Северная легенда

Разглядывая пеструю, шумную ярмарку, молодой князь не заметил, как к нему приблизилась одна из тех загадочных личностей, которых много вертелось среди торговых рядов. Это была женщина, чужеземка по виду, промышлявшая гаданием, составлением зелий и тому подобным мелким колдовством, в которое, впрочем, люди не очень-то верили. Можно было заметить, что посетители ярмарки подзывали к себе уличных прорицателей в основном для развлечения. Святослав хотел пройти мимо и не думал приглашать гадалку, но она сама поравнялась с ним и на мгновение коснулась руки. Он лишь успел удивиться, поймав дикий взор горящих глаз. - Спеши медленно! И, глядя на Закат, не забывай оглядываться на Восход! - крикнула она хрипло, и стремительно ушла дальше, не оглянувшись даже взглянуть, какое впечатление окажут ее слова. Вадим с Немиркой бросились было за ней, но странная гадалка уже затерялась в толпе, и искать ее было бесполезно. Тогда они вернулись к князю, и все четверо стали выбираться с ярмарки, не скрывая крайнего изумления услышанным пророчеством. - По мне, в этом нет никакого смысла! - фыркнул Ратибор. - "Восход, закат!" И как можно спешить медленно? Чушь собачья! - Ей, похоже, самой стало стыдно, вот и сбежала сразу, - поддержал Вадим. - Право, жаль, что она не предсказала ничего нам с Немиркой. - Тебе-то известно что предсказала бы! За кунью шкурку скажет, что ты олух, - не удержался Немирко от возможности поддеть приятеля. - Ах, так? А тебе бы она предсказала день, когда укоротят твой болтливый язык! - не остался в долгу Вадим. И молодые влесославцы уже готовы были начать свою обычную перепалку, какие у них случались по десять раз в день. Но князь Святослав, некоторое время о чем-то сосредоточенно думая, теперь проговорил: - Нет, в ее словах есть смысл. Она советует мне думать прежде чем действовать - это-то понятно. Так и следует поступать. А насчет заката и восхода... Ладно, потом поймем. Он встряхнул головой, отгоняя все сомнения, и улыбнулся, свернув со своими спутникам в одну из городских улиц. Шум ярмарки растворился за спиной. - Куда теперь? - поинтересовался у Ратибора. - Куда угодно, - ответил тот. - Кстати, насчет заката и восхода: мой отец велел переписать для тебя агайское "Описание земель", и оно закончено как раз на днях. Наш переписчик живет неподалеку отсюда, так что можно забрать книгу. - Вот и хорошо! - согласился Святослав. - Значит, туда и идем. Интересно, что там написано? Надеюсь, что-нибудь полезное, а не россказни вроде того, что мы, жители Сварожьих земель, мол, спим зимой в снегу вместе с медведями... Сын вратоградского посадника удивленно покосился на юного князя. - Извини, Святослав Вирагастич, порой не понимаю я тебя, - не сумел он смолчать. Тот ободряюще кивнул ему. - В чем, Ратибор? Скажи, я не таюсь. - Ведь ты - князь! И воспитывался не в теплых хоромах, а по древним обычаям, как положено воину. С детства учился править конем, владеть мечом, копьем и луком, и многих превзошел в ратном умении. Ведь так? - Говорят, так, - пожал плечами Святослав. - Я своих заслуг не считал, не знаю. - Ну вот! А иногда ты говоришь о книгах, как будто тебе пыльные пергаменты дороже воинской славы, будто ты только и мечтаешь поселиться среди них, забыв о мече и боевом коне. А ведь у нас не то время, чтобы князю и воину разнеживаться среди книг... Святослав взглянул на молодого вратоградца так строго, что тот сразу умолк. - От меча и копья я не отказываюсь, а книги тоже бывают полезны. Слышал, должно быть, о былых наших князьях: Брониславе Великом, Мирославе, о Стемире Могучем и моем деде, могуществом Станиславе. Все они прославились и ратной доблестью, и государственным умом, расширили и укрепили границы наши, а "пыльными пергаментами" тоже не брезговали. Бронислав, на двадцать лет отвадивший степняков от набегов, до глубокой старости сам водил войска. Ты же не назовешь его изнеженным и ленивым? А между тем, он знал пять языков, и книг успел собрать больше, чем в библиотеке агайских царей. Мне не зазорно следовать таким примерам. Да и на войне нужно не только махать мечом. Зная, как прежде воевали другие, скорее найдешь правильное решение, чем невежа, знающий только собственный короткий опыт. Получив от князя гневную отповедь, Ратибор смущенно набычился, не смея возразить. - Я думал: образование, конечно, полезно, но подождет, пока мне будет столько лет, сколько отцу сейчас, а пока что лучше быть воином, - проворчал он, и больше уже не говорил ни слова, пока не привел гостей к деревянной избе, обнесенной покосившимся частоколом. По всему видно было, что здесь живут люди небогатые, и что у здешних хозяев недостает то ли сил, то ли времени заниматься домом. Изба даже снаружи выглядела обветшавшей, неухоженной, калитка отворилась с жутким скрипом. Навстречу вошедшим выскочил кудлатый черно-белый пес, звонко залаял. Приотворилась дверь, в шелку выглянул чей-то блестящий темный глаз, и голос, не то девичий, не то детский, произнес: - Здравствуй, боярин! Проходи, дедушка ждет. В горнице с окнами из тонкой, почти полностью прозрачной слюды, горели свечи. Их было целых три в большом подсвечнике из оленьего рога, так что светло было так, словно и не скрывали солнца потолок и стены. Такое освещение было нужно двум людям, работающим за столом, где были разложены книги в кожаных переплетах вперемешку с берестяными грамотами и пергаментными свитками. За столом в глубоком кресле сидел старец, маленький и высохший, седой как лунь. Он что-то сосредоточенно записывал на пергаменте гусиным пером, скрипящим при движении. Казалось, увлеченный своим занятием, он едва заметил вошедших. Нехотя подняв голову, кивнул: - А, боярин Ратибор Гюрятич с друзьями! Ну, проходи. "Описание земель", заказанное для влесославского князя, мы как раз третьего дня закончили. Дарина, принеси! Рядом со стариком сидела темноволосая девушка, скорее девочка-подросток. Вот она-то при появлении гостей разглядывала их с беззастенчивым любопытством, и, в конце концов, остановила взор на Святославе, забыв о берестяном свитке, который только что переписывала мелким убористым почерком. Молодой князь дружески улыбнулся ей. Никогда еще ему не случалось видеть, чтобы женщины, да еще такие молодые, занимались перепиской книг. Впрочем, если, судя по обстановке, она жила здесь вдвоем со старым дедом, все было понятно. - А вот со мной и сам влесославский князь, Святослав Вирагастич, пришел к вам за книгой, - как бы между прочим сообщил Ратибор. Девушка обернулась к ним, испуганно ахнула, вытаращив глаза, затем отшатнулась прочь. Лихорадочно схватила книгу с одной из полок, прибитых к стене. Как заметил Святослав, в этой избе и не было никаких других украшений, и вообще, мало вещей, кроме книг. То ли переписчику не так уж щедро платили за его труды, то ли здешние жители мало думали о житейских благах. В горнице пахло чернилами и пылью. По потрескавшимся, ничем не покрытым половицам важно расхаживали два кота. Видимо, они здесь обитали не просто так - стерегли ценные книги от мышей. Руки девушки слегка дрожали, когда она протянула князю тяжелый том в кожаном переплете, с медными застежками. Увидев это, Святослав забрал у нее книгу и совсем близко заметил ее пальцы, испачканные чернилами. Эти пальцы в синих пятнах показались ему смешными, и он снова улыбнулся; улыбнулась в ответ и девушка. Она была среднего роста, круглолицая, смуглая, как степнячка, с быстрым взглядом темных глаз. - Ты принес счастье в наш дом, князь Святослав Вирагастич, - прошептала она хриплым от волнения голосом. - Да не за что меня благодарить! - он уложил книгу в сумку, а взамен оставил связку куньих и соболиных шкурок, использовавшихся наравне с металлическими монетами. - Скажи, Дарина, ты сама ее переписывала? - Нет, дедушка, - вздохнула она с сожалением, бросив взгляд на старика, продолжавшего корпеть над новой летописью, не отвлекаясь на посторонних. Внезапно Дарину осенила новая мысль, и она достала с полки еще книгу, тоже переплетенную в кожу, но пока пустую, видимо, приготовленную для будущих записей. - А сюда я сама, от первого до последнего слова, впишу повествование о твоих будущих подвигах! Обещаю тебе, князь Святослав Вирагастич! - ее голос зазвенел, как клинок. - Верю, верю, - кивнул он. - Но у меня пока что нет подвигов, достойных описания. - Так будут еще! - ни на миг не усомнилась девушка. - Ты еще успеешь совершить деяния, небывалые прежде. А я буду самой первой, кто о них напишет для будущего! - О, ну тогда я спокоен за прославление своего имени в веках! - рассмеялся Святослав. "Ты недолго будешь мечтать о своей книге, девочка. Конечно, сейчас ты, выросшая на историях о Богах, князьях и героях, готова живописать несуществующие подвиги. Но, думаю, скоро у тебя появятся другие желания, более земные, и ты забудешь полудетские мечтания. Так станет раньше, чем я успею совершить подвиги, достойные описания". Получив желаемую книгу, он поспешил уйти, чтобы не тревожить еще больше воображения Дарины. Вежливо попрощавшись и закрыв дверь, услышал, как старый летописец строго выговаривает своей внучке: - Если будешь так глазеть на парней, Дарина, рассеешь свое внимание и испортишь почерк! Вот тебе до вечера - перепишешь восемь страниц из летописи о победах Бронислава Великого, да чтобы без единой помарки! Когда отошли подальше, Немирко, которому досталось нести сумку с книгой, тихо фыркнул с вольностью, какую позволяли при князе Святославе ближники, бывшие скорее друзьями его, чем слугами: - Да уж, не повезло девчонке! - Это ты о чем? - недоумевающе переспросил князь. - Ну, как же! Она вокруг тебя так и вьется, а ты ее даже погулять не пригласил... - А, вон ты о чем! - отмахнулся Святослав. - Очень ей нужно, чтобы я ее приглашал! - А по-моему, нужно, - настаивал оруженосец. - Ведь не на Вадима сразу засмотрелась, не на меня, даже не на Ратибора. На тебя... - И хорошо, что не на меня! - перебил Ратибор. - Очень мне нужен книжный червь, пусть даже и в платье! В ответ Святослав снова окинул его строгим взором. - Она не червь. Пусть Боги пошлют этой девочке счастливую Долю, а я не хочу ее ничем смущать. Так будет лучше для всех. И вновь спутникам ничего не оставалось, как смущенно промолчать, признав, что он был прав. В любых взаимоотношениях князя Святослава все время ощущалась некая высота, которой большинство людей достигают лишь изредка, в самых важных для себя моментах, ему же держаться на ней было так же естественно, как орлу - парить в облаках. Если он решил, что Дарине вдали от него будет лучше, значит, так и есть. А день, долгий и суматошный, наполненный впечатлениями, между тем, близился к концу. Стало вечереть, и путники вернулись в посадничьи хоромы. Там их уже ждал сытный ужин и продолжение утренней беседы. - Ну как: все ли осмотрел в городе, что хотелось? - спросил посадник у молодого князя. - Против Влесославля и глядеть, наверное, не на что, за день обойти можно... - Что ты, Гюрята Томиславич! В каждом городе есть что-то интересное, - живо отозвался Святослав. - А сегодня я, кажется, увидел больше, чем мог бы дома за целый год. - Отец, наш гость даже с Индриком сумел договориться, так что тот слушал и мурлыкал, будто кот! - поспешил сообщить Ратибор. - Ну! Как тебе это удалось? - по недоумению посадника, по тому, как он вскинул седеющие брови, Святослав понял, что тому не понаслышке известен нрав кузнеца. - Мои влесославцы научили, что доброе слово и кошке приятно, - отозвался он шутливым тоном. - А бывали князья, что скорее умерли бы, чем искали приязни у смердов, впрочем, и у вятших людей тоже, - заметил вратоградский посадник. - Таким князьям и впрямь случалось умирать не своей смертью и погубить все дело; зачем же им следовать? - отозвался Святослав. - Здесь я ничего не потерял. К тому же, по мне, хороший мастер угоднее Богам и полезнее людям, чем неумелый князь. И снова не только его молодым сверстникам, но и опытному седобородому боярину не приходило в голову усомниться, что князь знает, о чем говорит. - Пожалуй, ради Индриковых доспехов тебе стоило поломать язык, лишь бы они помогли впоследствии сберечь голову и шею, - признал посадник. - Если Боги позволят, проверим их прочность в бою, - согласился Святослав. Но ни он, и никто из его спутников так и не рассказал в тот вечер за столом о странном предсказании насчет Заката и Восхода. Вечером, на закате, вратоградский посадник пригласил гостя подняться на стену городского детинца, которую недавно закончили укреплять. - Что, долго ли простоит наша крепость? - с гордостью спросил Гюрята Томиславич у молодого князя. Святослав коснулся рукой прохладной шероховатой стены башни. Сложенная из желтовато-серого камня, она в темноте казалась совсем белой. - Хорошая. Аллеманским таранам и катапультам пришлось бы долго стараться, чтобы разбить ее. Даже если бы им удалось прорваться к Вратограду, и их никто бы не остановил; но я надеюсь, такого не случится. - Да, это вряд ли возможно! Литты пока еще не под Империей, аллеманам пришлось бы их либо разбить, либо помириться. Да и далековато Вратоград от их границ. Скорее бы двинулись они на Плесков или же на Темноборск, те к их границам куда ближе. Но, на всякий случай, подготовились и мы. - То-то, на всякий случай! Ты знаешь, Гюрята Томиславич: мимо Вратограда нельзя ни проехать, ни пройти, все влесославские дороги через него проходят, а вокруг - леса да болота. Кто захватит Вратоград, тот держит Влесославль за горло. - Руки коротки у аллеманов! - уверенно фыркнул посадник. - Если бы и дошли сюда, только лбы свои железные поразбивали бы о городские стены. Кто уцелел бы - навсегда урок запомнили. Святослав с благодарностью кивнул старому воину. В предночной тишине он явственно представил, как на этой стене, сейчас гладкой и пустой, выстроятся ее защитники - воины и мирные жители, осада ведь не разбирает. Из этой башни и других, белеющих вдалеке, будут целиться во врага лучники, стена, как еж, ощетинится копьями и рогатинами, чтобы сталкивать тех, кто попытается влезть. Во дворе станут кипятить смолу, чтобы лить ее на головы нападающих. Плач детей, рыдания женщин, вопли и брань мужчин. Кругом мириады огней, так что ночь станет светлее дня... "Нельзя допускать врага осаждать наши города!" - решил Святослав. - "Всегда лучше, если удастся вовремя перехватить незваных гостей на границе. Надо только не зевать, даже в мирное время. Вернусь домой - создам порубежный отряд, чтобы сообщили вовремя о любом вторжении. Может, поначалу не все поймут, зачем в мирное время посылать людей попусту мерзнуть в лесах. Но, если пригодится, согласятся". А на небе меж тем долго пламенел закат, окрасив полнеба густым, горячим цветом пролитой крови. С высоты крепостной стены казалось, что небо горит исполинским пожаром. Но не было дыма, только густые ветви сосен и елей в лесу чернели, точно вырезанные, среди небесного огня. Никак не хотел догореть закат, словно знал, что кто-то любуется им, не отводя глаз. Вот уж вершина его растворилась в ночной синеве, уже звезды показались над лесом, а понизу еще долго горели красные полосы, предвещая на завтра ветер. К ночи похолодало. Воздух стал стылым, почти морозным. В здешних краях зима наступала быстро: не успеют с деревьев облететь последние желтые листья, как уже выпадает снег. Князь Святослав слышал, как в темноте его спутник переступает с ноги на ногу, пытаясь согреться. Он и сам поднял бобровый воротник кожуха, надвинул шапку поплотней. Но уходить не хотелось - в ночном небе было нечто, притягивающее взор. "Вот пролилось молоко из сосцов Великой Матери", - заметил он мысленно, когда по небу пролегла молочно-белая дорожка, как будто хотела успокоить небо после недавнего закатного неистовства. - "А вот и Колесница выехала, а в ее спице - большая белая звезда, что остается всю ночь на одном месте, покровительница странников. Хорошо путешествовать в такую ночь: ни за что не собьешься с пути. А вот и Небесный Охотник, которого агайцы зовут Орионом. У нас этого имени не знают, а у них о нем сложена красивая баснь". - Скоро зима придет, - проговорил, как бы подслушав мысли юноши, вратоградский посадник. - Такие крупные звезды у нас бывают только зимой. Ты не замерз ли еще? - Нет пока. Пройдем дальше по стене, согреемся, - предложил молодой князь. - А зиму можно ведь пережить сносно. В этом году урожай был неплохой, голод нашим краям не грозит, - он помрачнел, вспомнив, как восемь лет назад внезапный мороз погубил урожай, и народ во Влесославле ел лебеду, глодал древесную кору, переловил на улицах собак и птиц... Догадавшись, о чем он вспоминает, вратоградский посадник успокаивающе тронул его за рукав. - Нынешний год, слава Богам, был не хуже других. Капусты и репы на зиму хватит, а хлеб закупили вовремя. Эх, если бы во Влесославской земле еще свой хлеб в достатке рос... - То господа влесославцы вовсе бы загордились, не захотели бы и замечать никого вокруг себя, - усмехнулся Святослав. - Они и так-то своими свободами гордятся дальше некуда, но все же зависят от поставок хлеба из Исконных Земель. Нет, Боги все по справедливости установили: у одних хлеб, у других - куны, чтобы его купить, сами по лесу бегают. Поневоле научишься уживаться друг с другом. - Неужто людям иначе, как поневоле, и не научиться уживаться между собой? - хмуро проговорил боярин, провожая гостя дальше по стене, где на равных промежутках стояли дозорные; те кланялись, с удивлением узнавая своего начальника. - Сколько я видел, только необходимость и принуждает людей к миру. Как зверей в половодье. Отдельные люди дружить могут, княжества и царства - никогда. Стоит одному хоть немного возвыситься над другим - он постарается вовсе втоптать другого в грязь. Вот и у нас между князьями в Исконных Землях редкий год обходится мирно... Сказал - и пожалел: пристало ли на старости лет высказывать такие мысли перед юношей, пусть и знающим и умным не по годам? Сам-то в его лета о таком не задумывался, как пока не думает Ратибор. Однако Святослава такие странные вопросы, похоже, занимали и раньше, он ответил задумчиво: - Прискорбна вражда между соседями и даже родичами. Но у людей, похоже, иначе не получается, разве что в таких странах, где лишь единовластный правитель может казнить и миловать по своему желанию, а люди перед ним бесправны. Вот аллеманский император Адальберт Рыжебородый создал сильную империю, и теперь под властью его потомков подданные вынуждены соблюдать мир. А какой ценой он этого добился? Не истреблением ли большей части князей и баронов, даже собственных родичей, не разорением ли их земель, населенных мирными жителями? Меньше ли льется крови, если ее проливает только один человек? Такие Империи страшны для всех вокруг, и для самих себя. Нет, я бы ни за что не согласился быть императором! Лучше с чистой совестью править свободным народом, пусть его горячая кровь иногда и сбивает с пути. И еще скажу - хорошо, что ни одному из наших князей ныне не под силу взять такую власть, чтобы одному стать монархом, а других поработить. Ни мой отец, ни дядя, великий князь Мирослав, ни Станимир из Червлянска, ни Данслав из Яргородской земли, - никто не способен сломить дух в других и самовольно сравняться с Богами! И не надо, чтобы у нас так было! Неизвестно, что подумал боярин о такой пылкой надежде юноши, пропитавшегося влесославским духом. "А когда надо князей собрать для доброго дела, а они - кто в лес, кто по дрова, - неплохо было бы и власть употребить". Впрочем, в одном Святослав был прав: жители Сварожьих Земель, не только буйные влесославцы, не потерпели бы неограниченной власти. Но ответить посадник так ничего и не успел. Красный отблеск на небе, позади, привлек его внимание. Там, с восходной стороны, летела багровая хвостатая звезда, сея ореол огненных искр. Она была похожа на горящий факел, удерживаемый неведомо чьей рукой. Быстрее всех звезд, точно на огненных крыльях, мчалась хвостатая звезда. Другие созвездия погасли, словно испугавшись огненной вторженки, и она одна царила в ночном небе, против всех порядков в неурочное время окрашивая его багрянцем. Но само пламя ее было мрачным, нерадостным, как будто грозило бедой. Где-то внизу, под городской стеной, гулко хлопнула дверь, тревожно завыли собаки, точно на покойника. Князь Святослав тоже глядел на небо, не веря своим глазам, и не мог отвести глаз, будто завороженный. Хоть и горячей казалась багровая звезда, готовой сжечь все небо, но у юного князя при виде нее кровь стыла в жилах и дрожь пробирала сильнее, чем от холода. Он чувствовал, как становятся дыбом волосы, приподнимая шапку. Ничем нельзя было ему разумно объяснить своего смятения, и все-таки он всем своим существом ощущал: это несет гибель! Он, научившийся бестрепетно сражаться с любыми противниками, теперь готов был выть вместе с собаками, такая острая безнадежность пронизывала его при виде летящей по небу хвостатой звезды. Как долго летела она в вихре багровых искр, никто не понял. Небо погасло, вернулись звезды. Затихли в городе и собаки, но петухи еще не пели - значит, не время. Тут только вратоградский посадник решился заговорить, причем голос у него заметно дрожал: - Ну и страшилище было! Мне показалось, она сейчас врежется в землю и подожжет ее. Спасибо, княже, что ты был со мной, а то я чуть со стены не упал, увидев ее... - Не благодари, - Святослав заставил себя успокоиться, хотя внутренне еще содрогался от ужаса. Хвостатая звезда шла с восхода. Не о ней ли предостерегала таинственная гадалка? - Такие багровые звезды предвещают несчастье, - хрипло произнес боярин. - Их называют кометами - "волосатыми звездами". В книгах пишут, что в древности с их появлением происходили большие несчастья: мор, пожары, вражеские нашествия... - Если бы они случались только при появлении комет, люди были бы гораздо счастливее! - Святослав не мог скрыть невольного раздражения. - На свете бывало достаточно несчастий без всяких комет. Вряд ли Боги послали ее лишь затем, чтобы перепугать собак, да нас с тобой, как малых детей! - а у самого в голове все вертелось: "Комета-то пришла с восхода. С восхода..." Посадник вдруг тоже поглядел на восход и тяжело вздохнул. - Кто его знает, может, оно и неспроста. Знаешь, наверное, почти четырнадцать лет назад напало на полуденные наши княжества неведомое прежде степное племя - чжалаиры. Разбили наголову команов, а ведь те и сами не лыком шиты. Разбили после и наших. Много князей и цвет их воинства истребили тогда. Ты маленьким был, но потом, конечно, рассказали. - Рассказали, само собой. Кажется, чжалаиры эти хвастались, что они - только передовой отряд некоего Непобедимого Повелителя, которому они давали много прозвищ. Одно я запомнил - Монх-Оргил, что значит Вечная Вершина. Но ведь с тех пор прошло много лет. Неужто надумают вернуться? Он не заметил, а почувствовал в темноте, что собеседник пожал плечами, и догадался, что тот сейчас должен быть бледен, как смерть. - А кто может сказать? В здешних краях, слава всем Богам, не бывало еще ни одного чжалаира, и век бы их тут не видеть. Но мне мнится, что неспроста комета пришла с восхода. Княже, Святослав Вирагастич: как встретишься со своим отцом, расскажи о небесных знамениях! А доведется увидеться с твоим дядей, великим князем Мирославом Станиславичем, и его предупреди, чтобы не проспал беду! "Беду с восхода!" - мысленно повторил Святослав, однако засомневался: - Я-то предупрежу, да поверят ли они? Уже много лет в Исконных Землях все спокойно. Старшие князья сами с усами, а у меня еще не выросли... И подумал, что сам бы не придал значения комете, если бы не сегодняшнее предсказание, и не поверил бы десятку предсказаний, если бы не видел в небе комету с огненным хвостом. Да и то поверил не столько им самим, сколько собственному внутреннему чутью, остро отозвавшемуся на эти явления. А великий князь, скорее всего, в эту ночь спокойно почивает на лебяжьей перине рядом со своей дородной супругой, и даже вой взбулгачившихся собак не тревожит его сна... - Ладно, Гюрята Томиславич, - проговорил с напускной веселостью. - Узнаем, что Боги нам пошлют. В эту ночь все равно бояться нечего, кроме мороза, так что пойдем-ка под крышу! Стену я твою уже осмотрел - такую ни аллеманам, ни чжалаирам скоро не одолеть. Посадник стал спускаться по ступеням вслед за юным князем, хоть и менее ловко. Бережно коснувшись камня в ее основании, проговорил с надеждой: - А, пожалуй, и впрямь не одолеют, а, Станислав Вирагастич? Эти чжалаиры прежде в чистом поле победы одерживали, куда им крепость брать! Что они, стрелами такую стену пробьют, или на конях через нее перелезут? - Нет, конечно! - улыбнулся князь. На душе и впрямь стало спокойнее: если уж маленький Вратоград окружен прочной стеной, что беспокоиться за стены могущественного Влесославля, Брониславля, Змеева, Червлянска или, хоть и теряющего влияние, но все еще величественного Дедославля! Вот разве если сложить горкой кости всех неприятелей, что в разные времена полегли под стенами этих городов, безуспешно пытаясь их захватить, - тогда, пожалуй, и получится курган как раз с городскую стену вышиной... Но все-таки... все-таки, "глядя на Закат, не забывай оглядываться на Восход". Лучше бы и впрямь гадалка сообщила об этом великому князю Мирославу или другому могущественному властелину, который вовремя примет нужные меры. Какой смысл в том, что Боги послали предупреждение неопытному юноше, обладающему властью лишь по названию?