Hello from the other side

      Что бы ни произошло, жизнь продолжается. Эту простую истину Локи постиг давно, когда первый раз сел в тюрьму, когда узнал, что приёмный, когда рассорился со всей тогда ещё дорогой ему семьёй, предал доверие Тора и любовь Фригг. Мир рушился, погребая его в руинах. А потом он осознал, что только его мир разрушен, а это для общества — смытый песочный замок в масштабе океана. Ему было плохо, его ломало, но для всех остальных ничего не произошло.       Что бы ни произошло, жизнь продолжается. Может случиться страшное, но это страшное уже случилось, его обсудили, забыли и пошли дальше.       Что бы ни произошло, жизнь продолжается. Ты можешь забиться в угол и рыдать, но жизнь будет проходить мимо, а ты погибнешь в одиночестве.       Что бы ни произошло, жизнь продолжается. А потому он раз за разом собирал себя в кучку, улыбался и шёл работать.       Медленно, маленькими шагами. Неумолимо.       Локи варит себе кофе и заказывает доставку пирожных. Располагается в гостиной с ноутбуком. Спокойно. Запихнув свои чувства поглубже.       Первым делом пишет заявление о вступлении в наследство и отправляет его в пробационный суд. Затем уже открывает рабочие документы.       Через полчаса звонит телефон. Что ж, быстро. — Слушаю. — Локи, — выдохнул в трубку Тор, — привет. Видел, ты уже подал заявление... — Да. — Думал, ты сперва со мной поговоришь. — Зачем мне с тобой говорить? — даже во время телефонного разговора Локи вздёрнул бровь. — Не обязательно со мной, если хочешь, с Хеймдаллем. У него есть пару идей, как уменьшить налог на наследство путём частичного отказа от него. — Предлагаешь мне отказаться от наследства? — усмехается. — Предлагаю посмотреть, как можно вступить в него выгодней, — поправляет Тор, потом тяжело вздыхает. — И лучше поговори со мной. Нам ещё другую часть бизнеса делить. Да и то, что произошло... Локи, давай встретимся.       Локи молчит. Он не хочет встречаться, не хочет обсуждать, что произошло, да и наследство делить не хочет. Но забиться в угол — никогда не было выходом. — Сегодня? — Чем раньше, тем лучше, сам понимаешь. Если можешь, то да, сегодня. В офис ты не... — Не поеду. — Ладно. Ко мне, думаю, тоже не стоит. Может в парк? — Парк? — переспросил Локи со смешком. — Ну да. Встретимся на свежем воздухе, пройдёмся, поговорим.       Локи прикрывает глаза и устало трёт переносицу. — Хорошо, — всё же соглашается он. — Да? Отлично. Через час подходит? — Да.       И сбрасывает.       Тор откидывается на спинку кресла и ослабляет галстук. Тяжело вздыхает и растирает лицо руками.       Когда он проснулся, Локи уже не было рядом. Он казался наваждением с целью свести его с ума, сном, плохим или хорошим — Тор ещё не определился. Сладким. Ядовитым. Смертельно опасным. Сердце сжималось, когда Тор видел, как ему плохо.       Тор боится доверять и боится за брата, если оставит его одного. Уже оставлял. И ни к чему хорошему это не привело, ни Локи, ни его самого. Можно было бы сделать вывод, что вдвоём им всяко лучше, но, во-первых, вдвоём пока было не лучше, а во-вторых, "вдвоём" пересекло все границы дозволенного.       То, что они сделали... Это было прекрасно, ощущалось правильным на всех уровнях восприятия. Смущало, сбивало с толку, запутывало их и так непростые отношения. Всё усложнилось. Не то чтобы до было шибко легко, но теперь Тор чувствовал себя на минном поле, не зная, какие действия и слова сделают хуже, а какие всё поправят.       Хотелось всё именно поправить, чтобы было не "как раньше", а как хорошо. А как им обоим будет хорошо — он не знал. Но готов был попробовать. Наверно, последний раз довериться.       Локи приезжает на машине, Тор приходит пешком. Младший стоит на парковке уже какое-то время, не желая выходить, когда видит брата, переходящего дорогу в сторону парка. Тот останавливается и немного рассеянно оглядывается по сторонам. Машину Локи он — какая жалость! — узнаёт.       Локи всю жизнь питал слабость к дорогим стильным автомобилям, которую Тор не совсем разделял, но зато машины Лафейсона выделялись из толпы. Вот и его новая игрушка, Porsche Cayman, производила определённое впечатление. Не такой мейнстримный, как Panamera, не такой культовый, как 911, но всё ещё очень статусный, элегантный, говорящий многое о характере владельца.       Поэтому да, Тор сразу узнаёт машину Локи, на которой они ехали от кладбища, и машет брату рукой. С тоской Локи думает, что надо выходить. Что говорить брату, он не знает, но просто проигнорировать его не может.       Когда Локи подходит, воцаряется недолгая, но крайне неловкая тишина. — Здравствуй, — решает самостоятельно разрушить её младший. — Привет, — Тор улыбается, даже вроде приветливо. — Пройдём подальше от проезжей части.       Локи молча кивает и они наконец оказываются в парке. Там же тихонечко отходят в сторону, где поменьше людей, и только выйдя на пустынную аллею в тени высоких деревьев, Тор начинает говорить, уже о серьёзном: — Я надеялся, что ты мне позвонишь или хотя бы напишешь, прежде чем что-то предпринимать. — С чего бы? — впрочем, грубость получается какой-то блёклой.       Тор поворачивает к нему голову, окидывая пристальным взглядом. Красивое лицо показательно бесстрастно, только в глазах мелькает тоскливая усталость. — Потому что вступление в наследство — отвратительная бюрократическая процедура, во время которой государство постарается стрясти с нас как можно больше. И было бы логичным попробовать сократить траты. Я думал, ты это понимаешь. — Понимаю, — цедит Локи. — У Хеймдалля есть пару предложений, как это можно провернуть, — продолжает Тор. — Частичным отказом в пользу благотворительности, небольшими взятками... в общем, тебе лучше поговорить на эту тему с ним. Думаю, вы сможете договориться к всеобщей выгоде.       Молчание снова длится дольше приличного в светских разговорах, но Локи всё же отвечает, крайне недовольно, но положительно: — Я ему на почту напишу. У меня тоже были идеи по этому поводу.       Тор кивает. Он бы предпочёл, чтобы эти двое встретились вживую или на крайний случай созвонились, но принимая во внимание все конфликты Локи и Хеймдалля, всегда бывшего доверенным лицом Одина и теперь закономерно ставшими исполнителем завещания, то, что они согласны сотрудничать, уже большой успех.       Какое-то время они снова идут в тишине. Тору уже ясно, что инициировать диалог Локи не будет, поэтому вести приходится ему. — Что ты вообще планируешь делать? Ну, я имею в виду работу. — То же, что и сейчас, — пожимает плечами Локи. — Работать. — Мне не нравится то, где ты сейчас работаешь, — хмурится Тор. — А это, дорогой братец, абсолютно не твоё дело, — удивительно задорно и совсем не зло отзывается младший. — И всё же, если бы ты спрашивал моего мнения... — Но я его не спрашиваю! — всё так же весело и с улыбкой перебивает Локи. — Но если бы спрашивал, то это плохая работа. Терроризм — штука опасная и непредсказуемая. Это работа с фанатиками, которым в голову что-то ударит и они взорвут всё нахрен. Работа одного дня, сегодня ты имеешь деньги и влияние, а завтра уже в международном розыске. — Спасибо за твоё очень важное мнение! — с сарказмом отчеканивает Локи. — Кроме того, это всегда политика, тоже нестабильная. Не знаю, как тебя туда занесло, но оно всё такое.. зыбкое. Люди, радикально отстаивающие свои политические взгляды, ненадёжны, зачастую психически нездоровы и способны на что угодно. — Ты закончил? Вот и молодец. Повторюсь, это не твоё дело, — уже куда более холодно говорит Локи, потом, правда, добавляет, чуть помолчав. — К тому же я занимаюсь конкретным делом, которое связано с терроризмом очень опосредованно. — Я бы не сказал, что организация поставок связана опосредованно. Скорее, это необходимое условие для их деятельности. — Та же контрабанда оружия, которой я занимаюсь всю жизнь, — передёргивает плечами Локи.       Тор продолжает хмуриться: — Ладно, я, в общем-то, не об этом спрашивал, — он всё же решает замять тему. — Я имел в виду, что собираешься делать с полученными акциями? — А что уже волнуешься?       К Локи вернулся прежний лёгкий тон. Держать его было проще, чем быть серьёзным. — Я всегда волнуюсь, но в данный момент я больше верю в твою благоразумность. — Ой зря, я б в неё не верил. Но с акциями я ничего не планирую делать, я на них не рассчитывал и не ожидал, они мне, в принципе, не нужны, но пускай будут. Дивиденды лишними не бывают.       Помолчали. Следующая тема, которую Тор хотел обсудить, была ещё более щекотливой. — А что насчёт другой части бизнеса? — А что с ней? — Отец не оставил распоряжений на её счёт, законом мы тоже не можем руководствоваться. Получается, нужно самим решать... — Неужели действительно предложишь и там долю? — с наигранным удивлением, под которым однако скрывалось настоящее, спрашивает Локи.       Тор медлит. Он не хочет, всё ещё не до конца доверяет, но, говоря откровенно, Локи всю жизнь работал на корпорацию, вложил уйму сил и времени, и оставлять его сейчас за бортом было бы несправедливо. Безопасно и прагматично, но несправедливо. — Если ты хочешь, можешь вернуться к компанию.       Не успевает Тор договорить, как Локи начинает смеяться, громко, чуть истерически и, кажется, искренне. Они останавливаются, Тор смотрит хмуро на истерику брата. — Я серьёзно. — Ой, а прозвучало, как шутка, — Локи вытирает выступившие в уголках глаз слёзы, но в целом он уже успокоился. — Как ты себе это вообще представляешь? И позволь спросить, на какую должность? — Мы могли бы... — Нет, Тор, мы не могли бы! Никаких "нас" в компании быть не может. Мы оба... нас обоих учили управлять, а управленческое кресло, как ни крути, одно. А на меньшее я не согласен, и уж тем более, я не буду терпеть приказы от тебя. — Может, они будут не так плохи, — попытался разрядить обстановку Тор. — Может. Но дело не в этом, дело в моих собственных амбициях и гордости.       "Именно поэтому ты сейчас буквально отказываешься от бизнеса в мою пользу, — хочется спросить Тору. — Из-за амбиций и гордости?"       Но он не спрашивает. Если бы брат руководствовался исключительно ими, он бы согласился, вернулся в компанию и захватил власть изнутри. Его действия были продиктованы куда большей гаммой чувств. — А сбежал с утра тоже поэтому? — второй вопрос сдержать не получается, и Тор почти сразу жалеет об этом.       Локи считает успехом, что внешне остаётся спокойным. Если он и вздрагивает, то почти незаметно, можно списать на порыв ветра. В голове мечутся мысли, которые никак не хотят складываться в ответ. Потому что растерялся? Потому что испугался, что произошедшее значило для него гораздо больше, чем для Тора? Это же просто секс, так и относиться к нему нужно соответствующе. Без лишней драмы. — А я должен был остаться?       Тор оторопело на него вытаращился. — Да. — Извини, я не был поставлен об этом в известность.       И вот что это? Только же нормально общались, а как речь зашла о чувствах, началось. — А ты не хотел остаться? — решил зайти с другой стороны Тор, задав по сути очень важный вопрос — Уйти я хотел больше. — Почему? — Почему? — Локи внезапно вышел из себя. — Это что, допрос? Разговор по душам?!       Тор помолчал пару секунд, а потом резко сделал шаг вперёд и притянул Локи к себе за предплечье. — А тебе не кажется, что нам бы не помешал разговор по душам?       Они стоят очень близко, Локи видит серьёзные спокойные глаза старшего брата, в его собственных отражается горечь, что ему наверно снова придётся пойти на попятную, после всего, что было. Тор держит его не сильно, совсем не так, как если бы хотел причинить боль. Это вселяет надежду, но Локи уже не хочет проверять, насколько мнимую. — Не думаю.       Он выглядит таким грустным. Тор заправляет чёрную прядь за ухо. Теперь любая близость ощущается не так, как прежде. Прошло всего пару дней, а он смотрит на брата по-другому. Тор не думал, что всё настолько изменится. Он не уверен даже, что до конца осознал произошедшее. Они с Локи переспали. Зачем? Что это значило для Локи? Что это значило для него самого? Просто в тот момент это казалось правильным. В процессе это было восхитительно. После принесло огромную кучу вопросов и эмоций. Сожаления среди них не было. Но всё так запуталось. — А давай попробуем. Когда ты вообще был со мной откровенен? — Тор хочет, чтобы прозвучало, как шутка, но сам же морщится от вырвавшейся горечи.       Локи она тоже резанула слух, и он сделал шаг назад. И ещё несколько, окончательно возвращая дистанцию. — Каждый раз, когда я бываю откровенен, это оборачивается против меня.       Тор неожиданно по-доброму усмехается: — Переигрываешь, братишка.       Локи удивлённо замирает, пытается оставаться серьёзным, но не может сдержать сдавленного смешка. — Нет.       Так же как не может сдержать собственного сердца, которое затопило теплом. Будто душу погладили нежными ладонями. Два слова. Чёрт, это всего два слова. Никогда и ни с кем так не было, чтобы фразы хватало для ощущения всех этих эмоций.       Хотя... если вспомнить, то никто никогда и не нужен был. Это всегда был Тор. Будто он живёт, и живёт длительное время, вообще без сердца, а потом встречает Тора, и его накрывает целой лавиной, состоящей из чувств, эмоций, наслаждения, сожалений, неизмеримой тоски. И так раз за разом.       Он наконец-то поймал то мгновение, тот момент, когда его апатичность вышибают изнутри, заполняя чувствами. А вместе с этим осознал, что это всегда был Тор, именно он заставлял его жить, а не существовать. И в это Локи... влюбился. Да, дальше увиливать уже не имело смысла, хотя бы перед собой нужно быть честным, он влюбился в то, как Тор заставляет его себя чувствовать, и влюбился так давно, что уже и не вспомнить, когда.       Признать это было равносильно принятию собственного бессилия против этого человека. Вот тебе моё сердце на растерзание, да подавись им. Только не насмерть, пожалуйста. — Да. Вечно эта твоя склонность к излишней драматичности. Я ж по лицу вижу, что ты сейчас снова что-то себе напридумывал, — его тон остаётся таким же добродушным, но чуть прибавляется серьёзности. — Не надо. Ничего не анализируй, не продумывай, просто поговори со мной о чувствах. О том, что произошло. — Мы что подростки, чтобы в парке говорить о чувствах? — усмехается Локи, особо выделяя последнее слово, как что-то особо смехотворное. — Хоть бы в кафе пригласил. Вообще все манеры растерял? — Нет, — неожиданно резко отзывается Тор и снова кладёт руки брату на плечи, слегка сжимая. — Если мы куда-то уйдём, ты снова что-то решишь и будешь говорить не то, что чувствуешь, а то, что думаешь, должен сказать. Так не пойдёт. Либо сейчас, либо никогда. Я тоже устаю стучаться в вечно закрытые двери.       Локи нервно сглатывает. В хватке брата он ощущает себя, как птичка в клетке. Хотя дело тут совсем не в руках, что никогда не причинят ему настоящей боли, а запертым он оказался только в тюрьме из собственных нерешительности, страха и любви. — Что ты хочешь узнать? — звучит неожиданно тихо. — Спрашивай.       Тор на секунду теряется от такой сговорчивости. Едва ли он рассчитывал, что сработает, когда просил говорить здесь. И сам этот факт уже многое значит. — Ты хотел того, что случилось?       Локи растягивает губы в тонкой опасной улыбке, поднимая взгляд на старшего. — Дорогой братец, по-твоему, я бы стал с тобой спать, если бы не хотел?       Тор смутился: — Не думаю, что ты бы стал с кем-то спать, если бы не хотел. Но, возможно, на эмоциях, после сильного морального потрясения... — Так ты на это смотришь? — Локи наклоняет голову как-то совсем по-дикому. — "На эмоциях"? — Нет, я... — Интересного же ты обо мне мнения. — Я не имел в виду ничего плохого, и ни в коем случае не хотел тебя оскорбить. Просто... тогда ты хотел именно этого?       И снова взгляд младшего меняется, становится таким грустно-отчаянным. — Да, — говорит он с тихим вызовом. — Ты сам-то хотел? — Да. Я... — Тор снова теряется. — Конечно, я... Да. — Значит, мы оба получили, что хотели, — Локи продолжает улыбаться, всё более печально. — Вот и славно. — А ты... хотел бы повторить как-нибудь? — Да.       Тишина между ними становится очень натянутой, вязкой, Локи ощущает напряжение, ощущает каждый сантиметр между ними, слабый ветерок, треплющий волосы. Он признал свои чувства, что ему теперь стоит осознать и то, как же сильно он на самом деле увяз в них?       Тор тянет руки, но на полпути замирает: — Позволишь? — Да, — как будто он может не.       Тор обнимает брата за талию, притягивает к себе и целует. Мягко, осторожно, медленно. Вся его поза, его движения пропитаны нежностью. Локи на эти секунды чувствует себя драгоценным, наконец-то нужным.       Он разрывает поцелуй, но не отстраняется. Они стоят настолько близко, что даже посмотреть в глаза было бы затруднительно, их губы почти соприкасаются — Кто я для тебя, Тор? — шепчет. — Мы не братья, ни по крови, ни по отношениям. Чужими друг другу быть тоже не получилось. Любовники? Ты считаешь меня... Кем ты меня считаешь? — Не знаю, — так же тихо отвечает Тор, снова хмурясь. — Я не знаю, Локи. Ты дорог мне, и что бы ты ни вытворял, остаёшься мне дорог. Ты... совершаешь ужасные вещи, и я устал тебя оправдывать, больше не буду. Но и смотреть на то, как тебе плохо, не могу. Я хочу просто... быть рядом. С тобой.       Локи подаётся вперёд, брат ловит его губы. Влажно. Тор перемещает одну руку к его лицу, нежно зарываясь пальцами в жёсткие пряди. — Тогда люби меня, — просит Локи.       Старший сминает его губы в новом поцелуе.       "Зажимаемся в парке, до чего докатились! Что вообще может быть более по-тинейджерски?" — с обычным скепсисом думает Локи, но ему так хорошо в это мгновение, такое хрупкое. Он же может надеяться, что такие отношения продлятся подольше? Он не просит вечности, он в неё не верит, но хотя бы какое-то время, чтобы успеть почувствовать себя живым.