Не отводи взгляд

В течение дня А Ин периодически вбивал свое имя в разные поисковики, но скандальных статей, посвященных его ночным похождениям, не появилось, чему он был несказанно рад. Доволен мужчина был еще и потому, что режиссер спектакля, участие в котором оказалось под угрозой, легко согласился на встречу и назначил ее в довольно удобном месте – клубе, расположенном недалеко от арт-студии А Ина. Мужчина заехал домой и сменил черную толстовку с капюшоном на мешковатый серый свитер. Нашел кеды с черными кожаными вставками, чтобы они сочетались с курткой, которую А Ин прихватил с собой на случай, если приспичит прогуляться. Время встречи подкралось слишком быстро, но А Ин все же приехал в клуб немного раньше. Мужчина недолго постоял у входа. Это место выглядело не так роскошно, как клуб в районе Каннам, где он был вчера. Оставалось только надеяться, что местные владельцы не спекулируют новостями. Глубоко вдохнув и задушив зарождавшуюся фобию клубов, А Ин переступил порог заведения. К удивлению мужчины девушка на рецепшене сообщила, что режиссер Кван Мин Ки уже ждет его в приватной комнате под номером восемь. А Ин посмотрел на часы и убедился, что он прибыл на место раньше. И в его случае это можно было понять, а вот что толкнуло режиссера прибыть заранее пока оставалось загадкой. Клуб был одноэтажный. Длинный коридор с дверями приватных комнат вел к танцполу. Оттуда доносились звуки музыки и радостное гоготание. Несмотря на довольно раннее для начала ночной жизни время, посетителей уже набралось немало. Комната под номером восемь оказалась ровно посередине коридора. А Ин прочистил горло и постучал в дверь, затем вошел. Декор комнаты резко воскресил воспоминания о вчерашней ночи: желто-черные стены. Правда, тут были полосы. Словно брюшко большой пчелы. По периметру комнаты протянулись потертые кожаные диваны. В центре стоял большой стол, на котором сейчас было всего несколько закусок и бутылка не самого дешевого виски. У дальней стены сидел режиссер Кван. Он приобнял за плечо девушку в обтягивающем бежевом платье чуть выше колен. Мужчина что-то нашептывал ей на ухо, а когда отпустил, и она захихикала, А Ин узнал Мари. Девушка перевела на неожиданно вошедшего гостя взгляд густо накрашенных глаз. Вчера в клубе она была дорогой фарфоровой куклой. Утром дома – гостеприимной хозяйкой с теплыми приветливым лицом. Сейчас же на А Ина смотрела бездумная кукла Барби. На краткий миг в ее серых глаза промелькнула какая-то мысль, веки чуть приподнялись… но лишь на краткое мгновение. - Оппа*! Это тот гость, о котором ты говорил? – залепетала Мари. Она вырвалась из объятий режиссера и поклонилась А Ину. - Узнаешь его? – самодовольно поинтересовался Мин Ки. - Ну как я могу не узнать его? Ты же весь вечер о нем говорил, - хлопая ресницами, ответила девушка. – Дорогой гость, как я могу к вам обращаться? А Ин немного опешил, а потом усмехнулся. Это представление начало раздражать его с первой секунды, но он не мог не подыграть. - А как вам будет комфортно? - Уважаемый гость! – Мари рассмеялась переливистым смехом. Можно было подумать, что ей действительно весело. – И что наш уважаемый гость предпочитает выпить? - Красное сухое вино. Желательно шираз**. - М-м-м, у нашего уважаемого гостя изысканный вкус, - кокетливо прощебетала Мари. – Австралия или США? - Австралия. - Да, очень изысканный вкус. Мари еще раз поклонилась А Ину, а затем вышла из комнаты. Мин Ки проводил ее восхищенным взглядом, а как только дверь закрылась, тяжело вздохнул. А Ин сел на край дивана. Он заметил, что бутылка виски была уже на треть пуста. - Шикарная девица, - еще раз вздохнув, сказал Мин Ки. – Вроде бы и глупая кокетка, а ведь не дается. Юлит, извивается, дразнит. Прости, что говорю это, - рассмеялся мужчина. – Совсем меня с ума свела. - Хорошо ее знаете? – как и режиссер Кван, А Ин решил пропустить этап приветствия. - Нет. Она тут всего две недели работает. А полторы недели назад у нас была встреча, и ее приставили к нашей компании. Запала в душу. Будь она актрисой, предложил бы роль в пьесе, лишь бы держать поближе, - Мин Ки улыбнулся. – Но не о ней мы собрались поговорить, ведь так? - Верно, - кивнул А Ин. - Я понимаю, что поступаю некрасиво, забирая у тебя роль. Но сам подумай, что мне остается? Ты же знаешь, это независимый проект. Без финансирования я не смогу ни зал арендовать, ни актерам заплатить… ничего. А вкладываются в проект не люди искусства, а бизнесмены. Им нужны гарантии окупаемости. А с тобой в нынешней ситуации… какие гарантии? А Ину нужно было время, чтобы сформулировать ответ, и его предоставила Мари, так вовремя вернувшаяся в комнату. На серебряном подносе она несла бокал вина и сырную тарелку, источавшую сильный аромат. - А вот и я! – возвестила о себе Мари и рассмеялась. – Оппа много рассказывал о том, какой вы занятой актер, потому я подумала, что вы не успеваете поесть. А вино на голодный желудок, ну о-о-о-чень плохо. И взяла на себя смелость принести сырную тарелку. Она сгладит эффект. Я молодец? – Мари обращалась к Мин Ки, а не к А Ину. - Ты просто золотце, дорогуша. - Думаю, что золотцу нужно вас оставить, - виновато надув губки прощебетала Мари, - у вас тут серьезные мужские разговоры. - Нет-нет, оставайся! – чуть было не подскочил с места режиссер Кван. – Ты нам совсем не помешаешь. Подлей-ка лучше мне виски. - Хорошо, оппа. - Разве работать с такими инвесторами вам приятно? – вернулся к прерванному разговору А Ин. – Бизнес не должен влиять на настоящее искусство. А ваша пьеса очень хороша. Если вам будут диктовать, что с ней делать, то и задумка пострадает. Разве стоит это допускать? - Ну, и что ты предлагаешь? - Сменить инвесторов. - Но мы уже готовы приступить к репетициям, А Ин. Все сроки давно оговорены. И сейчас все менять, возвращать деньги, расторгать контракты… - все это слишком рискованно. - Режиссер Кван, вы же знаете, что я не только актер. Я могу поддержать ваш проект и как продюсер, и как арт-директор. Могу предоставить площадку. - И тогда этот проект будет больше твоим, чем моим, - горько усмехнулся режиссер Кван. – Прости А Ин, но в данном проекте ты мне нужен только как актер. Я хочу, чтобы это было мое детище, и его увидели не только твои поклонники. - У всех мероприятий, что проводит моя студия, довольно широкий охват аудитории… - А Ин, я не изменю решение. И с тобой я встретился только для того, чтобы лично отказать. Потому что так будет правильно. - Оппа, - Мари всучила Мин Ки стакан с виски, в котором плавал кубик льда, - а расскажи мне о твоей пьесе. Ты никогда о ней не говорил. Мне так интересно! - Ну, это история о молодых людях твоего поколения, дорогуша… О том, как они ищут свое место в этом мире. Сбиваются с пути из-за слов и мнений окружающих. Противостоят обществу, защищая то, что им важно. Ломаются под давлением, теряют самих себя в рутине. Это история о шести молодых людях. У каждого своя история, но все они встречаются на жизненных перепутьях и стоят перед выбором: куда направить свою жизнь. - Как интересно звучит, оппа! – бездумный взгляд Мари засиял. – А какую роль ты хочешь отдать нашему уважаемому гостю? – девушка подлила еще виски в стакан Мин Ки. - Он должен был играть бунтаря, который все делает по-своему. Живет, как вздумается. Говорит, что хочет. Легко прощается с тем, что обременяет его жизнь. В его персонаже живет звериное чутье, куда вести свою жизнь, чтобы стать успешным. Но за таким человеком тяжело поспеть, и в конце пьесы он… - Не говори, оппа! – воскликнула Мари и надула губы. – Не говори, что ждет его в конце! Хочу увидеть своими глазами! Мне кажется, что у тебя чутье на образы, как у этого персонажа на выбор своего пути! Я увидела этого персонажа в… уважаемом госте! – Мари сделала вид, что забыла имя А Ина. - И я вижу, но, дорогуша, у него сейчас тяжелые времена… - Оппа, разве ты своей пьесой не хочешь показать, что надо бороться за свои мечты и идеалы? - Хочу, конечно… - Тогда почему сам не поборешься? – Мари надула губы. – Оппа! Ты должен постараться! Найдите… Ах, слово вылетело из головы. Вот я глупая. Ах, да! Ком-про-мисс! - Вот же плутовка… И на что ты только меня подбиваешь? – Мин Ки сделал большой глоток виски, уткнулся носом в волосы Мари и сделал глубокий вдох. Девушка рассмеялась. – Хорошо! А Ин, у тебя есть две недели. Хочешь участвовать – найди новых инвесторов, кроме себя. - Такой компромисс явно выгоднее вам, режиссер Кван, - А Ин откинулся на спинку дивана и пристально посмотрел на мужчину, глаза которого потихоньку застилал хмельной туман. - Тут не буду спорить. Но, меня-то все устраивает и без тебя. Это ты вцепился в мой проект. Я даю шанс. - Я соглашусь только потому, что мне действительно очень нравится ваша пьеса. - Вот и отличненько. А сейчас я ненадолго вас оставлю. Надо отлучиться, - прокряхтел режиссер Кван, вставая. Он направился в уборную. Как только мужчина вышел из комнаты, выражение лица Мари тут же перестало быть лучезарно-восторженным. Девушка схватила стакан с недопитым виски и осушила его залпом, а затем уткнулась носом в тыльную сторону ладони. Огненный напиток обжег горло. На глазах проступили слезы то ли от боли, то ли от презрения к себе самой. А Ин наблюдал за Мари с нескрываемым интересом. На его губах застыла холодная чуть надменная улыбка. - Сырку? – мужчина кивнул в сторону сырной тарелки и сделал глоток вина. - Нет, спасибо, - осипшим голосом произнесла Мари. Она не смотрела на А Ина. - Просто, чтобы ты знала: сейчас ты отвратительна. И то, каким способом удалось уговорить Кван Мин Ки, мне тоже отвратительно. - Но ведь удалось же, - Мари нашла в себе силы взглянуть на А Ина. На лицо вернулось застывшее картинное выражение. Взгляд из бездумного вдруг стал бездонным. – И вы тут ни при чем, уважаемый гость. - Ненавижу ложь и наигранность, - А Ин допил вино и поставил бокал на стол. – Нет отравы хуже. - Вы искренне хотите играть в этой пьесе. Я тоже этого искренне захотела. - Но все твое поведение перед Мин Ки… омерзительно. - Не спорю. Я омерзительна. Я не актриса, а всего лишь хостес. Не могу пропустить через себя чувства, поверив них настолько, что они бы стали частью меня. Могу лишь нацепить маску, которой оппа рад обманываться. Мари откинулась на спинку дивана и устало прикрыла глаза. А Ин чувствовал, как между ними вырастает стена. Каждый из них старательно выкладывал кирпичик за кирпичиком, чтобы отгородиться друг от друга. Утренняя заинтересованность угасала в А Ине, хотя ему все еще хотелось схватить Мари за руку и утащить из клуба. Смыть с нее вызывающий макияж, который так ей не шел. Переодеть в домашнюю одежду. - Вы переживаете, что как только он увидит меня без маски, ему станет больно? – не дождавшись ответа А Ина, Мари продолжила. – Но это не так. Он никогда меня без нее не увидит. Встреть он меня за пределами этого клуба, сделает вид, что не знает. Жена давно перестала верить в него, поддерживать. Может, никогда и не верила. И ему нужно, чтобы какая-нибудь женщина сказала то, что он хочет услышать. Вот и все. Он действительно хороший режиссер. Я слышала о нем. Но, как и многим творческим людям, ему нужно постоянно слышать похвалу. Способность работать «вопреки» дарована далеко не каждому. Будь она у него, назвала бы его гением. - И почему роль утешительницы должна играть именно ты? - Потому что я попросила его об услуге и теперь должна что-то дать взамен, - Мари игриво усмехнулась. Она явно готовилась вновь натянуть на себя маску глупой Барби. - Предпочту на это не смотреть, - ядовито улыбнувшись, сказал А Ин и встал. - Я узнала, что вас опоили довольно сильными психотропами. Сейчас они должны выходить из организма. Пейте больше воды. И не принимайте успокоительные. Возможно, еще какое-то время вы будете довольно раздражительным. Это все из-за того, что случилось ночью. А Ин посмотрел на Мари. Она отбросила маску Барби еще на какое-то время. Он понимал, что ей было тяжело это сделать. В глазах девушки читались стыд и смущение. Улыбка была грустной и извиняющейся. Но Мари находила в себе силы смотреть в глаза А Ину, и ему все больше хотелось утащить ее прочь из этого места. - Сделаю тебе одолжение и больше никогда сюда не приду. - И вправду большое спасибо. Перед вами действительно трудно держать себя в руках. У вас очень сильная энергетика. Хочется быть честной. - Еще раз прощай, Мари. - «Helpless loneliness»***, Нью-Йорк, двенадцатое марта этого года. Это небольшой танцевальный спектакль. Посмотрите. Думаю, вам может понравиться. Прощайте, А Ин. Извинюсь за вас перед режиссером Кваном. Мужчина вышел из комнаты и быстрыми шагами направился прочь из клуба. Ему бы стоило радоваться, что осталась возможность сохранить место в полюбившемся с первых страниц проекте, но к чувству удовлетворения примешивалась горечь. А Ина раздражало осознание того, что без уловок Мари ничего бы не получилось. Что сейчас она продолжит юлить и заискивать перед Кван Мин Ки лишь потому, что захотела помочь. Но Мари была права: А Ин ни о чем не просил ее. Это было только ее желание. Спроси она разрешения, он бы непременно отказался от такой помощи. На парковке клуба было довольно пустынно. Эскалейд А Ина выделялся на фоне простеньких седанов. Правда, в глаза бросался еще один джип, в салоне которого сидело несколько мужчин с подозрительно серьезными лицами. Они словно ждали кого-то, но это явно был не А Ин. Он благополучно сел в свою машину и захлопнул двери, но не спешил уезжать. Мужчина нашел в сети запись спектакля, о котором ему рассказала Мари. Восемь танцоров начали танцевать, глядя друг на друга. Они чутко улавливали движения партнеров, вовремя помогали друг другу исполнять элементы, страховали в опасные моменты. Они были, словно единый организм. Но вот их внимание стало рассеиваться. Кто-то начинал смотреть в пустоту, кто-то отворачивался, кто-то полностью концентрировался на одном человеке. В отлаженную систему прокрался хаос. Танцоры, оставшиеся без внимания, начинали совершать ошибки. Падать. Кто-то вставал и продолжал танец, но вновь сбивался. Кто-то оставался недвижимым и поверженным. В конце концов, лишь один танцор заканчивал танец. Но уже никто не смотрел на него. Даже девушка, которая до последнего составляла его пару, но упала и больше не поднялась. Танцор танцевал, но, оставшись в полном одиночестве, делал это все менее энергично. В конце концов, он просто замер. А Ин отложил телефон, достал из барадачка пачку сигарет и закурил. Ему вспомнилась Воль Хви – подруга Мари, ради которой та пришла в клуб. От нее тоже все отвернулись, потому, в конце концов, она не смогла выстоять? Делать что-то, пока на тебя смотрят, проще. Оставаясь в полном одиночестве, теряешь последнюю опору. И никому уже нет дела, что с тобой будет. Мари просила А Ина не отворачиваться от нее? Мужчина сделал последнюю затяжку и затушил сигарету. Он завел машину, приоткрыл окно и поехал домой. Решить, стоит ли извиниться перед Мари, он может и завтра, а сегодня нужно было просто выспаться.