Наглость города берет

В табор он вернулся глубокой ночью. Его ждали. Обеспокоенные цыгане уже третий час сидели у костра, вглядываясь в глухой темный лес. Все, кого посылали на поиски, возвращались ни с чем. А теперь вот виновник общей паники пришел сам. Мокрый, дрожащий, кутающийся в собственный плащ, стреляющий гневным взором из под налипшей на лоб челки. Старый Нику попытался поддержать шатающегося Виктора, но тот, внезапно для всех, вскрикнул от боли. Как выяснилось позже, у него было сильно ушиблено правое плечо. Цыганский старец испугано отпрянул и позволил молодому лидеру добрести до своего шатра самостоятельно. Внутри молодая девушка поддерживала небольшой костер, как ей и велели старшие. Книги она аккуратно подняла с намокающей от дождя земли и отставила подальше от пламени. Когда Виктор вошел в шатер, она вежливо предложила ему еды и сухую одежду, но тот отказался от первого и, настолько вежливо, насколько позволяла ему усталость, попросил ее покинуть помещение. Оставшись один, Дум переоделся так быстро, как только мог и нырнул под тяжелое шерстяное одеяло, лежавшее на простой деревянной лежанке. От земли тянуло сыростью, за окном завывал почти штурмовой ветер, но Виктор уснул сразу, как убитый. Проснулся он в еще более худшем настроении, чем обычно. Всю ночь, во сне, он барахтался в реке с загадочным морским созданием. Он пытался удержать его, но тот легко выскальзывал из его рук. Кольца его медного хвоста обвивали его тело, бледные пальцы издевательски теребили каштановые волосы, проходились по груди, пробирались под пояс. Виктор проснулся мокрый и возбужденный. Он скинул с себя жаркое одеяло, но оказалось, что ночной ливень сменился жарким сухим днем, и охладиться не получилось. Юноша встал и позвал Михая, поручив ему принести пару ведер воды. Самой холодной, которую тот только мог предоставить. На предложение цыгана сходить до реки и ополоснуться там, Дум кинул старшему товарищу такой гневный взгляд, что тот решил больше никаких идей не высказывать. Забрав долгожданные ведра, Дум удалился за шатер, спрятался в кустах, разделся и опрокинул на себя первую емкость. Холода он даже не почувствовал. Разгневавшись, он перевернул на себя второе ведро. Возбуждение спало, но Виктор едва сдержался, чтобы не закричать от пробежавшегося на всему телу мороза. Кажется, ощущения начали к нему возвращаться, но он этому был не слишком рад. Придя в себя, Дум поднял полог шатра и забрался внутрь. В безветренном помещении стало значительно теплее, и теперь юноша мог спокойно одеться. Приведя себя в порядок, он понял две вещи: кажется, он немного простудился и дико хотел есть. Думать на пустой желудок – занятие наивное, поэтому Виктор решил выйти к табору и позавтракать. Как выяснилось, уже давно было время обеда, но все были рады ему в любом случае. Юный лидер выглядел немного запутанным, хмурым. Он был погружен в собственные мысли, но вполне шустро реагировал на расспросы окружающих, хотя отвечал односложно и ничего не объяснял. Решив дать Виктору хранить его секреты, цыгане оставили попытки докопаться до истины и просто начали предлагать ему различную еду. К их радости, Дум съел много, с большим аппетитом, хотя и смотрел весь обед в одну точку, явно размышляя над чем-то серьезным. Не забыл он и поблагодарить всех за еду, прежде чем сам снова скрылся в шатре. Виктор отчасти гордился собой. Навязчивые воспоминания о вчерашнем вечере пытались завладеть его разумом, отвлечь от действительно важных мыслей на тяжелеющее в паху напряжение. Дум был сильнее плотских страстей, он раз за разом отгонял от себя сладостные грезы и возвращался к книгам. Теперь у него было еще больше вопросов, чем накануне, но, возможно, появились и необходимые подсказки. Не русал, не водяной, не дух. Кто-то могущественнее, значимее. Виктор перелистывал страницы за страницами. Обращал внимания только на самых сильных существ. На богов и полубогов, их верных слуг и соратников. Поиски сужались, но оставшиеся варианты можно было только притянуть за уши к тому явлению, с которым столкнулся Дум. Бледная кожа, зеленые глаза, руки, так быстро согревающиеся о его горячее тело… - Виктор! Юноша подпрыгнул, почувствовал ноющую боль в висках и понял, что задремал и чей-то крик только что его разбудил. - Да, Ману, – тряся тяжелой головой, отозвался он. Он все еще пребывал в полудреме, но ему не впервой были внезапные пробуждения, поэтому за несколько секунд он смог придти в себя. - Там какие-то люди… Странные, - только и нашелся, что сказать, молодой цыган. Виктору такая неопределенность не понравилась. Возле костра собрались все мужчины табора. Взволнованные, они оцепили пришедших неплотным людским кольцом и поглядывали на незнакомцев крайне недружелюбно. И на то были причины. Взять хотя бы тот факт, что путники явились неизвестно откуда, в кольчугах, шлемах и холодным оружием наперевес. Виктор вышел к ним без тени страха на лице, но и без лишнего вызова в глазах. - От лица своего табора, я хочу поприветствовать вас. Но как лидер, обязан спросить, что привело сюда вооруженную группу незнакомцев? Цыгане начали стекаться ближе к своему вожаку, стараясь не сбиваться в кучу, как стадо напуганных овец. От толпы чужаков отделился крепкий, высокий мужчина с длинными белыми волосами, собранными в две косы. - Мы пришли только затем, чтобы предупредить всех обитателей окрестных земель не приближаться к реке в ближайшие дни, - заявил он, проигнорировав приветствие. Дум почувствовал какую-то неприязнь к этому мужчине. Слишком надменен он был, слишком грозен. Словно что-то позволяло ему вот так придти и раздавать приказы. - Почему же? – Стараясь не выдавать неприязни, спросил Виктор. Стоящие напротив него войны как-то резко нахмурились. На их лицах появилось раздражение, словно они ожидали, что юнец и его подручные примут указания молча, без пререканий. - У меня нет времени объяснять тебе причины, - сухо, но довольно спокойно отозвался чужеземец. – Да и без них тебе же спокойнее будет жить, парень. Держись подальше от реки, да свой табор не подпускай. Нам предстоит охота в лесу и лучше никому из вас не попадаться нам на пути. Только теперь Дум заметил, что среди воинов затесалась беловолосая женщина, одетая в простой тканевый наряд. - О, какой знатной будет эта охота, любимый, - протянула она, облокотившись на плечо мужчины. Тот явно не был в настроении для нежностей, поэтому аккуратно, но настойчиво, снял с себя руки красавицы, чуть сжав ее ладони в своих. - Да будет так, Амора, - затем он снова обратился к Виктору. – Страшный зверь затаился в ваших лесах, но нашим охотникам не составит труда с ним расправиться. Сидите в своих шатрах и ждите сообщения о завершении нашей работы. - Мы-то с ним расправимся! – Засмеялся кто-то в толпе чужеземцев. - Да свершиться предание! – Подхватил хриплый голос. - Отомстим за Бальдра! – Добавил кто-то и тут же получил удар под ребра, тихо завыв от боли. - Тише, братья. Все это – не для смертных ушей, - отозвался их предводитель. Повернувшись к Думу в последний раз он подытожил: - Мы уходим, а вы следуйте нашему наказу. Если вам дорога ваша жизнь. Чужаки ушли, позвякивая доспехами, оставив табор в полном недоумении. Напуганные, они переглядывались и обращали свои взоры к стоящему перед ними Виктору. Тот молчал, но его лицо, впервые за несколько дней, сияло. Пусть и каким-то недобрым и слегка безумным светом. Но теперь он был уверен, он наконец-то получил все ответы. Он был готов действовать. Ко всеобщему удивлению, вечером Виктор приказал собраться в путь и указал совершенно неожиданное направление – вниз по реке, к пограничным горам. Расспрашивать о чем-то было бесполезно, как и взывать к его здравому смыслу. Цыгане просто надеялись, что их путешествие к горам лишь временные меры и что молодой лидер не решил провести грядущую зиму там. Погода ухудшалась. Каждую ночь бушевали грозы, стоянки буквально сносило ветром. Но Дум, выглядывая из шатра в самый шторм, лишь ухмылялся, глядя в исполосованное молниями небо. Пока звучали молнии – продолжалась погоня. А значит, у него было время добраться до цели первым. Крепкая юношеская ладонь сжимала трепещущую на яростном ветру карту. На этот раз Виктор все предусмотрел. Ему было, что предложить. - Локи, - выдохнул Дум, когда очередной раскат грома оглушил его. Конечно, он должен был догадаться сам, раньше. Лосось, прячущийся в реке от посторонних глаз. Магия перевоплощения, хитрость, ложь, надменное отношение к простым смертным. Все приметы были перед ним, но он не смог собрать их воедино. Но это было уже неважно. Важно было лишь то, что теперь Виктор знал все, что ему требовалось для удачного завершения своего плана.