Северная легенда

О свадебных празднествах в Сварожьих Землях испокон веков говорили: "заварить кашу". Выражение древнее, с тех времен, когда все жили проще, и главным блюдом на свадебном столе вправду была сладкая пшенная каша с медом, орехами и ягодами, как это и до сих пор оставалось у простонародья. Что до людей богатых и знатных, то они, понятно, по таким случаям устраивали пир на весь мир, но называлось сие действо по-прежнему "свадебной кашей". В переносном же смысле "заварить кашу" говорили о начинании любого важного дела, особенно если оно оказывается многолюдным, шумным и беспокойным, хотя бы и не всегда таким же веселым, как свадьба. Так записала в своей летописи Дарина, отправляясь в свите князя Святослава в Брониславль, на свадьбу великого князя Стемира Вирагастича. Тот, едва разобравшись во всех своих новых обязанностях, посватался, как и хотел, к дочери князя Данслава Яргородского, Верхуславе. Само собой, отец невесты и она сама не отказали такому жениху, и все последние месяцы Стемир и Данслав то и дело посылали друг другу гонцов с письмами. О чем, помимо, собственно, будущего родства, шла речь в тех письмах, Стемир не сообщал даже старшему брату. На свадьбу съехалась вся родня жениха и невесты. Всем хотелось наконец-то хоть одного счастливого события для княжеского рода и всех Сварожьих Земель. После стольких потерь, после придавившего всех гнета покорности чжалаирам, свадьба была словно луч солнца, проницающий мрак. Раз великий князь женится - значит, твердо верит в лучшее будущее. Как ни желал князь Святослав поскорее успеть к брату, но путь ему лежал дальний, и он приехал, когда уже большинство гостей были в сборе, а подготовка к свадьбе шла полным ходом. На сей раз Святослав взял с собой и всю семью. Не дело заставлять Светлану с детьми все время скучать дома. Сейчас княгиня ехала в открытом возке вместе с Росавой, Зоринкой и Даной. Еще теплые дни начала осени и первая золотая листва берез напоминали ей собственную свадьбу со Святославом и их путь из Темноборска во Влесославль. Кажется, это было только вчера, а между тем, их старшему сыну уже двенадцать. Вот он, их белокурый Владислав, едет верхом среди взрослых воинов, уверенно правит высоким гнедым конем. Еще несколько лет - и станет совсем взрослым мужчиной. Да что старший - даже маленькому Лютобору этой весной срезали волосы в жертву Перуну и впервые посадили на коня. С этой поры сын меньше времени станет проводить с ней, больше - под присмотром наставников, которые станут учить княжича всему, что должен уметь будущий воин. Вот и теперь Лютобор завизжал от радости, когда отец взял его к себе в седло, посадил впереди себя. С какой важностью маленький княжич устроился на отцовском Белогривом, как гордо выпрямился, держась за поводья, в подражание старшим! Может быть, Светлане иногда казалось, что Лютобора слишком рано взялись обучать суровым воинским навыкам, может быть, ей в глубине души хотелось, чтобы он побыл под материнским крылышком еще год-другой, подрос в холе и неге. Но она понимала, что сын ее - будущий князь и воин, и должен с детства готовиться телом и духом ко всем будущим невзгодам. Времена-то сейчас трудные, страшные, и никто не поручится, станут ли хоть немного легче, когда подрастут нынешние дети! И мать, что жалеет сына, пока он мал, тем самым не жалеет его в будущем, когда испытания застанут его неподготовленным. Поэтому она не станет излишне ограждать Лютобора, а лучше порадуется его первым детским успехам. Пусть растет таким же сильным и храбрым, как его отец. А после этой поездки она скажет Святославу кое-что новое, о чем не стала сообщать из боязни, что он не возьмет ее с собой... Брониславль был украшен цветами и знаменами. Ворота украсили гирляндами из трав и дубовых листьев, а над башней деревянного кремля развевалось знамя с алым львом. Жители на городских улицах выглядели лучше и смотрели веселее, чем запомнил их князь Святослав по прошлому пребыванию здесь, и оживленно приветствовали его. Двор княжеских хором напоминал больше стойбище кочевников. Кругом громоздились новые постройки и шатры для тех, кто не мог разместиться в главном здании: ведь каждый из знатных гостей приводил свиту своих воинов и слуг. По двору сновала княжеская челядь, хватаясь то за одно, то за другое, тут же стояли оседланные кони, повозки, вокруг которых кружились люди, суетились, кричали... Оказалось, что княжеские братья уже прибыли на свадьбу из своих владений. Князь Вирагаст Вирагастич со своей семьей, Мезамир, Владислав. Великий князь Стемир выбежал навстречу старшему брату в охотничьей одежде. По-мальчишески взвизгнув, бросился на шею Святославу. - Брат, как хорошо, что ты приехал! А у нас завтра состоится рыцарский турнир. Такое действо нельзя пропустить... Я тут совсем ошалел с этой подготовкой! Никогда не думал, что свадьба - так хлопотно. - Одно дело - быть гостем на свадьбе, другое - устраивать ее самому, - отозвался Святослав. И поинтересовался, не удержавшись, чтобы не поддразнить Стемира: - А что за турнир? Перенимаешь обычаи аллеманов? Великий князь только махнул рукой: - Я уже не знаю, чем занять гостей в ожидании свадьбы, они воют со скуки. А хороший обычай и перенять не жалко. Покажем, что и наши витязи умеют биться в полном боевом доспехе не хуже хваленых рыцарей. Я сам завтра собираюсь выйти на ристалище во имя своей невесты, и надеюсь, что ты не откажешься. У яргородцев такие состязания давно в чести. Они там живут рядом с Закатными королевствами, вот и научились. - А-а, вот откуда ветер дует! - понимающе усмехнулся Святослав. - Ну а как тебе невеста? Нравится? - О, невеста! Прекрасна, как утренняя заря, но и ослепляет своим блеском не меньше нее. Представляешь, она не только читает иноземных поэтов в подлиннике, но и училась у своего отца вникать во все дела правления. Так что у нас будет настоящая великая княгиня! - Стемир горделиво вскинул голову. "А помнится, кто-то был против баб у власти", - хотелось заметить Святославу, но он сдержался. Еще не хватало омрачить брату его будущее счастье! Чего доброго, тот решит, что он завидует ему... На следующий день после приезда Святослава в самом деле устроили турнир по аллеманскому обычаю. К радости влесославльского князя, доспехи и оружие при этом были все-таки свои, хотя по его прикидкам, состязания эти должны были и так стоить его брату немалых затрат. Поддавшись уговорам Стемира, он согласился принять участие, хоть и не лежала душа к чужеземным развлечениям. Не только княжеские гости, но и почти весь Брониславль собрался смотреть, устроившись на скамейках, поставленных на высоком ступенчатом помосте. Отсюда видно было все ристалище. Особые места, под тканым балдахином, были отведены "прекрасным дамам", как именовали сегодня невесту и других знатных женщин. Они, также по аллеманскому обычаю, явились во всем блеске своей красоты и в лучших нарядах. Тот, кто победит на состязаниях, выберет одну из них, чтобы назвать первой из всех красавиц. Прежде чем облачиться в доспехи, Святослав подошел поцеловать Светлану, сидевшую на первом ряду по правую руку от невесты. Заодно впервые увидел дочь прославленного князя Данслава, нареченную своего брата. Она встретила его горделивой улыбкой, которую отнюдь не собиралась прятать под фатой, чтобы предостеречься от сглаза и злых духов, - нет, куда там! Эта девушка, казалось, была твердо убеждена в том, что никто не сможет ей повредить, как и в собственной неотразимости. - Счастлива, наконец, познакомиться с тобой, доблестный брат! Меня с детства радовали рассказы о твоих победах. Когда я услышала о тебе, передо мной померкли все герои из древних сказаниях. У нее были глубокие темно-синие, как море, глаза под длинными дугами черных бровей, высокий открытый лоб под короной блестящих каштановых волос, изящный прямой нос. Однако крупный для женщины выступающий подбородок, хоть и не портил выражения ее лица, во всяком случае, говорил, что у княжны сильный характер, с которым нужно считаться. Святослав поцеловал ей руку. Ладно уж, если играть в иноземную любезность, так играть... - Мои боевые заслуги едва ли так велики, прекрасная сестра, - скромно ответил он. - Я надеюсь, что мой брат не умалчивал о своих? Ему есть о чем рассказать, хоть и без поэтических домыслов. Если бы не он, я бы сейчас с тобой не разговаривал... - Святослав! Ну где же ты? Скоро начнется! - к нему подбежал Стемир, положил руку на плечо, и тут же обратился к невесте: - Ну, Верхуслава, пожелай мне удачи и дай какой-нибудь оберег, чтобы он принес мне победу! Сейчас, когда братья стояли рядом, княжна Верхуслава наглядно рассмотрела обоих. Они были достаточно схожи - всякий сказал бы сразу, что одни и те же отец и мать подарили им жизнь. Оба хороши собой - и по сей день на улицах девушки оборачивались вслед тому и другому. Стемиру, может быть, и не хватало очевидной мощи и величавой осанки старшего брата, зато он, как показывали события последних лет, был куда смелее и решительнее того. Он улыбнулся невесте радостно и влюбленно, всем видом показывая готовность одерживать победы в ее честь. Княжна повязала на руку жениху пурпурную ленту и снова украдкой перевела взгляд на Святослава. Вспомнилось, как отец с братьями поддразнивали всю дорогу, как бы она не влюбилась ненароком не в того брата. Она высоко вздернула подбородок: "А все-таки, великий князь - Стемир, а не ты, сколько бы тебя ни восхваляли!" Среди почетных зрителей Святослав увидел отца невесты, знаменитого яргородского князя Данслава. Тот как раз напутствовал своих трех сыновей, собиравшихся выйти на ристалище. Узнав влесославльского князя, поднялся приветствовать его. Уже немолодой, двадцатью годами старше Святослава, с седой бородой, но еще крепкий, что называется "видный мужчина", с осанкой прирожденного воина и полководца, коим и был, выросши и прожив жизнь в трудное время княжеских междуусобиц и иноземных вторжений. Не раз одолевал отважных в битвах хунгаров и литтов, в молодости сражался и против самих грозных чжалаиров, во время их первого вторжения. С детства Святослав много наслышан был о подвигах яргородского князя. Впрочем, теперь он мог себе позволить встретиться с ним, как равный. Почтительно приветствовав именитого гостя, приметил, что Верхуслава свои яркие глаза и упрямый подбородок явно унаследовала от отца. Как и гордый нрав, по слухам. Что ж, посмотрим... - Рад встрече с тобой, государь Данслав Ладомирич, - с уважением проговорил Святослав. - Да и я не меньше хотел поговорить с тобой, Святослав Вирагастич, - отозвался яргородский князь. - Хотелось бы среди нынешних торжеств выкроить время для укромной беседы. - Обязательно, - согласился Святослав. Приглядываясь пока что к происходящему в Брониславле, он еще не мог решить, к добру или к худу новое родство его брата, и надеялся, что разговор с Данславом что-то прояснит. На ристалище в этот день также блистали яргородцы: трое молодых Данславичей и их воины, привычные к аллеманским приемам боя. Им удалось одного за других одолеть уже многих именитых противников, раньше не участвовавших в турнирах. В Исконных Землях не было принято превращать тренировочные поединки в зрелище. Происходящее слишком напоминало настоящий бой, и многие витязи непроизвольно сдерживали резвость своих коней и силу удара, пусть даже и тупыми копьями, чтобы не забыть, что перед ними свои. Более ловкие и лучше знающие турнирные обычаи, гости почти всюду одолевали хозяев. Князю Святославу также не повезло в этот день. Его щит треснул от удара топором одного из соперников, так что, когда он закрылся им от копья среднего яргородского княжича, Радомира, щит развалился у него в руках, точно спелое яблоко. Князя встряхнуло так сильно, что он чуть не вылетел из седла. Выпрямившись, он ударил копьем сам, но наконечник застрял в шишке посередине щита Радомира. Обезоруженный, Святослав отъехал прочь и остался ждать завершения турнира, ничуть не огорченный поражением. Не так уж важна была ему игра в войну, достойная мальчишек, чтобы стараться изо всех сил. Пусть молодые соревнуются ради красоты своих дам, а его Светлана и так знает, что для него она лучше всех, ну а чужое восхищение ей самой не нужно даром. Стемиру так же не удалось доставить своей невесте звание прекраснейшей дамы. Он, как всегда горячо и азартно, бросился в бой, и сумел спешить одного из Данславичей, но другой ударил копьем в его шлем, тот свалился, и, таким образом, великий князь выбывал из состязаний. Он воспринял поражение совсем не так, как брат. Когда Стемир присоединился к зрителям, его губы все еще шептали такие выражения, которых Дарина не осмелилась бы привести в своей летописи. Последний поединок состоялся между Яросветом и Радомиром. Оба были быстры и ловки, как рыси, и долго никто не угадал бы, за кем останется победа. Преломив по два копья, стали биться мечами. В конце концов, дело решил случай: безземельный приморский князь уклонился от очередного удара, но при этом подпруга его седла лопнула, и Яросвет рухнул на песок, черпая его полные пригоршни. Поднявшись, он признал себя побежденным. Теперь все взоры приковались к победителю, который должен был избрать прекраснейшую даму. Сердца всех девушек и молодых женщин, даже не привыкших к закатным обычаям, сладко заволновались: кому из них будет отдано предпочтение? Радомир миновал свою сестру, прошел мимо сидевшей по правую руку княгини Светланы, и вдруг, к общему удивлению, положил свои шлем и копье к ногам Даны. - Я избираю тебя! Надеюсь, что звезда Приморья, волей судьбы перенесенная в полунощные леса, не откажется осветить мой путь? Дана изумленно распахнула глаза, пораженная не меньше других. Она и не мечтала быть избранной на этом празднике! Но тут же нашлась с ответом, и, протянув княжичу руку, отвечала непринужденно: - Приморяне и яргородцы всегда были близки, не раз выступали надежными союзниками против общего врага. Я буду рада возобновить старую дружбу. Надеюсь, и мой брат не будет оскорблен полученным от тебя поражением? Радомир широко усмехнулся, блеснув белоснежными зубами из-под густой полоски усов. - Князь Яросвет простит: ведь мне нужна была победа именно затем, чтобы восхвалить тебя, княжна! Дана густо покраснела, впервые в своей жизни чувствуя, что ей по-настоящему приятно внимание мужчины. Хотя ей к этому времени исполнилось уже глубоко за двадцать пять лет, она все еще была хороша. Если миновало безвозвратно первое очарование юности, то на смену ему пришла зрелая женственность. В характере же ее сохранилось многое от природного жизнелюбия и любовь к приключениям - фамильная черта приморских Ростиславичей. Потому-то теперь ее сердце горячо забилось, когда поняла, что Радомир открыто проявляет внимание к ней. Только накануне успела увидеть его, едва обменявшись парой слов, да сегодня улыбнулась перед турниром, но ему этого хватило, чтобы запомнить. Несмотря на свои годы, Дана никогда не была замужем. Княжна, хоть и безземельная, не могла стать женой простого воина. Ее брат ни за что не одобрил бы для нее неравного замужества. Он все еще мечтал, если не отвоевать Приморье, то, по крайней мере, доставить сестре богатство и влияние, какого та заслуживала по рождению. Однако равные им родом князья тоже не спешили просить руки безземельной княжны, и потому она до сих пор оставалась одинокой. Во Влесославле некоторые витязи пытались за ней ухаживать, но серьезных намерений не было ни у кого. Яросвет и сам до сих пор не был женат по той же причине, но он мужчина, ему некуда было спешить. И вот сейчас ее захлестывало сладкое волнение, когда княжич Радомир был рядом. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Хорошо бы на свадебных торжествах нашлось еще время им узнать друг друга получше, присмотреться без стольких любопытных глаз... Окрыленная нежданным вниманием, Дана сейчас была бы не прочь прыгнуть с Радомиром через костер, точно молодая девушка. Но она еще не уверилась в точности: вправду ли Радомир понравился ей, или это лишь неотцветшая женственность властно требует своего?.. Ладно, пока длятся свадебные торжества, она успеет приглядеться к нему, и тогда решить. Заметив проницательным взором симпатию своего сына к приморской княжне, Данслав Яргородский, казалось, не собирался им препятствовать. Внимательно переглянувшись с Яросветом, он чуть заметно кивнул: "Что ж, почему бы и нет?" Породниться с приморянами будет кстати: уж наверное, Яросвет не простил чжалаирам захвата своих владений и гибели родных. И, если удастся отвоевать Приморье, останется благодарен тем, кто поможет этого добиться. В последние годы семейные связи казались Данславу более надежным средством, чем меч. Там, где собственных сил не хватает для победы, надо привлекать чужие. Сам он женился вторым браком на литтской княжне, а старшего сына Боривоя женил на хунгарской королевне. Правда, брак оказался не очень удачным: уже три года прошло, а Илона все не беременеет. Да пошлет Великая Мать Жива Радомиру с его приморянкой в этом больше удачи! Вечером после турнира князь Данслав отпустил свою свиту, а сам остался один в саду. Ему хотелось поразмыслить одному, чтобы никто не мешал. Хоть и догадывался, что такое желание будет в этот вечер не только у него; но тем лучше. Хорошо, что и великий князь Стемир почти наверняка будет с ним заодно. Верхуслава не позволит ему сорваться с крючка. Да он и сам не откажется: у него свои причины жаждать мести, и он не струсит, когда придет решающий час. А великий князь - пока еще значимая сила: по его приказу подымутся на проклятых все Сварожьи Земли! У каждого накипело достаточно, чтобы ополчиться на врага, не щадя сил. В каждой семье хоть кто-то погиб от рук проклятых. Их кровь взывает к небу, а оставшихся гнетут скорбь и унижение. Ему, князю Данславу, самому довелось склонить колени перед Ерден-ханом, и, если бы не надежда отомстить, он от стыда пронзил бы себя мечом. Доходили слухи, что многие в Сварожьих Землях не смирились с чужеземным игом. Если прозвучит призывный клич: "Восстань! Ополчись на врага!", откликнутся все, кто способен носить оружие. Кто сказал, будто смертельно ранены Сварожьи Земли что им уже не постоять за свою свободу?! Выносливо племя сварожичей, многие невзгоды может одолеть, и им доводилось и прежде начинать сначала после больших потерь, почти начисто истребленными, загнанными в леса и болота, как звери, но сохранив невредимым упорный и неукротимый дух свой. Ни раны, ни смерть не могли его истребить, только лишь позор может оказаться страшнее их. Но такому позору он, Данслав Яргородский, не позволит случиться! Затем и готовится собрать под рукой все здоровые силы в Сварожьих Землях и за пределами. Конечно, жаль, что великим князем стал Стемир Вирагастич, а не Святослав. Последний мог бы принести гораздо больше пользы. Стемиру, как полководцу, далеко до старшего брата, да и люди пошли бы за Святославом намного охотнее. Впрочем, может быть, еще не поздно и его привлечь к общему делу, не может же он по-настоящему служить проклятым!.. Князь Данслав Ладомирич глубоко погрузился в свои размышления, но чутьем опытного воина услышал шелест опавшей листвы. И-за поворота тропинки к нему вышли Святослав и Стемир. Братья продолжали начатую прежде беседу. - ...А ты не хочешь взглянуть, каких коней я купил в подарок моим новым родственникам? И моих новых ловчих соколов? - завлекал Стемир старшего брата. Но у Святослава, очевидно, мысли заняты были иным. - Позже, Стемир... У меня еще достаточно времени, чтобы на все наглядеться. Потом, когда смогу смотреть на них, не спрашивая, зачем тебе такие траты. Стемир гордо вскинул голову, не собираясь терпеть упреков. - Я - великий князь, мне виднее, куда тратить куны. Неужели я уже и свадебные торжества себе позволить не могу? - Этого я не говорил. Никто не спорит, отпраздновать надо достойно. Но бросаться золотом тоже не стоит. Во что тебе обошелся сегодняшний турнир, и какая польза с того? - Ну и что? - беззаботно отмахнулся Стемир, и тут же сам перешел в наступление: - А ты, я вижу, жалеешь чужих кун? Весь в батюшку покойного: он тоже зря ни одной монетки из рук не выпускал. - Правильно: он берег куны, и только благодаря этому сумел и чжалаиров задобрить, и разоренную страну восстановить, - жестко ответил Святослав. - И ему бы сейчас не понравилось, как ты обращаешься с его наследством. Стемир гневно раздувал ноздри, как норовистый конь. Презрительно фыркнул в ответ: - Не о тех затратах ты печешься, Святослав! Если бы не позорная дань чжалаирам, хватило бы в нашей казне кун на все! И, не желая спорить больше, повернулся и стремительно ушел прочь. А Святослав подошел к яргородскому князю, которого и искал здесь, в саду. Они поглядели друг на друга. Оба не знали, с чего лучше начать разговор, и кому заговорить первым. Наконец, князь Данслав, как старший, произнес, начав сразу о главном, как подобает воину: - Какого мнения ты, Святослав Вирагастич, о проклятых чжалаирах? Святослав вновь переглянулся с собеседником сквозь красные лучи клонящегося к закату солнца. - Большая сила у них. Я видел изнутри и ближнюю, Ерденову, Орду, и дальнюю, там, откуда они явились. Сейчас Сварожьим Землям их не одолеть. Приходится терпеть. - Вот как, и ты так спокойно говорить о величайшем несчастье нашей страны! - Данслав, казалось, не верил своим ушам. - Ты сдаешься на милость победителя, даже не попытавшись бороться! И, кажется, даже не огорчен этим? Вместо ответа Святослав тяжело вздохнул. Все тайные мысли, что он передумал с собой наедине за годы ордынского владычества, все стремления, подавленные и загнанные в глубину души, прозвучали в этом вздохе красноречивее всех слов. - Если мы не можем сейчас бороться с ними, зачем же надрывать душу воплями о мести и невыполнимыми клятвами? Данслав решился приоткрыть свои замыслы перед собеседником. - Так ли уж непобедимы чжалаиры, как ты думаешь? Ты видел только их могущество, а я, единственный из нынешних князей, в молодости сражался с ними, и уверяю тебя: они - обычные люди, сделаны из такого же мяса, и меткий удар мечом или копьем приканчивает их, как и наших, - он раздвинул на себе ворот вышитой рубашки, и на груди его, еще широкой и мощной, открылся большой и глубокий шрам, косо стягивающий кожу. В свое время, должно быть, вражеская стрела или копье сорвали в этом месте широкий пласт кожи вместе с мышцей. Он нарочно хвалился перед Святославом боевым отличием, разговаривая с ним снисходительно, словно с неопытным юнцом, робеющим идти в бой. Однако Святослав и тут лишь почтительно кивнул ему в ответ. - Я знаю, ты получил эту рану в бою с чжалаирами, там, где бился вместе с дедом моим Бранимиром. Меня тогда еще не было на свете, а, взрослея, я много слышал о твоих подвигах. Может быть, я и завидую тебе немного, в том, что довелось тебе с ними переведаться оружием. Да только чем у вас тогда закончилось дело? Разбили вас, много людей погибло, и сам ты едва уцелел. А ведь там у темника Оюуна было всего-то три тумена под рукой. Время пришло - и он своему выученику Ерден-хану показал путь в Сварожьи Земли. И снова ни разу чжалаиры не терпели поражения. На что надеяться теперь, когда Сварожьи Земли обескровлены? Яргородский князь остановился у большой груши. Поглядел на собеседника почти враждебно. - И ты об этом так спокойно говоришь? Простил проклятым сожженные города, народ, захлебнувшийся в крови, наше рабство? И смерть своего отца простил? Святослав слушал молча град упреков, скрестив руки на груди, лишь ниже склонил голову, будто под тяжелым ярмом. - Да не простил, нет, - тихо проговорил он. - Просто убедился, что нам сейчас не одолеть их. Какая польза, если поднимутся сейчас все Сварожьи Земли и будут снова утоплены в крови? После того, что довелось вынести, не одну сотню лет, пожалуй, придется ждать и копить силы, чтобы избавиться от проклятых. Когда большое здание сгорит дотла, понадобится много времени, чтобы отстроить его заново. Нам бы хотя бы заложить фундамент, а стены и крышу сделают другие. Теперь уже в глазах яргородского князя была настоящая ненависть. - Не такого я ждал от тебя, Святослав Вирагастич! Куда же делся герой аллеманской войны? Вправду, что ли, чжалаирские костры выжгли в тебе боевой дух и гордость? Святослав взглянул на собеседника с укоризной. - Оскорбить меня хочешь, Данслав Ладомирич? А я не поддамся. Хочешь - считай меня трусом. Доказывать я ничего не стану. Но и людей на всеобщее самоубийство не поведу. Сейчас нам остается лишь терпение. И таким тоном он произнес эти слова, что Данслав понял раз и навсегда: все бесполезно! Как жаль, что Святослав не верит в успех... Их союз много выиграл бы при участии знаменитого влесославльского князя! Но, увы, приходилось признать, что они думают порознь. Что ж, князь Данслав Ладомирич был достаточно умен, чтобы понимать: "нет" - это "нет". Процедил сквозь зубы, скрывая досаду: - Ладно, ты выбрал сам... Терпение - замечательная черта... для тех, у кого нет ничего другого. И вновь Святослав пожал плечами, ничуть не чувствуя себя оскорбленным. - Можешь говорить и думать что угодно, мне действительно приходилось терпеть вещи похуже твоих насмешек. Сам ты знаешь, как постыдно и в чести быть у чжалаиров, в этом я с тобой согласен. Только литты и хунгары мне тоже не союзники. Кабы они пожелали нам с самого начала на помощь придти, глядишь, не было бы теперь чжалаирского ига. Странно, Данслав Ладомирич, что ты, с твоим опытом, и вдруг надеешься на их дружбу, хотя бы и породнившись с ними... - Неужели думаешь - от хорошей жизни надеюсь? Утопающий схватится и за соломинку! - Не схватись за змею! Твои земли, возможно, от Орды подальше, зато Закатные королевства у вас под боком. Не тебе, так потомкам твоим еще доведется отбиваться от нынешних союзничков. Данслав промолчал, не желая ссориться с братом своего зятя. Эх, чего бы им не под силу было добиться, если бы договорились стоять заодно! Но, если и нет, от своих замыслов он не откажется. Ненавидеть проклятых будет, пока жив. И князья разошлись в разные стороны. Данслав - дальше в глубину сада, туда, где разгорался пламенем закат, охватив полнеба, Святослав - к дому. На полдороге его окликнул Мезамир. Тот приметил, что старший брат о чем-то беседовал с именитым гостем, и хотел узнать, что к чему. - Не договорились, - с усмешкой отозвался Святослав. - Данслав Ладомирич думает, что добрая ссора с чжалаирами лучше плохого мира. - Почему он так? Вроде бы, опытный человек, и неглупый... - Гордый чрезмерно! Вырос еще в те времена, когда честь ценилась выше жизни, трудно ему теперь научиться гнуть спину. Понять можно, конечно, но идти на поводу не стоит. Только сейчас нам не следует об этом говорить ни с кем: не портить же брату свадьбу. И они вместе ушли в сгущающихся сумерках в отведенные для гостей покои, переполненные народом, как и все в Брониславльском дворце.