Северная легенда

В это хмурое осеннее утро каменные хоромы вратоградского посадника были еще закрыты. Уже солнце взошло высоко, а хозяин, боярин Гюрята Томиславич, не выходил из своих покоев в зал, где совещался с городскими старшинами и принимал всех, имевших к нему дело. Этим утром к посаднику явился неожиданный гость - юный князь влесославльский, Святослав Вирагастич, приехавший на рассвете без предупреждения. Боярин взволновался было - уж не подняли ли восстание буйные влесославцы, не изгнали ли Святослава прочь, как прежде не раз бывало с другими князьями? Да ведь не далее как восемь лет назад они и отцу княжича, Вирагасту Станиславичу, показали обратный путь, обвинив в ущемлении исконных влесославских вольностей! Если уж такой храбрый воин и опытный правитель, как князь Вирагаст, им не угодил, то мудрено ли неопытному юноше... Но Святослав, приехавший всего с двумя дружинниками, поспешил успокоить посадника. - Во Влесославле покуда все спокойно. А вот решить несколько важных дел нам с тобой, Гюрята Томиславич, и впрямь придется, чтобы не сделалось так, как ты опасаешься. Теперь вратоградский посадник искренне радовался, принимая в своем доме юного князя, прекрасного русоволосого юношу, рано созревшего и телом, и духом. Радушный хозяин велел было принести угощение уставшему с дороги гостю. Но Святослав вежливо и вместе с тем решительно отодвинул поднесенную ему чарку с медом. - Нет-нет; я, конечно, благодарен тебе, боярин Гюрята, за угощение. Надеюсь, твой дом не оскудеет богатством и впредь! Только сперва дело, а угощение - уже потом. Он проговорил это таким тоном, что боярину, давнему соратнику его отца, и в голову не пришло, чтобы гость пренебрегал его столом. И тем более, не захотелось настаивать на своем. Вежливо кивнув юноше, согласился: - Ты прав, Святослав Вирагастич: делу время, а потехе - час. Ну что ж, о делах: в этом году Вратоградским купцам удалось закупить в Норланде оружие и сырое железо, в крицах. Я уже твоему отцу написал об этом. На юношески чистом лице князя отразилось гордое удовлетворение, что все идет, как было задумано. Но тут же некая иная мысль погасила его улыбку, и он покачал головой, как бы устыдившись неуместной радости. - Это добрая весть, нам сейчас как никогда нужно хорошее оружие! Да и простое железо пригодится. Наши кузнецы и сами сумеют отковать оружие и доспехи не хуже иноземных, а вот железо... Из нашей болотной руды хорошего железа не изготовить. Да и не дадут, - молодой князь заметно помрачнел, между бровями пролегла вовсе уж не по возрасту глубокая складка. Опытный боярин поглядел на юношу с сочувствием. - Что, крепко мешают тебе поборники вольностей влесославских? - Ну, как всегда, как издали повелось у них: хозяева в городе они, богатейшие купцы и бояре, а князь - вроде наемного воеводы, должен перед ними отчитываться за каждый шаг. Узнают, что хочу по-новому вооружить войско - мигом решат, что против них, и не допустят. Да и унизительно за каждую куну спорить, как на торгу. Я им не возражаю, а тихонько делаю, как мне удобно. Пусть железный торг идет через Вратоград. Так и иноземцы не сразу спохватятся, куда железо уплывает. Вратоградский посадник покачал головой, с не бывавшим прежде уважением глядя на юношу, уже не просто как на сына своего князя и давнего друга. - Мудр ты становишься, Святослав Вирагастич! Никак, во Влесославле год за два идет? Молодой князь покраснел и смущенно опустил глаза. - На добром слове благодарю, но до мудрости мне далеко пока, а поучиться у влесославцев есть чему. Горячий иногда народ, беспокойный, но зато и в бою нет никого удалее их. В прошлом году с кем отражали набег иноземцев-аллеманов? Отец, конечно, с собой привел войско из Брониславля, а все же, больше половины - влесославцы. Тут-то я их узнал по-настоящему. Биться со влесославцами на их родной земле - все равно что бобра в воде топить: не сладит и волк. Так что для меня влесолавские бояре в одной цене, а воины - в другой. С этими я хоть завтра готов в любой поход! Слушая горячую речь юного князя, боярин усмехнулся в седеющие усы. - Я же доблестей влесославских и не умаляю, князь Святослав Вирагастич! Только случись завтра новый поход, решать опять станут бояре да купцы, и людей тебе отмерят в обрез, будто гривны на торгу. И то - когда жареный петух клюнет. И прошлогодняя битва их ничему не научила. Святослав вздохнул, вспоминая события прошлой весны и свою первую настоящую битву. Тогда, как ни берег его отец, отпустил все-таки скрепя сердце с передовым отрядом, под присмотром самых надежных воинов. Проживи он хоть десять жизней, не забудет, как его конь летел, взвихряя копытами снег, перенес его по угрожающе трещавшему льду узкой извилистой речки. Там юный княжич впервые схватился с противником - высоким всадником в сплошных железных латах. Тот, должно быть, не принял его всерьез, но княжич Святослав уже в пятнадцать лет не уступал силой иным взрослым мужчинам, и после недолгой борьбы поразил воина копьем и сбросил вниз, под копыта коней. Тут же вскинул голову, услышав предостерегающий свист Немирки, одного из своих отроков. Прямо на него летел на огромном гнедом коне новый железный всадник. Он был уже совсем близко, его исполинская фигура выросла до самого окоема, занося меч. Еще бы миг... но всадника тут же сбил кованой палицей Волот, самый могучий влесославский витязь, одновременно ловко оттесняя княжича из самой гущи сражения. И все же эта битва, где его собственное участие было не так уж велико, врезалась в память Святославу навсегда. Быть может, будут, и даже наверняка, у него впереди и другие сражения, более трудные, но и более славные, где ему уже придется устраивать полки самостоятельно, но первый бой и первая победа останутся первыми всегда. - Всем хочется верить, что то была окончательная победа. Их можно понять: люди хотят покоя. Никому не хочется спать с топором под подушкой, - проговорил Святослав, заступаясь за влесославцев. - Теперь у нас с аллеманами установлен мир на пять лет. Только еще древние говорили: хочешь мира - готовься к войне. - Мы и готовимся. Заглянешь сам в наши кузницы - увидишь, какая идет работа... и никто не стоит над душой, - деловито заверил его вратоградский посадник. - А вот как ты думаешь, Святослав Вирагастич: хотя бы установленные пять лет иноземцы подождут, или пожалуют раньше? - Откуда же мне знать, Гюрята Томиславич? Ты с отцом моим их нападения отражал, когда меня еще не было на свете, ты и скажи - выполнят они договор или нарушат, - скромно отвечал юный князь. - Так думаю - нарушат, - подумав, отвечал боярин. - Уж очень манит их земля Влесославльская. Не раз приходили и, верно, не раз еще явятся. Уже все Алатырное море именуют теперь Аллеманским, все народы по его берегам либо говорят на их языке, либо платят им дань. А Влесославль богат. Вся торговля с западными и полуночными краями идет через Влесославль - какая же хищная рыба не заглотит золотой крючок? - Когда я виделся с отцом, он мне говорил так же: аллеманы не уймутся, и следует в любое время быть готовыми к войне, - кивнул Святослав. - Они, да еще викинги из Норланда, тоже много раз устраивали на нас набеги... - Викинги не так опасны, хотя и хорошие воины. Они пришли и ушли, а аллеманы приходят не воевать, а завоевывать, и их обратно уже не выгонишь. Лучше всего их не пускать вовсе. На тонком выразительном лице Святослава мелькнула гордость, словно мнение опытного боярина только подтверждало его собственные догадки; но он тут же отогнал это чувство, не давая ему воли. Сказал просто, протянув собеседнику руку: - Если надо, значит, мы будем готовы. Быть может, новый набег и моих бояр образумит. Ведь еще не такое войско можно было снарядить и оборужить, не жалей они своих гривен!.. Но - ладно... Мы и без них немало сделаем. Спасибо тебе, Гюрята Томиславич, от меня и от всей земли Влесославской! - Да не за что меня благодарить! - посмеиваясь, отвечал посадник. - Вратоград мой потому и зовется так, что служит воротами могучему Влесославлю. В такие ворота много чего войти может, а господам из Влесославля сюда не дотянуться проверить. А железо и впрямь лучше не найдешь! Вот, погляди: из привозного железа, но выкован здесь, - он протянул князю меч, висевший на украшавшем стену ковре. Святослав осмотрел меч, как человек, выросший среди оружия. Сперва проверил остроту и тонкость заточки, затем осторожно согнул клинок почти в дугу. Тот негромко зазвенел и тут же выпрямился, только по светлой стали пробежал узор синих сплетенных линий. - От такого меча не уйдешь, хоть с ног до головы оденься в железо, - довольно ответил Святослав, разглядывая клеймо мастера - диковинного зверя с мохнатой шерстью, с длинными бивнями и носом-хоботом до самой земли; клеймо было так четко отпечатано на неподатливой стали, что казалось рисунком, выведенным пером. Вратоградский посадник словно подслушал мысли юного князя. - А что, Святослав Вирагастич: если хочешь, погуляй по городу, загляни в мастерские и в торговые ряды. Я тебе дам в провожатые своего сына, он тебе все покажет, что интересно знать. Мне-то уж не по возрасту тебя сопровождать, да и дела не ждут. А вечером вернешься, и мы продолжим нашу беседу. Юный князь радостно встрепенулся при этом предложении. - Я с удовольствием посмотрю город, если ты сам предлагаешь. Не хотел об этом просить, чтобы ты не понял неправильно. Вошел сын посадника, крепкий белокурый юноша года на два старше Святослава. Тот улыбнулся, встречая его. - Ну, Ратибор: поручаю тебе нашего гостя. Да смотри, не пытайся ничего скрыть от него, лучше покажи все, как есть, - наставительно велел боярин своему сыну. - И князем меня не зови, - прибавил Святослав, собираясь следовать за провожатым. - Я собираюсь поглядеть город и людей, а не красоваться самому, как медведь на ярмарке. - Если только не все у нас знают тебя в лицо, - улыбнулся Ратибор. - Кстати, на ярмарке сегодня и медведь есть... - Ярмарка подождет, - решил влесославльский князь. - Сперва мастерские. Он вышел вслед за сыном посадника. По скромной, хоть и дорогой, дорожной одежде в нем в самом деле трудно было узнать князя, к тому же, его сопровождали, кроме Ратибора, только два отрока-оруженосца, Вадим и Немирко. Но, видно, все же заметно было нечто особенное в высокой, не по возрасту статной фигуре Святослава, что на него оборачивались на улицах даже видевшие его впервые. Сам же он не смущался, замечая внимание прохожих, но и не гордился им. Только улыбался, приветливо, но невозмутимо, ловя чей-либо взгляд. Они прошли мимо дома посадника, и дальше, вдоль укрепленного детинца, по улице, мощеной битым камнем, давно уже плотно утоптанным и обкатанным. Улицы были узкие, обочины по сторонам от мостовой после долгих дождей превратились в грязь. Зато дома в серединной части города были сплошь каменные, под серебрящимися на солнце гонтовыми крышами, доказывая, что здесь жили, по меньшей мере, зажиточные люди. В этом Вратоград недалеко ушел от своего старшего брата, могучего Влесославля: деревянные избы и окошки с бычьими пузырями годились только для бедноты, ютившейся в дальних концах города. Кто побогаче, выбирали камень и стекло, в крайнем случае - ставили окошки из слюды. Идти четверым молодым людям пришлось недалеко. Ратибор указал приезжим на берегу ручья длинное строение, над которым непрерывно валил дым. Подойдя ближе, они услышали, как внутри что-то непрестанно грохочет и ревет, словно оттуда пытается вырваться чудовище. Приблизившись к кузнице, Ратибор счел нужным предупредить князя: - Вот ты и увидишь мастера, отковавшего тот меч. Только будь добр, говори с ним уважительно. Если ему что не понравится, выставит прочь, не поглядев, что ты князь. - Так горд? - с явным интересом спросил Святослав. Сын посадника только махнул рукой. - Гордости у него на четырех князей хватит! Не понравится заказчик - ни за какую плату не возьмется работать, хоть ты его золотом осыпь. В его мастерской ни в чем ему не перечь, там он полновластный хозяин. При нем пасется с десяток подмастерий, но все секреты он не спешит им передавать. Но мастер действительно хорош, этого не отнять. Святослав ничуть не был обескуражен рассказом о строптивом кузнеце, напротив, кажется, лишь сильнее захотел с ним познакомиться. - Как зовут-то его хоть? - спросил он у говорившего с заметным раздражением Ратибора. - Индрик. В кузнице было темно и жарко, как в бане. В горне ярилось багровое пламя, над наковальней то и дело взлетали и рассыпались искры. Два полуголых молотобойца качали мехи; в отблесках пламени заметно было, что их спины блестят от пота. Наковальню почти не видно было за широкой спиной рослого мужчины; в отличие от других, он работал в рубахе из тонкой замши. Он даже не оглянулся на вошедших, продолжая стучать небольшим молотом, весь уйдя в работу. Что именно он делает, трудно было разглядеть, так сильно раскалилась в горне полоска железа, и теперь рдела, как спелые вишни. Вошедшие гости мгновенно взмокли. Похоже было, что на них никто не собирается обращать внимания. Один из подмастерьев, в стороне клепающих броню из железных колец, поднял было глаза, но промолчал, не решился никого окликнуть. - Мастер Индрик! - позвал, наконец, князь Святослав, когда ему окончательно надоело ждать. Не услышать мог только глухой. Молодой князь легко мог раздавать приказы в самой гуще сражения, перекричал теперь и грохот в кузнице. Все подмастерья откладывали работу, оборачиваясь на него. Только сам Индрик лишь вполоборота повернул крупную лобастую голову с орлиным носом, кивнул: - Подождите немного, как закончу работу! - Ты, наглец, что себе позволяешь?! Перед тобой князь влесославльский! - вскипел Вадим, но Святослав украдкой толкнул его в плечо, приказывая замолчать. Ему становилось все интереснее, как сложится разговор со строптивым кузнецом. Пришлось подождать, пока Индрик закончит работу. Наконец, он выхватил клещами готовое изделие - кажется, это была шипастая булава, - и бросил в заранее приготовленное ведро с водой. Поднялся столб пара, раскаленное железо страшно зашипело, как тысяча змей. Только теперь Индрик распрямился и внимательно взглянул на вошедших. Теперь лишь вполне стало ясно, до чего он высок и могуч. Князь Святослав в последнее время не много замечал людей выше себя, но кузнец оказался на целых полголовы выше и шире в плечах раза в два. С восхищением глядя на его могучие руки, перевитые кожаными ремнями, молодой князь подумал, что неизвестно, сумел бы сладить с Индриком и сильнейший влесославский витязь, могучий Волот. По крайней мере, доведись им схлестнуться не на оружии, а попросту, на кулаках, где решает одна сила. Волосы и короткая, будто опаленная, борода у него были черны, как смоль, а лицо и руки загорели возле горна до медной красноты. Вытерев руки полотенцем, кузнец вышел со своими гостями к двери. - Князь, значит? Ну что ж, ко мне в кузницу, бывает, и князья заходят, а вот я за ними в хоромы не бегаю. Говори, ради чего пришел, - проговорил Индрик с достоинством. И тут же, обернувшись к своим подмастерьям, свирепо: - А ну за работу, бездельники! Головы откручу! Подмастерья не осмелились ослушаться своего грозного начальника. Снова зашипели мехи с раскаленным воздухом, запылали ярче горны, застучали молоты. - Мне сказали, что ты лучший кузнец во Вратограде. Меч с твоим клеймом я сам видел, - дружеским тоном заметил Святослав. Стоявшие за его спиной Ратибор и Вадим с Немиркой даже переглянулись - ох, не так бы они поговорили со много о себе возомнившим смердом! Индрик и не глядел на них, словно их не было. Только на князя глядел. - Оценил, значит? - довольно произнес он. - Ну что ж, из такого железа стыдно было бы не суметь сделать хорошего оружия. Благодарю тебя, князь, что дал мне работать с хорошим железом. Даже благодарность его казалась высокомерной, точно разговаривал с равным себе. Но Святослав ничуть не был оскорблен. Поинтересовался как бы между прочим: - А может, переедешь ко мне во Влесославль? Я тебе дам мастерскую лучше здешней и больше хорошего железа. Поставлю своих кузнецов тебе под начало... Еще не договорив, понял - Индрик откажется. Так и вышло. Тот лишь строптиво сверкнул глазами: - Мне - во Влесославль? А зачем? Работать я и здесь могу не хуже. Во Вратограде я родился, и покидать его не хочу. И холопом твоим не стану, будь ты хоть сам великий князь. Против своей воли Святослав подивился такой гордости простого смерда. Он-то знал, что и власть имущим редко удается делать что захочется. Сам он родился в светлом Залесном, окруженном дремучей чащей, а жить приходится в буйном каменном Влесославле. Там он вырос и возмужал, там, на берегу Черной, стоит курган старшего брата Истослава, умершего от загадочной болезни совсем юным. А бывший дом остался в памяти тихим сном детства, куда возвращаются лишь во сне, а наяву никак нельзя... - Не хочешь - не надо, - отвечал он Индрику. - Тогда отковать мне меч не хуже, чем сделал для посадника, сможешь? Могучий кузнец гордо выпрямился во весь рост, глаза его блеснули азартом. Давно с ним никто не говорил так уважительно, как этот юный князь, не стыдно его и послушать. - То я могу, - согласился охотно. - Только запомни, князь: мой меч хорош будет, если нужен для полезного дела. Для пустой похвальбы я не работаю: поищи других, что украсят клинок золотом, а рукоять - яхонтами да смарагдами. - Я думаю, мне не раз придется обнажить меч в бою, а попусту красоваться мне ни к чему, - улыбнулся юный князь горячности мастера, думая об аллеманах, с которыми наверняка еще доведется столкнуться, о викингах и о ближних, тоже не всегда мирных соседях - литтах. Знал, конечно, и Индрик, что мечам нынче недолго висеть на стене. - Если ты обязуешься, князь, вечно стоять на страже земли Влесославской, будет тебе меч! Не только меч, но еще шлем и полную броню изготовлю, чтобы служила тебе всю жизнь. - С клеймом в виде индрика-зверя? - вспомнил Святослав. - Что ж: я незваных гостей и без того не собирался приводить в гости, сколько смогу справиться. Он первым протянул руку, и его ладонь, хотя загрубевшая с детства, как у простого воина, но все же светлая и изящная, с длинными пальцами, утонула в черной лапище кузнеца. - Вот и договорились, - довольно пророкотал Индрик. - А ты, князь, так и не сказал, сколько заплатишь мне за меч и доспехи. - Разве дело в цене, когда речь идет о защите жизни? - удивился Святослав. - Цену определишь сам, когда изготовишь их. Мне не жаль будет переплатить против обычного за то, что послужит мне лучше. Даю тебе срок в месяц, Индрик. Расстались вежливо, но сдержанно. Кузнец, никогда не кланявшийся власть имущим, не изменил себе и на сей раз, но все же княжеским сопровождающим показалось, что, поговорив недолго с князем Святославом, даже этот гордец хоть немного проникся уважением. Вышли на улицу, все четверо довольные, веселые. - Куда теперь? - поинтересовался Ратибор. - На ярмарку, - решил князь. - Поглядим, какие гости в этот раз прибыли на осенние торги, что за товар привезли. Да и медведь, ты говорил, есть... - Ха! После того, как ты, княже, приручил этого Индрика, я не удивлюсь, если перед тобой и дикий медведь, прямо в бору, запляшет на задних лапах, - фыркнул Немирко, нисколько не удивляясь, если бы его господину и такого удалось добиться. Так, смеясь и подшучивая друг над другом, дошли и до торга, где наперебой зазывали посетителей купцы, свои и иноземные. Раскладывали свой товар так, чтобы все могли разглядеть, азартно торговались, спорили с покупателями. Иноземцы, знавшие славенскую речь, кричали и торговались сами, за других старались наемные толмачи. - Ткани аксамитовые, шелковые, парчовые! Золотом вышиты, жемчугом да бисером украшены! Сама агайская царица не отказалась бы надеть! - умильно уговаривал смуглый горбоносый иноземный купец, к которому тогда как раз подошла стайка нарядно одетых девушек. А рядом с ним уже другой собрат, продававший украшения, старался привлечь их внимание: - К таким нарядам нужны драгоценности под стать! Вот, у меня есть кольца, серьги, ожерелья! Фарсийская бирюза, хиндские яхонты... А еще дальше вместо третьего купца, видно, совсем не умеющего говорить, надрывался бойкий рыжий парень: - А вот, глядите: мыло всякое-разное, жидкое и твердое! А вот благовония: из розы, из лаванды, из жас-мина - всяких полно, только из елки нет! Держатся долго: хоть свинью ими искупай - целую седьмицу будет пахнуть розой. Так вот он говорит, хозяин мой; я-то не пробовал, - кивнул парень в сторону сидевшего рядом иноземца, пользуясь, что тот не все понимает. Вертевшиеся вокруг прилавков девушки прыснули со смеху, развеселились и другие, бывшие поблизости. Но влесославльскому князю не было до них дела, и он, тоже рассмеявшись, со своими спутниками прошел дальше. И кого только не было на ярмарке, из каких только стран не приезжали гости к окончанию осенних торгов, сушей или морем за много тысяч верст! Здесь бывали и хитроумные всепроникающие агайцы, и фарси в ярких разноцветных одеждах, и смуглые до черноты жители южных пустынь - эти в здешних краях отчаянно мерзли даже летом, однако ради обогащения согласны были терпеть неудобства. Можно было заметить даже совсем необычных людей с желтой кожей и раскосыми глазами - уж не из той ли страны, где черви делали шелк? Но встречались, даже чаще, и совсем другие люди, светлокожие и светлоглазые, почти не отличимые от местных, пока не заговорят: кельты, британцы, норландцы, может быть, даже аллеманы. Лучше бы вратоградскому посаднику повнимательнее следить за гостями из закатных стран, пускать в город только самых проверенных... Ну а пока все эти разномастные господа продавали местным жителям свой товар, кому что было нужно; торговались до хрипоты, споря на невообразимой смеси наречий; покупали сами меха, лен, мед, воск, пеньку, соленую рыбу и моржовый клык; снова спорили; укладывали купленные вещи в лари и на повозки. Тут же расхаживали торговки-лоточницы, предлагали своим и иноземцам купить горячие пирожки, орехи в меду, пряники, сбитень. Возле торговых рядов отирались, как обычно, разные пришельцы: бродячие музыканты, гадатели, выдающие себя за волхвов, цирюльники, странствующие лекари, и просто бродяги без роду и племени. Как водится, тут же вертелись и стайки любопытствующих мальчишек, бойких как воробьи. Все это было хорошо знакомо князю Святославу и его спутникам, и ничуть не удивляло их. Как ни знамениты были торги в небольшом Вратограде, но ему ни в чем не сравниться было с огромным Влесославлем, с тем морем людским со всех краев света, что ежегодно покупало и продавало все, чем можно было торговать. Не столько сами по себе торги были интересны юному князю, сколько возможность прогуляться среди людей неузнанным, повидать их в повседневной жизни, такими, как они есть. Во Влесославле его все знали, а здесь лишь немногие успевали заметить его со спутниками, и то потому что их сопровождал сын посадника. Людям некогда было задерживать взгляд. Все спешили, все кипело как в котле. И ничто не мешало князю раствориться в толпе, почувствовать себя обычным человеком, пришедшим со своими сверстниками на ярмарку, чтобы отдохнуть и повеселиться. Был здесь и медведь, по указке своего хозяина показывающий разные трюки, что обычно делают обученные медведи: плясал на задних лапах, забавно размахивая передними, с подпиленными когтями; стучал по деревянной долбленке, как по барабану; по приказу хозяина изображал то одного, то другого из главных лиц города. Люди смеялись, толпясь на порядочном расстоянии от зверя, просили показать что-нибудь еще. Бросали в шапку медвежьему поводырю монеты, а самому медведю - сладости. Святослав со спутниками тоже некоторое время глядел на медведя. Ему всегда интересно было, что могут вытворять обученные животные. Он думал, что, если возможен тесный союз между человеком и зверем, то это наследство иных, более счастливых времен, когда те и другие жили на земле, не боясь друг друга, как могут теперь лишь их души в Ирие. Конечно, в древности взаимопонимание им было дано не затем, чтобы одни принуждали других прикидываться кем-то, кем совсем не являются. Но, если уж вот такой медведище слушается хрупкого по сравнению с ним человека, стало быть, ему-то косолапые бурые предки передали лучшую память, чем людям. Отведя взгляд от медведя, князь заметил в сторонке скромно одетых парня с девушкой. Девушка любовалась яркой голубой лентой, которую ей протянул спутник: то прилаживала к своим золотистым волосам, то расстилала по всей руке, разглядывая на свет. - Вот спасибо тебе, Лучебор! Знаешь, что мне идет! - она беззаботно засмеялась и звонко поцеловала парня в щеку. Тот вспыхнул, как маков цвет, но не растерялся - успел схватить за руку готовую убежать девушку. - Подожди, Потвора! - воскликнул он. - А можно мне проводить тебя домой? Девушка кокетливо надула губы, склонила голову, вплетая ленту в косу. - Ну, пожалуй, проводи! Хоть этим покажешь, что ты ко мне всерьез, а не просто так... - Почему это просто так? - обиделся парень. - Ты знаешь, Потвора, я всегда всерьез хотел гулять с тобой. Хоть кого спроси - не стал бы тебя обманывать. Вот, ленту выбрал тебе под цвет глаз. Правда, красивая? Девушка еще что-то ответила, затем позволила ухажеру взять себя под руку, и они вместе ушли, свернув в одну из городских улиц. Князь Святослав лишь на мгновение задержал на них взгляд. Он оказался случайным свидетелем их объяснения, и не думал о них больше, чем о других случайных встречах. Они не были знакомы ему прежде, их пути не пересекутся и в будущем, если только жизнь не изменит чью-то судьбу до неузнаваемости.