Северная легенда

В глубине Брониславльского княжества, вдали от оживленных торговых путей, лежало затерянное в лесах озеро Светлое, на берегу которого стоял город Колояр. Ничего особенного не было в этом городе: не был он ни так велик, как многие города в Исконных Землях, ни прославлен свершившимися здесь событиями. Знали его в округе разве что за необычную красоту озера и берегов, которой удивлялись все, кому случалось здесь побывать. Вроде бы, вокруг как всегда - семь верст до небес, да все лесом. А выйдешь из чащи к Светлому озеру, хоть в какое время - душа радуется. Хоть весной, когда оттаявшая озерная гладь улыбается солнцу, окруженная нежной зеленью гибких ив, выпустивших серебристые сережки-"барашки". Хоть летом, когда в прозрачной воде озера отражается небо со всеми облаками, и кажется - два неба глядят друг на друга среди роскошной летней зелени. Но и осенью, когда вода рябила от падающих капель дождя, и по ней печально плыли опавшие золотистые листья, озеро становилось чистым и прозрачным. И даже зимой, когда по его льду колоярцы ходили, как по дороге, а детишки подолгу возились в снегу и катались на санках с высокого берега, - и тогда спокойно спящее в заснеженных берегах озеро оставалось источником радости и веселья. А уж если сквозь облака проглядывало солнышко, как преображалось тогда Светлое озеро, как оживало под его лучами! Даже на большой глубине воды Светлого оставались удивительно прозрачны. Сквозь них видны были лежащие на дне камни, речные водоросли, струйки родниковой воды, брызжущие со дна. Можно было видеть, как проплывает под водой стайка пескарей, как блестит серебристым боком лещ, как стремительно проносится щука. Должно быть, вот в такой солнечный день люди, впервые выйдя из леса к этому озеру, и назвали его Светлым. А потом так и не смогли расстаться с его красотой, остались здесь, а построенный у озера город назвали тоже в честь солнца - Колояром. И город местные жители постарались устроить - под стать окружающей красе. Вроде бы, обычные избы с двускатной крышей, в каких живут почти повсюду. Для такой постройки не нужно хитрых инструментов, достаточно простого топора, каким каждый мужчина обучен владеть. Но и с их помощью колоярцы умудрялись так красиво и ладно обтесать бревна, закруглить венцы, пустить деревянное резное кружево по воротам и оконным наличникам, что получалось красивое и даже изящное строение. Крыши здешние жители покрывали осиновым гонтом, и на солнце они сверкали чистым серебром. Колоярцы умели ценить красоту места, где довелось жить, и бережно обращались со своим озером. Ловили рыбы не больше, чем было нужно, не сбрасывали в воду ненужный хлам, как, говорили, случалось иногда в других краях, отошедших от заветов Богов. И воды Светлого ни разу не замутились, а само озеро до сих пор было добрым другом для здешних людей. Конечно, бывало всякое. Так, два года назад Озерный Хозяин забрал себе самую красивую девушку, по имени Ласкавица. Присмотрел летом, как она купалась с подругами, и не только резвилась на мелководье, как другие, но и смело заплывала на глубину. В другой раз Хозяин Светлого озера подстерег Ласкавицу уже одну, заснувшую на берегу после купания. Обернулся пригожим статным молодцем, вышел к разомлевшей на солнцепеке девушке... Хоть и говорят, будто у водяных жителей холодная, рыбья кровь, но, видно, земная девушка сумела пробудить в Хозяине Озера пылкую любовь, на которую не могла не ответить. Попрощавшись с родными, Ласкавица объявила, что уходит к своему мужу, и, надев свадебный наряд, шагнула с берега вниз. Волны расступились перед ней и снова сомкнулись за ее спиной. Жаль, конечно, было родным проститься с ней таким образом. Да и многие колоярские парни про себя жалели, что нет больше первой красавицы ни для кого из них. Вслух, однако, никто не роптал. Если полюбилась Ласкавица Озерному Хозяину, назад уж не вернется. А с Высшими Силами лучше жить в мире, тем более, когда они рядом. И то сказать: с той поры Светлое озеро оказало колоярцам много благодеяний. В неводах у рыбаков не переводилась рыба. За два года никто не утонул в озере, застигнутый бурей или по собственной неосторожности. А на мелководье часто стали находить крупные двустворчатые раковины с жемчужинами. Как будто нарочно кто-то приносил подходящие. Всем подружкам Ласкавицы хватило теперь жемчугу на ожерелья. Видели, особенно по весне, когда поют соловьи, и саму Ласкавицу. Сделавшись Озерной Хозяйкой, повелительницей русалок, она не забыла, видно, свой бывший дом, и иногда выглядывала на берег, поглядеть, как там идут дела. То видели ее, качающейся на ветке старой ивы, как на качелях. То на берегу, одетой в прозрачно-голубое платье необычно тонкой ткани, будто сотканное из паутины, в уборе из жемчуга. А когда однажды шаловливый мальчишка, прыгнув с лодки, чуть не пошел ко дну и насилу выбрался, то клялся потом, что видел Ласкавицу: никто иная, как она подплыла к нему верхом на большущей щуке и удержала над водой, не дав захлебнуться. И колоярцы уверились, что им повезло породниться с могущественным Хозяином Озера. Но уже наступала с восхода беда, которой не могли отвести никакие волшебные силы. И похоже было, что заснувшее на зиму Светлое озеро отразит по весне лишь гарь пожарища и следы разрушения. Когда разнеслась весть по всем городам и весям о нашествии чжалаиров, колоярцы понадеялись, что их города, окруженного лесами, не богатого и не знаменитого, враги не сумеют найти. Надежды отсидеться не было, а бросать дома и все нажитое, уйти в леса среди жестокой зимы, колоярцы тоже не решились на общем собрании. У них не было князя: бывший их князь умер несколько лет назад, а новый не спешил ехать в медвежий угол, и важные решения обычно принимали городские старшины сообща. Да и что им решать-то приходилось до сих пор - на какой день назначить большой весенний лов рыбы, да кого послать в Брониславль на ярмарку, продавать меха и мед... Небольшая ратная дружина из Колояра влилась в войско великого князя Мирослава и сложила головы вместе с ним. Так что действовать было некому. Оставалось надеяться, что и впрямь не отыщут Светлого озера проклятые, обойдут стороной, заплутаются в глухих лесных чащобах... Ан нет! По пути, в разоренной лесной деревушке, чжалаиры захватили в плен парня, знавшего дорогу к Колояру. Тот оказался не крепок душой и, когда ему прижгли пятки посильнее, согласился их вести куда угодно. И вот, погожим зимним деньком, когда плотное снежное покрывало сияло на солнце серебром, из леса выехали всадники на низкорослых мохнатых конях, одетые в меховые тулупы и малахаи. Несмотря на, вроде бы, невзрачный вид, держались чжалаиры внимательно и строго, как и полагалось воинам в новом для себя краю, где неизвестно, чего ждать. Тысячник Бурхан, командующий отрядом, впрочем, вполне успокоился, увидев лежащий впереди город. Верно, трусливый пленник не солгал: с этим городом не придется долго возиться. И сунские осадные машины не пригодятся, которых, впрочем, у тысячи Бурхана и не было с собой. Хватит простого тарана, чтобы вышибить ворота. Жаль только, что и добыча со здешних рыбоедов вряд ли будет велика. Но и такая лучше, чем ничего; а удачно одержанная победа многим полководцам прокладывала путь к большому возвышению... Хищно оскалив крепкие зубы, Бурхан сделал знак подъехать проводнику - рыжему парню, с унылым видом сидевшему на коне, со связанными за спиной руками и перевязанными ногами. С ним приблизился и толмач, переводивший чжалаирскую речь на язык команов, который немного понимал пленник. - Что скажешь, Рыжий? - бросил ему тысячник Бурхан, как псу. - Вижу, ты не соврал: этот город нам на один укус. Так и я выполню свое обещание, отпущу тебя, хоть мне и противно видеть живого труса. Парень вздрогнул, как от удара плетью. По лицу его прошла судорога, и он еще больше ссутулился, втянул голову в плечи. Он уже понимал, что ему нет на свете жизни. Если проклятый и отпустит, на люди все равно лучше не показывайся, да и с самим собой теперь ладу не будет. Звали его когда-то Вешняном, сыном Звяги, да разве можно теперь даже мысленно произнести это имя, данное родителями, связать с собой, подлецом и трусом? Так и останешься Рыжим до конца своих дней, не смея смотреть в глаза честным людям. За эти дни не было минуты, когда бы пленник не пожалел, что не смог выдержать пытки, перетерпеть, когда смерть избавит его от мучений. У него до сих пор сильно болели обожженные ноги, но что эта боль по сравнению с той, что терзала душу невольного предателя при виде прекрасного города, по его слову обреченного на гибель! Он закрыл глаза, не в силах смотреть, но чувствуя, как по щекам текут слезы. "Помогите, великие Боги! Не дайте им погубить Колояр! Я здесь один, кто заслужил гибель!" А в это время в самой глубине покрытого льдом озера, рассекая холодные волны спинным плавником, промчалась стрелой огромная щука. На спине ее сидела женщина, облаченная, по зимнему времени, в одеяния цвета льда, вышитые серебряной нитью. Лицо ее выражало тревогу и страдание. Нырнув на дно, она спустилась со своего "скакуна" и прошла пешком, не оставляя следов в вязком иле. Спустилась в подводный грот, украшенный изнутри нежным перламутром с внутренних створок раковин-жемчужниц. Не помня себе, промчалась, торопясь обо всем рассказать мужу. Хозяин Светлого озера встретил ее в дверях, сразу почувствовав ее состояние, как то умели все древние существа, младшие собратья Богов. - Что с тобой, жена? - спросил встревоженно. Ласкавица упала к его ногам, обняла колени и отчаянно зарыдала. - Колояр гибнет! Пришли враги из неведомых земель, окружили город, ломают ворота. Молю тебя, муж мой, сделай что-нибудь! Прежде Озерный Хозяин и не подумал бы вмешиваться в людские распри. Озеру-то какое дело, с кем воюют люди, живущие на его берегу? Люди приходят и уходят - озеро для всех одно, пока сами Боги не переменят и его судьбу. Но из любви к Ласкавице Хозяин Светлого озера сделался готов покровительствовать ее родным. - Успокойся, жена. Я сделаю, что смогу. Не плачь, а то расстроишь нашего сына! Совсем рядом, меж двух столбиков, было подвешено небольшое, но глубокое корытце, полное чуть теплой воды. И прямо в ней с головой лежал младенец, раскинув голые ручки и ножки с маленькими перепонками меж пальчиков. Когда мать, утирая слезы, взяла его на руки, он открыл глаза, яркие, зелено-голубые, как у отца - у людей в точности таких глаз не бывает. Слава вышним Богам, их сын как нельзя лучше годился жить в своей родной стихии - воде, хотя телом как будто больше похож на человеческого младенца! Поцеловав своего первенца, Ласкавица снова опустила его в воду, и тот начал уже сознательно двигать ручками - учиться плавать. Дети-дивии росли быстрее человеческих. Последний раз обернувшись к сыну, молодая мать вышла из горницы-грота. В следующий миг они с мужем уже стремительно мчались на огромных рыбах вверх, к поверхности озера. Чем выше, тем светлее становилось вокруг, и теплела вода. Для водяных жителей лед - все равно что для людей зеркало. Сквозь его поверхность супруги сразу разглядели вражеское войско, готовое окружить Колояр, увидели, что городу не выдержать осаду. Вот целая сотня чжалаиров приволокла окованный железом таран, подняла его на цепях. Таран качнулся, набирая силу, ударил в ворота раз, другой... - Сделай же что-нибудь! - простонала Ласкавица, сжимая руку мужа. - Унеси моих сородичей, скрой под водой, как скрыл меня! Молю тебя... Но Хозяин Озера только покачал головой, так что длинные волосы, белые, как пена на гребнях волн, упали на лицо. - На суше у меня нет власти, жена! Зимой я слабею, да и не дано мне, и никому из наших, скрыть целый город. Если даже я пущу на него большую волну, те, кого она унесет, превратятся в утоплых - тех, кого вы зовете нежитью. Разве же это спасение? - Нет, нет! - Ласкавица обвела над головой Громовое Колесо. - А спасти их по-настоящему ты не можешь? - Только Великим Богам это под силу, - сумрачно произнес Хозяин Светлого озера. - Обратимся к Ним, жена. Они установили для всего сущего законы, Они одни могут совершить чудо законам вопреки! Супруги молитвенно сложили руки, глядя сквозь ледяной потолок ввысь, туда, где высоко над другим, дальним, но все же зримым потолком - небесным, находился престол Богов. - Боги, великие и всемогущие Боги, услышьте просьбу детей своих! Спасите город Колояр от поругания иноземным недругом! Здесь живут верные ваши люди, ничем не заслужившие страшную гибель. Пощадите их, Боги - и тогда, пока живут на свете Ваши творения, и люди, и дивии будут восхвалять Ваше милосердие! Не позвольте же всему живому погибнуть, оставьте людям веру в чудо, оставьте красоту и надежду! Отец-Небо Сварог, Мать-Земля Жива, сохраните детей Ваших! Светлый Даждьбог, освети дорогу блуждающим во мраке! Перун Всегрозный, защити земной род стрелами громовыми! А ты, Макошь, Хозяйка Судеб, не спеши обрезать слишком много нитей, чья жизнь еще не спрядена до конца! И еще третья молитва возносилась к небесам в это самое время - среди березовой рощи, где стояли изваяния Богов. Здесь собрались почти все колоярцы, отчаявшиеся отстоять город. Из многих уст лилась в этот час молитва, горячая и искренняя, как никогда. Мужчины, женщины, старики и дети протягивали руки к резным изваяниям, темно-золотистым, покрытым блестящим лаком, а глаза поднимали выше, к ясному зимнему небу. - Мы поклонялись вам, Боги, и чтили ваш закон, приносили жертвы! Не оставляйте же и вы нас в беде, спасите хоть кого-то из нас! Все смешалось в святилище, где прежде звучали лишь праздничные славословия Богам. Матери поднимали детей к небу, умоляя спасти хотя бы их. Слабые и немощные просили не длить больше их несчастных дней, лишь бы уцелели здоровые и крепкие. Богатые бросали свое золото к ногам статуй, отрекаясь от того, что ценили прежде, если это сможет помочь. Несколько юношей и даже две девушки порывисто шагнули вперед, предлагая себя в искупительную жертву, надеясь, что, выбрав из них, Боги пощадят остальных. Наверное, такое бывало не раз в ту страшную зиму. В Азани, в Брониславле, Змееве, и еще во многих городах, не говоря уж о селениях помельче, должно быть, тоже не менее горячо молили Богов о спасении. Тоже готовы были на любые жертвы. И там наверняка кто-то готов был жертвовать собой ради других. Но Боги не приняли их жертвы, или, вернее, приняли - всех. Но ведь каждому свойственно надеяться, что, какие бы несчастья ни случались с другими, их самих они не могут постигнуть. Каждый до самого конца надеется на лучшее. И колоярцы теперь в отчаянной надежде глядели то на небо, то на изваяния Богов: быть может, все-таки произойдет чудо? И оно случилось! Точно живые, отверзлись деревянные уста изваяния Сварога, представленного в облике сурового бородатого мужа. Властный и звучный голос, казалось, заполнил все пространство до самого окоема: - Пусть будет так, жители Светлого озера! Да будет ваш город скрыт на века от всякого злого глаза! В это время чжалаиры, уже готовые ворваться в разбитые ворота, услышали позади плеск. Обернулись... да и поворотили коней, не помня себя от ужаса! Со стороны озера на них хлынула огромная волна, поднялась выше городской стены, выше леса. Казалось, что половина Светлого озера вдруг пришла в движение, ломая с треском сковавший ее лед, растапливая, растворяя в себе глубокий снег. Вздыбленная вода накатывалась не быстро, под напором собственной всколыхнувшейся тяжести, но ровно и неотвратимо. Словно рука Богов, что карает виновных без ярости и пристрастия. Не помня себя, чжалаиры поворачивали коней, спеша уйти как можно дальше, нахлестывали плетью скакунов, а те и сами изо всех сил стремились убежать прочь от взбесившейся воды. Ни тысячник Бурхан, ни другие нойоны и не пытались удержать бегство: они сами спасались вместе с другими. Опытным в походах наездникам приходилось переправляться на конях через бурные полноводные реки далеко на восходе, преодолевать ледоход на Великой, когда в ледяной воде кружатся острые, как ножи, льдины, и нужно их отталкивать коленями и конскими боками, пока не сомкнулись впереди. Но чтобы среди зимы покрытое снегом и льдом озеро вдруг ринулось на берег - о таком им и слышать не доводилось! Скорее всего, это было волшебство здешнего лесного края, куда так опрометчиво забрались кочевники. Скорей, к лесу, успеть, пока не догнала волна-чудовище, - только эта мысль пронизывала насквозь каждого из бегущих. Рыжий Вешнян, невольный предатель, забытый чжалаирами, барахтался в тающем снегу, сброшенный сбежавшим конем. Наконец, он кое-как на ощупь уцепил пальцами узел, связывающий его руки, потянул, распуская ремень. И, с трудом переваливаясь на обожженных ногах, оскалившись от пронзительной боли, бросился бежать, уже по колено в подступающей воде. Но не прочь от нее, а навстречу волне. - Подожди! Возьми меня с собой! - кричал он, размахивая руками. Он не надеялся на спасение и не считал себя достойным его. Однако накатившая волна подняла его мягко, как материнские объятия... В следующий миг он с удивлением ощутил, как воды Светлого озера смывают и боль от пыток, и невыносимый стыд от собственной слабости. Огромная волна взметнулась до самого неба, накрыла обреченный город, но не затопила, а обогнула его прозрачным куполом, едва заметным над головами колоярцев. Прошли долгие, очень долгие минуты, прежде чем собравшиеся в святилище горожане смогли осознать, что произошло нечто небывалое. Но долго еще никто не решался ни заговорить, ни обойти от святилища Богов, чтобы узнать, какое именно чудо те все-таки ниспослали им. У всех в ушах еще гремел голос могучего Бога, перед глазами стояла прокатившаяся над ними волна. Колоярцы замерли, не зная точно, живы они или мертвы. Сквозь прозрачную водяную завесу промчались две огромные рыбы, и на твердую землю спустились Хозяин Светлого озера и его жена. За их спиной переминался с ноги на ногу незнакомый рыжий парень, отчего-то упорно отводивший глаза - похоже, не был уверен, как его здесь встретят. - Ласкавица! - воскликнули разом два голоса, и пожилые мужчина с женщиной замерли, не зная, как приветствовать ее - как дочь или как супругу Озерного Хозяина. Но Ласкавица сама разрешила все сомнения, бросившись в объятия к родителям. Вокруг них стали собираться и прочие колоярцы - как-никак, их семья хоть что-то понимала, а значит, становилась теперь неким островком надежности... - Не бойтесь ничего, добрые колоярцы! - с воодушевлением произнесла Ласкавица. - Боги скрыли город, вняв вашим и нашим молитвам. Там, где стоял Колояр, будет теперь залив Светлого озера. Но здесь, под водой, город останется стоять, и вы сможете жить, как жили. Взгляните сами: город цел, все перенесено, как было. И впрямь - оглядевшись, люди заметили, что, хотя солнце, конечно, не ушло с ними под воду, но сам водяной купол над ними освещен не слишком ярким, но прозрачным светом, как будто впитал сияние солнечных лучей. И в этом свете видно было далеко во все стороны, как не бывало прежде. Стояли, не покачнувшись, избы под серебряными крышами, над трубами вился дым. Стояли сады, хоть и занесенные снегом. У входа в святилище терпеливо ждала привязанная к березе собака, помахивая пушистым хвостом. Казалось, руки Богов бережно подняли Колояр и поставили на дно озера, ничего не повредив. Только ворота остались распахнуты настежь, а одна створка, сорванная, валялась на земле. - Ворота-то придется навесить заново, - сказал один из городских старшин, рыбак по имени Ерш. - Правда, теперь, вроде, как будто и не от кого... - Угу, - еще недоумевающе промычал кто-то из горожан. Из ближайшей избы донесся запах свежего хлеба, показавшийся вдруг настолько вкусным, что сразу у многих подвело животы. Стоявшая в толпе дородная женщина вдруг всполошилась: - Ой, хлеб-то у меня подошел! Скорей из печи вынуть, а то сгорит! - и она бросилась бежать сквозь расступившуюся толпу. Именно эти привычные, домашние хлопоты лучше всего помогли колоярцам вернуть самообладание. Постепенно они убеждались, что живы и невредимы, и даже, вроде бы, не особенно изменились... во всяком случае, пока. Даже принесенный водой рыжий парень, впервые за много дней отведав горячего хлеба, смог смело смотреть людям в глаза. Только Озерный Хозяин и его жена стояли в сторонке, не смешиваясь с людьми. Хоть Ласкавицу и обрадовала встреча с родителями, с которыми она теперь могла видеться беспрепятственно, а все же - она теперь среди них отрезанный ломоть. У колоярцев теперь свои заботы и радости, а у них, жителей Светлого озера - свои. Но зато именно к ним спустя некоторое время обратились те из колоярцев, что не удовлетворились полученными объяснениями, и хотели знать все. - Скажи нам, господин, - обратился к Хозяину Озера с заметной опаской седобородый старец, глава городского совета старшин. - Мы вовек будем тебе благодарны! Ты спас нас всех водами своего озера! Но все же скажи, не прогневайся: нам теперь так вовеки и жить под водой? Но ничего не мог на это ответить Хозяин Светлого озера. - Это ведомо лишь Тем, кто послал вам избавление. Великие Боги позволили мне укрыть Колояр под водой, но без Их воли ни я, ни моя жена не могли бы придти вам на помощь. Мы тоже повинуемся воле Высших Сил. Ищите у них ответа. Снова много взглядов обратились сперва к прозрачному водяному куполу над головой, затем - к изваяниям Богов. - Как нам уразуметь, что вы решили насчет нас, Великие? - в такие слова жрец Чистомысл облек вопрос, волновавший всех. - Мы преклоняемся перед вашим милосердием и вашей заботой, Боги! Еще никто за все века не был так взыскан вами, как мы, колоярцы. Но и такой необычной судьбы не знал еще никто. Поэтому хотелось бы знать: мы что же, так навеки и останемся жить под водой? Ни мы, ни дети наши никогда не увидят солнца? И вновь отверзлись неподвижные губы статуи Бога Неба. Уже знакомый голос, не особенно громкий, но гулкий и мощный заполнил пространство. Богам не нужно кричать, чтобы их услышали. - Верно, такого не бывало на свете, потому что и беда на нашу землю пришла новая, не бывавшая встарь! Трудно, как никогда, будет людям. Множество цветущих жизней поднимутся в Ирий задолго до срока. Лишь предельными усилиями тела и духа удастся, быть может, отвести беду. Никогда раньше не слышали люди откровений из уст самого Отца-Небо, и колоярцам дано было его услышать, видно, лишь потому, что они не расскажут никому об этой беседе. Но теперь на лицах горожан заметно было облегчение. Оказывается, жить под водой - меньшее в сравнении с тем, что выпадет на долю других! - Но у вас, колоярцы, иная судьба, - продолжал тот же величественный голос устами деревянного изваяния. - По всей земле скоро разнесется слух о том, как Светлое озеро укрыло Колояр от вражьего нашествия. Вы останетесь в веках, как знак чуда, надежды и утраченной, но все же близкой красоты. Вдохновенные певцы станут слагать о вас песни, и не один человек, как бы трудно ему не приходилось, услышав их, подождет звать смерть. Люди станут приезжать к Светлому озеру, но лишь те, кто чист сердцем и душой, сможет разглядеть в прозрачной глубине серебряные крыши и зеленые сады. И еще меньше будет тех, кто смогут попасть сюда и остаться среди вас. Слышавшие это так и упали на колени: не из страха - из благоговения. - Это великая честь, - прошептал чей-то срывающийся голос. - Да, великая честь, но вы будете достойны ее! Ибо погруженным в глубины озера колоярцам придется учиться жить иначе, чем люди с поверхности земли, ожесточенные переживаемыми лишениями. Вы не будете ни в чем знать недостатка: у вас осталось достаточно земли, чтобы прокормить всех, да и озеро поможет. Вы не будете знать ни неурожая, ни голода, ни болезней, ни войн, как города на земле. Постепенно потомки ваши забудут беды, от которых страдает род людской. Забудут алчность - что собирать и для чего копить богатства? Забудут зависть - чему завидовать, из-за чего враждовать в городе под водой? Забудут жажду власти - над кем стремиться властвовать? Вы будете жить и умирать, как все люди, но освободитесь постепенно от людских недостатков. Никто из колоярцев не осмелился заговорить, подавленные величественной картиной, какую с трудом могли представить. Голос и не требовал от них ответа. Он снова продолжал: - Благословляю вас, дети мои, колоярцы, как благословляли Боги каждого их людей с момента рождения! Не бойтесь больше ничего: у вас есть целая жизнь, чтобы все осознать. И тебя благословляю, Вешнян Звягинич, искупивший страданиями невольную вину! Здесь будет твой новый дом и новая семья. Рыжий парень, как подрубленный, упал на колени, заливаясь слезами благодарности. - И вас благословляю, владыки Светлого озера! - продолжал Голос. - Если бы не ваша любовь, не забота Ласкавицы о родичах-людях, не ваша молитва, - не приняло бы Светлое озеро под свою защиту Колояр. Без желания Хозяина Озера и я не мог бы такого требовать - это все равно что вламываться в чужой дом. Законы чтит и тот, кто их создал. Так что будьте благословенны навеки, меньшие брат и сестра, и храните Светлое озеро всегда, пусть оно остается таким навеки! Озерный Хозяин и его жена переглянулись сияющими глазами, но вновь ничего не сказали. Слова не были нужны, это чувствовали и они, и люди. Тот, кто с ними говорил, слышал каждое их слово прежде, чем оно произносилось. Но все же нашелся еще один вопрос, который нельзя было не задать вслух. Его снова озвучил колоярский жрец, Чистомысл: - Отец-Небо, господине Свароже! Мы тебя благодарим от всего сердца. Но скажи все же, если ты не против: суждено ли когда-нибудь хотя бы потомкам нашим вернуться снова на землю, где светит солнце? Твердые губы статуи вновь разомкнулись для короткого ответа: - Да. - И... когда это будет? - осмелился переспросить Чистомысл, затаив дыхание. Казалось, вода в озере всей своей тяжестью ударила в купол, накрывший подводный город, так что тот задрожал - такой мощи были исполнены последние слова: - В тот день, когда люди на земле сделаются готовы встретить вас!