Не отводи взгляд

Они лежали на кровати без одежды на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Одеяло валялось где-то на полу. Рука А Ина была протянула к Мари ладонью наверх, девушка вычерчивала на ней кончиками пальцев разные знаки, и мужчина улыбался. Его глаза блуждали по обнаженному телу Мари, и ему хотелось вновь оказаться внутри нее. Ощутить сладкий вкус губ, от которых едва уловимо пахло табаком. Но в то же время хотелось просто смотреть на нее, представшей перед ним без прикрас и ужимок, такой, какая есть. Мари была перед ним и впитывала его наготу так же, как он ее. Ей не хотелось спрятаться в его объятьях от него же самого или укрыться одеялом. Она жаждала быть только его и только рядом с ним. А Ин мог прочитать это в ее глазах. - Я пришел сказать, что не хотел разбивать тебе сердце… - Не переживай. Ты мне для этого был бы не нужен. Я отлично справляюсь с этим сама, - Мари рассмеялась. – Сердце ведь мое. Мне, правда, страшно привязываться к людям. Те, кто дорог мне, часто отворачиваются. Бросают в одиночестве и растерянности. Мама, когда спилась и перестала за меня бороться. Отец, когда пошел на уступки мачехи, лишил наследства и практически свел наше общение только к рабочему взаимодействию. Отношения, в которых я состояла, тоже хорошо не заканчивались… Но все это мои страхи и проблемы. И мне нужно жить с ними. Учиться преодолевать. Рядом с тобой пробовать почему-то не так страшно. - А еще я пришел сказать, что каждый день думал о тебе, как только появлялась свободное время. Его у меня, правда, не много, - Мари улыбнулась, и А Ин ласково погладил ее по щеке. - Взаимно, - она перестала рисовать узоры на ладони мужчины и взяла его за руку. – Я не жду, что ты бросишь все ради меня и начнешь жить новой жизнью. Я и сама так не смогу поступить. Но, знаешь, здесь и сейчас я, правда, люблю тебя. Люблю то, что ты держишь меня за руку и смотришь таким взглядом. Люблю ямочки на твоих щеках. Родинки на шее. То, что чувствую рядом с тобой. Люблю то, что могу полностью раскрыть свое сердце перед тобой. Люблю эту улыбку, полную понимания. Сейчас я люблю тебя так сильно, что весь мир свелся к одному тебе. И пусть утром будильник заставит вернуться к реальности, и любовь разделит свое место с работой, повседневными делами и прочим, она останется. Хон Шик, я люблю тебя. И я не стану от этого убегать. - Это была моя реплика, - рассмеялся А Ин и притянул Мари к себе. Сейчас ему было необходимо чувствовать ее всем телом, по которому разливался возбуждающий жар желания. – Я не хочу никуда отпускать тебя, Мари. Мне нужно, чтобы ты была здесь, в Корее, рядом со мной. - Если бы ты только знал, как я не хочу уезжать, - голос Мари смешивался с жаром ее дыхания и ласкал шею А Ина. – Но я не могу так поступить. У меня есть обязанности. Есть ответственность. И, в конце концов, люди, которым я пока что нужна там. - Кто, например? - Мой брат. Он сегодня позвонил мне. Сказал что-то вроде… «родители губят мою творческую индивидуальность, только с тобой я раскрываюсь», - Мари рассмеялась, вспоминая разговор. – Я не могу спонтанно остаться здесь. Но… если ты приедешь в Америку и повторишь свое предложение, то я соглашусь. А если добавишь предложение о работе… - Пришли резюме и рекомендации. - То есть, ты еще сомневаешься? – Мари легонько ущипнула А Ина, и он рассмеялся. - Я полон сомнений. Но, думаю, это нормально. Говорят, что нет неправильного решения. Есть только принятое. Но до того как выбор сделан, и ты на перепутье, бывает довольно непросто. Я ведь не просто «я», а куча ролей, которые приходится играть каждый день. То, что хочет Ом Хон Шик не всегда хорошо для актера Ю А Ина, а то, что нужно ему, не всегда выгодно для галериста. Да и рядом с каждым отдельным человеком в образе появляются корректировки. Рядом с тобой я становлюсь тем, кем всегда хотел быть. В полной мере. Может, это тоже всего лишь игра и роль, но она нравится мне больше остальных. И я не хочу терять это чувство. Оно необходимо мне. Но я понимаю, что с таким мной очень непросто. И мне тоже немного страшно. Могу ли я положиться на тебя? Быть уверенным, что тараканы в моей голове не спугнут тебя? Ответов нет. Но попробовать хочется. - Когда в университете мы добрались до философов двадцатого века, я думала, что свихнусь. Это были книги и мысли, от которых хотелось сбежать. Но выбора не было, приходилось читать. Плакать и читать. Но в какой-то момент я поняла, что они помогают мне узнать себя. Увидеть свои страхи. Понять окружающих. Тогда это было вынужденно, но мне понравилось соприкасаться со сложными людьми и их мыслями, через которые раскрываюсь и развиваюсь я. Так что я не сбегу от твоих тараканов, Хон Шик. Я встречусь с ними лицом к лицу и постараюсь полюбить каждого. - Очень романтично. «Полюблю твоих тараканов», - рассмеялся А Ин, и Мари подхватила его смех.

***

Мари вновь проснулась раньше А Ина и осторожно выскользнула из его объятий. Девушка подняла с пола одеяло и укрыла мужчину, спавшего с улыбкой на лице. Мари жила в Корее уже почти месяц, но все равно не могла не просыпаться по американскому расписанию. Девушка вышла из спальни и рассмеялась. По гостиной были разбросаны вещи А Ина. Она собрала их и аккуратной стопочкой сложила на кресле. Свой халат Мари нашла в прихожей, в него она и укуталась. На кухне валялись вещи, которые девушка скинула после вчерашней прогулки, чтобы поскорее оказаться в душе. Прибрав и их, Мари приготовила простой фруктовый салат на завтрак и сварила себе кофе. Она перетащила на кухню ноутбук и, неторопливо расправляясь с салатом и попивая кофе, стучала по клавишам в такт песне, игравшей в наушниках. У нее осталось еще одно важное дело – рассказать историю Воль Хви людям. Без компрометирующих подробностей и имен, которые могли бы поставить под угрозу безопасность самой Мари. Несколько дней назад девушке удалось договориться с небольшим интернет-изданием о публикации такой истории. Мари настолько погрузилась в работу, что не заметила А Ина, вошедшего на кухню и вставшего в дверном проеме. Он так и не оделся. Мужчина подошел к девушке, осторожно достал из ее уха наушник и вставил его себе. Мари вздрогнула, но тут же улыбнулась. - Это же русский язык, да? – спросил А Ин. - Да, - кивнула девушка. - И о чем эта песня? - «…Двое суток не одеты. Помню все твои приметы и родинки», - прошептала Мари в свободное ухо А Ина синхронный перевод. – «Чистый джин и сигареты – безупречная диета. На отрезке этом выживут только любовники»*. - Отличный план, только ты ему не следуешь, - сказал А Ин, вытащил наушник и стал помогать Мари медленно избавиться от халата, отставляя поцелуи на освобожденном от него теле.