передвижения стремительной. О слабостях неизвестного создания Дум не знал ничего. Чем больше Виктор оценивал свой план, тем сильнее ощущал, как тает его и без того минимальный шанс на успех. Но лучше было сгинуть одному, чем отдать в лапы чудища еще невинных жизней. Пригнувшись, чтобы пройти под поваленным стволом, юноша подумал, что окажись неведомый речной зверь русалом – ему бы очень повезло. В большинстве легенд, однако, их описывали как рыбообразных монстров, облик которых совсем не походил на человеческий и уж тем более не мог расцениваться как привлекательный. Но то было большинство, далеко не все версии. Некоторые описывали их как бородатых мужчин с хвостами и жабрами, имеющих страсть к… «Молодым юношам», - Дум почувствовал себя некомфортно. Неужели он попал под воздействие чар и поэтому снова устремился к реке, в поисках неизвестного создания? Нет. Он был сильнее любых приворотных чар. Об этом говорил уже тот факт, что Виктор потратил несколько недель на подготовку и сейчас шел, вооружившись всем, чем мог. Он спрятал пару заточенных ножей в сапоге и за пазухой, закинул самодельных гранат в мешок, хотя решил оставить их на крайний случай – ему хотелось взять «добычу» живьем и без серьезных повреждений. Дум планировал как следует изучить странное создание. Может быть, по канонам древних преданий, выменять у того какие-нибудь магические секреты или изделия, в обмен на свободу. Ну, или препарировать самостоятельно, чтобы найти ответы на некоторые вопросы самому. Особенно Виктору пригодились бы магические познания. Те книги, что остались от матери, он уже успел изучить от корки до корки. А достать новые магические труды не представлялось возможным, как и найти других колдунов в Латверии. Но кое-что Дум умел. Виктор шел вдоль реки, вниз по течению, потому что чувствовал след магии, оставшийся на берегу. Это было странное, необъяснимое чувство, подвластное только тем, кто сам занимался мистическими изысканиями. Но Дум понимал, что если он использовал магию, чтобы отследить «русала», то и он мог почуять его колдовство заранее. Кто знает, насколько могущественным мог оказаться враг? Юноша чувствовал, что магический след становился все свежее, отчетливее, поэтому отошел подальше от берега и стал идти, прячась за деревьями. Конечно, такая маскировка была немного самонадеянной. Дум надел самую неприметную одежду, которая немного скрывала его в листе от посторонних глаз, но для мага обнаружить его не составило бы труда. «Остается надеяться, что-то зеленое свечение не было магического характера», - размышлял Виктор. Он успел сделать еще несколько шагов по предательски шуршащим под ногами листьям, как вдруг услышал плеск воды, явно вызванный не привычным бегом реки.