Hello from the other side

      Пробуждение получается неприятным и непонятным. Локи чувствует отвратительную слабость, тошноту и головокружение ещё до того, как открывает глаза, но нет боли, только остаточное ощущение, что она была. Значит, он на сильном обезболивающем.       Он долго-долго лежит с опущенными веками, не шевелясь, возможно, даже засыпает на пару часов, трудно сказать. Он чувствует себя опустошённым и обессиленным, хотя передряга с Хелой, откровенно говоря, была не худшим, что с ним случалось. И вставал же он и после более серьёзных ранений, и разгребал дела, а сейчас... он слишком морально измотан, да и чувство в груди такое странное, спокойное.       В какой-то очередной виток полубессознательных мыслей он всё-таки открывает глаза. И немало удивляется, увидев не больничный белый потолок, а изящную подвесную люстру, не знакомую ему. Это вынуждает окончательно прийти в себя. Он осторожно и, как может, быстро садится и оглядывает комнату полностью. И замирает, наткнувшись на окно, потому что этот вид ему точно знаком. Что ж, теперь он знает, где находится, и это... довольно неожиданный выбор Тора.       Наверно, стоит начинать двигаться постепенно, но, уже очнувшись, Локи хочет узнать всё. Во-первых, к его здоровой руке тянется уже закончившаяся капельница с, предположительно, обезболивающим, а простреленная зафиксирована повязкой. Во-вторых, он в ужасном больничном халате, как обычно, не прикрывающем ничего, как же он их ненавидит. Он осторожно вытаскивает иглу капельницы и встаёт. К моменту, когда он подходит к окну, у него уже сильно кружится голова, и приходится ухватиться за подоконник и постоять так какое-то время. Когда наконец темнота перед глазами рассеивается, он может подтвердить: в-третьих, знает где находится, этот ухоженный сад с тенистыми аллеями знаком ему с детства. Вдали виднеется высокий неприметный забор грязного тёмно-терракотового цвета.       Локи прижимается лбом к прохладному стеклу, прикрыв глаза. — Уже очнулся? — полувопросительный голос Тора заставил его обернуться, снова ухватившись за подоконник для поддержки.       Тор стоял в приоткрытых дверях с пакетом в руках. — Как видишь. — Надеюсь, хоть капельнице дал закончиться? — спрашивает, пройдя в комнату и закрыв за собой дверь. — Да, будь спокоен. — Да как тут быть спокойным... — чуть неловко разводит руками Тор. — Я тут заходил к тебе, принёс одежду. Не стал сильно рыться, взял то, что показалось удобным. Ещё тут зубная паста, щётка, бритва и всякое из ванны. — Он подходит к креслу и ставит на него пакет. — Часа через два зайдёт Эйр, посмотрит, сделает перевязку. До этого лучше не трогай повязку и сильно не двигайся.       Локи кивает, задумчиво глядя на принесённые вещи. — Ты хочешь, чтобы я остался, — когда он говорит это, вопросительная интонация отсутствует напрочь. — Конечно, я бы этого хотел, — усмехается Тор. — Но это уже твой выбор.       Локи рассеянно думает, что идти-то ему и некуда больше. Ну то есть у него есть квартира, плата за аренду которой внесена на полгода вперёд, деньги и документы, что уже больше, чем обычно после таких вот событий, но работы он лишился (наверно, даже к счастью), квартиру благоразумно будет оставить, документы сменить, а самому залечь на дно. В теории, это можно сделать где угодно, где его не ждут. Но раз Тор предлагает, то можно... можно ведь согласиться, остаться с ним, а там по обстоятельствам.       Над этим стоит подумать, обсудить всё с Тором и тогда уже принимать решение. Сейчас же мысли удивительно обрывочны. Хочется переодеться в нормальную одежду, привести себя в порядок, поесть и ещё поспать.       Локи отталкивается от подоконника и делает пару шагов к креслу, когда Тор оказывается рядом и подхватывает его под локоть. Локи тяжело вздыхает. — И вовсе не обязательно меня так опекать, я не умираю.       Хотя чувствовать прикосновения брата всё ещё очень приятно. — Но чуть не умер, — тяжело роняет Тор. — Не правда, — отмахивается Локи. — Рана несерьёзная. — В том-то и дело, что правда, — очень уж мрачно отвечает Тор, поворачивая и мягко направляя младшего к кровати, тот решает не возникать и послушно садится. — Эйр сказала, что у тебя потеря крови была почти критическая. Рана-то небольшая, но слишком уж много времени ты там просидел. Ещё чуть-чуть и просто умер бы от кровопотери.       Для Локи это становится немного неожиданным. — Так вот почему мне так плохо. — Да, — спокойно подтверждает Тор, севший рядом. — Как думаешь, что в капельнице? — Ну сначала я подумал, что обезболивающее, но теперь... — Физраствор. Хотя тебе успели и переливание сделать и обезбол вколоть.       Ненадолго замолчали. Тор не мог наглядеться на брата, в полной мере осознавая, что чуть его не потерял. Локи под его взглядом чуть нервно теребил одеяло. — В любом случае, — наконец собрался с силами он, — дай мне переодеться и привести себя в минимальный порядок. — Конечно, — кивает Тор. — Может тебе помочь? С одеждой, я имею в виду... — Не стоит. — Давай помогу, неудобно же с рукой... — Нормально всё с рукой, я не калека. — Да, но повязка... — Тор, не надо, — с ощутимым нажимом повторяет Локи. — Выйди, пожалуйста. — Хорошо, — сдаётся Тор. — Есть будешь? — Ну можно. — Тогда буду ждать на кухне.       Он сидит ещё пару секунд, вглядываясь в уставшее лицо брата, прежде чем встать и выйти. Когда за ним закрывается дверь, Локи тяжело вздыхает и растирает лицо ладонями.       Одеваться действительно неудобно, приходится снять фиксирующую повязку, но и забинтованной раны касаться больно. Он осторожно натягивает найденную в пакете большую чёрную футболку, так же там из одежды оказываются несколько комплектов белья, носки, спортивные штаны с кофтой, толстовка и лёгкие кроссовки без шнурков. Стиль "я сбежал из психушки", но определённо удобней, чем влезать в узкие джинсы или застёгивать рубашку в таком состоянии.       Добравшись до ванны, в зеркале он не видит ничего хорошего: мешки под глазами, грязная голова... ему бы в душ, но точно не сейчас, и вообще лучше уточнить у Эйр. Он находит в себе силы, чтобы умыться и почистить зубы. После этого даже ощущает себя свежее.       Дорогу до кухни он знает прекрасно, хотя интерьер сильно поменялся, стал новее, парадней и светлее. За обеденным столом уже сидит Тор, правда, перед ним тонкий ноутбук, от которого он отвлекается лишь на секунду, чтобы улыбнуться Локи. Тот не удивляется: после того, что они сделали, дел у старшего, наверно, невпроворот, всё же убить большое количество людей в современном мире и не сесть за это — та ещё задачка.       Локи садится напротив. Помимо них на кухне суетится кухарка, уже немолодая женщина, которая кажется смутно знакомой, но он не помнит откуда. — Добрый день! — она ставит перед ним тарелку с типичным выходным завтраком. — Будете чай или кофе? — Американо, пожалуйста. — Одну секунду.       Включается кофемашина. Локи смотрит на тосты с маслом и поджаренный бекон, и его даже почти не мутит. Очень хороший знак. — Спасибо, — благодарит он, когда перед ним ставят кружку горячего кофе. — Вы можете идти, — тут же вежливо добавляет Тор.       Женщина едва заметно кивает и выходит за дверь.       Тор отвлекается от ноутбука и внимательно смотрит на брата. Он... так чертовски сильно испугался за него. Это было как момент истины, когда он осознал, что ближе и роднее Локи у него просто никого нет, и если братишки не станет, то всё померкнет, мир схлопнется. Всё в раз замкнулось на одном человеке, на его сохранности, он мобилизовал все силы корпорации, в состоянии близком к помешательству ворвался к нему в квартиру в поисках решения... И когда он наконец смог его обнять, ощутить тяжесть его тела в своих руках, его суматошное сердце билось в груди радостным "живой!". Локи берёт в руки чашку кофе, над которым прозрачно струится пар, дует на поверхность и отпивает небольшой глоток. Горячо. Очень тихо и спокойно. Тор внимательно наблюдает. Локи чувствует, что снова прячет голову в песок. — Хватит, — морщится он. — Что хватит? — Пялиться. — Прости, — тут же отзывается Тор, закрывая ноутбук и отодвигая его в сторону. — Я просто очень рад тебя видеть живым. — Ну да, — хмыкает Локи над последним уточнением. — Вряд ли бы ты обрадовался моему трупу. — Не смешно, — хмурится старший. — А это как посмотреть. С моей стороны довольно забавно. — Локи... — Не надо. Ты прекрасно знаешь, какое отбитое у меня чувство юмора, поэтому не надо мне тут читать нотации. В конце концов, это моя смерть, хочу и шучу.       Тор тяжело вздыхает. Берёт свою полупустую кружку с уже остывшим чаем, недовольно крутит в руках и ставит обратно. Он бы выпил чего-нибудь покрепче, но тогда Локи тоже захочет, а ему нельзя.       Локи тем временем начинает медленно есть. — Хела сказала... — начинает Тор, и тут же уточняет. — Ну она много чего говорила, и большую часть для того, чтобы вывести меня из морального равновесия, это понятно. Но одну вещь я хочу обсудить: она сказала, что ты не рассчитывал на то, что я приду. Ты такого плохого мнения обо мне или о себе?       Локи не спешит с ответом. Он пьёт кофе, задумчиво откидывается на спинку стула. Наверно, всё же о себе. Ведь он правда находил очень вероятным то, что Тор не захочет его выручать. Сейчас он видит в глазах Тора такое волнение и такую смущающую неожиданностью любовь, что уже не сомневается даже, но тогда его мысли были полны мрачного фатализма. Он говорил Хеле те слова, чтобы позлить и отвлечь её, но тоже отчасти в них верил. Он врал, но в свою ложь он проникся.       Едва ли сейчас это имело смысл. — Я видел не особо много возможностей для тебя найти ту тюрьму. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как ты это сделал. — Посмотрел у тебя в ноуте, — пожимает плечами Тор, будто это очевидно.       Но ведь это невозможно... — Ты взломал мой ноутбук? — Да нет, у тебя стоит старый пароль.       До Локи медленно начинает доходить, он практически ощущает, как в голове складывается пазл. А ведь это правда очевидно, просто он... забыл. И это так нелепо, так смешно, что он не сдерживает смешок, а потом и вовсе заходится смехом.       Когда-то давно, ещё будучи подростком, он поставил пароль на свой первый компьютер. Хороший, длинный пароль, состоящий из комбинации случайных цифр, не подберёшь, не взломаешь. И как-то так повелось, что в последствии на всех личных компьютерах он ставил его же. Но был один нюанс, который за годы забылся: Тор знал этот пароль. Это никогда не было проблемой (собственно, поэтому и забылось), старший не имел привычки лезть в его дела, гаджеты или документы. И сейчас это им помогло.       Получается, Тор пришёл в его квартиру, чтобы найти хоть что-то, нашёл ноутбук, открыл и посмотрел адрес, указанный как окончательный пункт поставок. Очень логично, получается.       Смех давно стал горьким и обречённым. Тор смотрит на него так, будто всерьёз беспокоится о вменяемости брата. — И много чего ты успел посмотреть? — с оставшейся на губах улыбкой спрашивает Локи, чуть успокоившись.       Приходит время Тора думать над корректным ответом: — Достаточно. Я ничего специально не запоминал и не сохранял, поэтому узнал только общий оборот... ну и сферы твоей деятельности, хотя их я и так понимал плюс-минус. — Значит, говоришь, никакие данные не утащил? — лукаво уточняет Локи. — Нет, я бы не стал.       Младший снова усмехается: — Ну допустим, я тебе верю.       Тор аж опешил от такого заявления: — То есть я тебя вытаскиваю из передряги, а ты после рассуждаешь о том, верить мне или нет?!       Локи в ответ смеётся, уже нормально, без истерических ноток. И это самый приятный звук после всего пережитого. Тор улыбается. Он рад, за брата, что тот более-менее в порядке, что они сидят на этой кухне, как годы ранее, и спокойно общаются, подшучивая друг над другом, что у Локи такое же болезненно-острое чувство юмора, и оно всё так же абсолютно не задевает Тора. — Ну я же верю, — лукаво замечает Локи, после сразу становясь серьёзным. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я остался. Думаю, ты понимаешь, что мне сейчас нужно где-то... переждать. И знаешь, я мог бы пожить у тебя на определённых условиях. — На каких? — Полной свободы, — Локи даже разводит руками, приподнимая ладони над столом. "Это же очевидно, и ты знаешь, что я вкладываю в это условие" — говорят его глаза, улыбка и жесты. — Конечно, — не раздумывая, соглашается Тор, хотя его ответная улыбка и выглядит немного натянутой. — Отлично, — Локи умеет скрывать напряжение чуть лучше. — И дай, пожалуйста, что-нибудь с интернетом. На пару минут.       Тор протянул ему разблокированный телефон и всё же встал, чтобы заварить себе ещё чая. — В течение часа приедут два курьера: с телефоном и симкой. Скажи, пожалуйста, охране, чтоб пропустили, — спустя время просит Локи. — Хорошо. — Кстати, насчёт охраны... — младший блокирует телефон и задумчиво смотрит на уже севшего на место с горячей кружкой брата. — Какие у них распоряжения на мой счёт? — Они тебе не подчиняются, но у них приказ свободно выпускать тебя с территории и впускать обратно. Локи медленно кивнул, показывая, что услышал. Посмотрел на телефон в своих руках, немного подумал и вернул его владельцу. — Тогда завтра я уеду, окончательно всё улажу, вещи захвачу... попробую машину новую достать... В общем, жди под вечер. — Завтра? Не хочешь повременить пару дней? — неодобрительно хмурится Тор. — Как раз-таки ждать я не могу никак, — опасно улыбается Локи. — Надо всё сделать быстро. — Да, но по состоянию здоровья... — Даже не начинай, — холодно обрывает младший. — Со мной всё в порядке, справлюсь. — Хотя бы за руль не садись! Я выделю тебе водителя. — Не смей. Во-первых, мне не нужен рядом человек, который будет докладывать тебе о каждом моём шаге. И не пизди, что будет иначе. Во-вторых, я в таком состоянии вожу лучше, чем все твои водители вместе взятые. И в-третьих, хочу избежать слухов о нас. — Они уже ходят, — хмыкает Тор. — Знаю. Но не хочу их подстрекать... По крайней мере, пока мы сами не разберёмся во всём.       Тор кивает. Локи видится ему таким болезненно серьёзным. Если подумать, он стал таким давно, гораздо раньше, чем Тор смог заметить, гораздо раньше, чем смог что-то предпринять. Младший, сколько он помнил, брал на себя ответственность, падал, ошибался, вставал и двигался дальше, несмотря ни на что. И годы такой жизни сделали его сильным, временами грубым и резким, расшатали психику, превратили в параноика... и чёрт, Тор так жалел, что по-настоящему встал с ним рядом только сейчас, только сейчас смог поддержать. И он хотел бы показать брату, что тот не один, он обязательно покажет, он поможет, он подстрахует, он успокоит. Он верит, что ещё не слишком поздно, ещё можно.       Он видит, что Локи буквально ходит по грани помешательства, что морально уже не вывозит, хоть и не показывает этого, а то как же, он же профессионал. И Тор хочет его вытянуть, пусть с опозданием, но он встанет рядом и никогда больше не оставит одного.       Тор восхищается его стержнем, его дикой жаждой жить и добиваться успеха, путь и этот огонь изрядно потушили, он поможет зажечь его снова. Тор так долго думал о том, что брат его предал и подставил, что не заметил, как сам первый же оставлял младшего одного в тяжелейших ситуациях, кидая на произвол судьбы. Но больше такого не случится, он готов поклясться. Осталось только показать это Локи, донести до его изрядно потрёпанного сердца.       Локи осматривает семейный врач — Эйр. Она уже немолода, когда-то давно лечила первые болезни маленьких братьев, потом ухаживала за умирающим Одином и вот теперь делает перевязку Локи, прописывает ему постельный режим, тут же добавляя: — И пусть ты никогда не мог усидеть на месте, пожалуйста, хотя бы не перенапрягайся. — Я постараюсь, — серьёзно обещает Локи.       Эйр позволяет ему принять полноценный душ, прежде чем снова зафиксировать повязку, и обещает снова осмотреть завтра с утра, прежде чем он уедет по делам.       Локи сушит достаточно длинные волосы феном, когда в комнату стучатся. — Войдите!       На пороге появляется человек в форме службы безопасности: — Приехало два курьера, они сейчас внизу в холле. Было сказано, доложить Вам. — Хорошо, сейчас спущусь.       Локи наскоро расчёсывает всё ещё чуть влажные волосы и выходит. Внизу забирает телефон с симкой и устраивается тут же на диванчике: он и так откладывал решение некоторых вопросов неприлично долго.       Тор появляется где-то спустя час, Локи, заслышав шаги, поднимает на него быстрый взгляд и снова возвращается к телефону. — Очень занят? — спрашивает старший. — Смотря для чего. — Для оздоровительной прогулки.       Локи хмыкает и обращает на него внимание: — Звучит ужасно, но пойдём.       Он встаёт и идёт к двери, Тор зачем-то подхватывает его под здоровую руку, вставая рядом, Локи смотрит на это с сомнением, но не комментируют. Ощущать прикосновения брата приятно в любом случае. — Скажи, пожалуйста, что у тебя есть сигареты, — только полушутливо просит он, когда они выходят.       На улице уже постепенно темнеет, но в сумерках всё ещё хорошо видно и круговую клумбу перед парадным входом, и массивные ворота с постом охраны в отдалении. — Может не надо? — морщится Тор. — Тебе так уж необходимо?.. — Серьёзно?! — Локи смотрит на него насмешливо и чуть удивлённо. — Ты сейчас решил напомнить мне о вреде курения? Ещё скажи, что запрещаешь! — Нет, конечно, — тут же смутился старший. — Но ты был ранен... — И как это связано? — выгибает бровь Локи, оставляя усмешку в уголках губ.       Тор недовольно поджимает губы, качает головой и всё же достаёт пачку из кармана и протягивает её брату. Тот цепко выхватывает сигареты и задумчиво крутит: ментоловые, ещё в плёнке. — Специально для тебя купил, — поясняет Тор то, что и так очевидно.       Улыбка Локи теплеет. Они заходят за дом, где начинается ухоженная аллея с лавочками, будто это какой парк, а не частная территория.       Локи доходит до первой лавочки и садится. Открывает пачку сигарет, вытаскивает сразу две, одну зажимает зубами и поднимает взгляд на брата. Тот протягивает зажигалку. Щелчок, и Локи глубоко затягивается. Тор садится рядом, забирает у брата вторую сигарету и уже привычным движением прикуривает от его.       Дует прохладный ветер, но Локи от него даже лучше, он откидывается на спинку скамейки и окончательно расслабляется. Холод забирается под одежду, задувает в голову, проветривая мысли. Становится легче дышать.       Курят молча. Каждый о своём. — Я думал, в этом доме никто не живёт, — делится Локи спустя полностью выкуренную сигарету и ещё какое-то время. — Много лет тут никто и не жил, — отзывается Тор. — Только садовник с женой, чтобы поддерживать всё в более-менее приличном виде. — Но при этом всё переделали, я едва узнал свою бывшую комнату. — Да, Один хотел использовать дом для торжественных вечеров, поэтому приказал сделать ремонт поновее, теперь нет ни моей, ни твоей комнаты, они все одинаковые гостевые. Я, кстати, за это переживал. Ну за то, как ты отреагируешь, очнувшись в незнакомом месте, — признаётся Тор.       Локи тихо хмыкает: — Вид из окна спас положение. Трудно не узнать пейзаж, который наблюдал на протяжении восемнадцати... вроде да, восемнадцати лет. — По-моему, ты съехал раньше, — задумчиво тянет Тор. — Как в университет поступил, так сразу и съехал. То есть в семнадцать. — Ну за пару месяцев до восемнадцати, разница-то какая? Что я вид из комнаты, в которой прожил семнадцать лет, не узнаю? — Ну да, никакой. — Так ты говоришь, старик хотел сделать из этого места дом для приёмов, - вернул разговор в изначальное русло Локи. — Но много лет тут никто не жил. Как так-то? — А вот так. Он же в последние годы со всеми партнёрами по бизнесу переругался, они не хотели к нему ехать. А тех, с которыми не переругался, так напугал, что они бы в жизни не сунулись на нашу территорию с нашей охраной. — Понимаю, — многозначительно усмехается Локи. — Не злорадствуй, — абсолютно не серьёзно одёргивает его брат. — И в мыслях не было, — всё с той же иронией утверждает младший. — Значит, дом был заброшен. — Ну почти. Тут оставались садовник с женой, да раз в какое-то время приезжал клининг, чтобы дом поддерживался в жилом состоянии. — А кухарка, охрана... — Это из отеля, просто вызвал их сюда, им-то без разницы, где работать.       Охрана из отеля... Вообще, то, что всего год назад корпорация открыла свой отель, то есть вошла в абсолютно новую для себя сферу бизнеса, очень интересовало Локи. Определённо, нравилось, но сколько же вопросов возникало. — Ох уж этот ваш отель... — лукаво тянет он. — Вот в чью б документацию я бы заглянул.       Тор наоборот становится серьёзным, даже мрачным. — Я бы очень хотел, чтобы когда-нибудь ты не просто заглянул в эту документацию, а работал с ней.       Локи поджимает губы. Это очень прозрачный намёк. — Давай пока не будем об этом. — Как скажешь, — разводит руками Тор.       Локи резко встаёт, чуть покачнувшись. Он удерживает равновесие, но Тор тут же оказывается рядом, придерживая за плечи. Локи раздражённо закатывает глаза. Собственная временная слабость бесит. — Пойдём в дом? — спрашивает старший.       Локи ведёт плечом, сбрасывая его руки. На улице так хорошо, так свежо. Он выкидывает бычок от сигареты и оглядывается. — Давай пройдёмся ещё. — Ну давай пройдёмся, — соглашается Тор, снова беря его под руку. — Не устал ещё? — Не знаю, — бурчит Локи.       Это... неприятно. Этот вопрос, это проведение, забота. Неприятно и приятно до дрожи одновременно. Ему не хочется выглядеть слабым, но сейчас, кажется, впервые за долгое время, — можно.       Они идут по аллее, стало ещё темней, но пейзаж всё такой же знакомый. Локи жил тут с рождения и до окончания школы. Они все тут жили. Тогда иллюзия их семьи ещё держалась: всегда работающий и редко приходящий домой Один, любящая его Фригга, двое сыновей, непохожих, но удивительно ладящих друг с другом. Маленькими они играли в саду каждый день. Фригга говорила, это полезно для здоровья, а им было просто весело, они бегали, лазали по деревьям, вели себя как самые обычные дети, как братья.       В подростковом возрасте всё стало сложнее, сказывалось различие характеров и темпераментов, но они продолжали понимать друг друга, как-то подстраиваться и мириться. Они любили и очень дорожили друг другом, а потому были готовы уступать.       А потом разучились это делать. Всё стремительно полетело в небытие, в частности, их фальшивая семейка.       Развалилось, расклеилось, они разругались, перестали друг друга слушать, почему-то решили, что раздельно им лучше, чем вместе. Хотя когда такое было, чтобы вдалеке от самого дорого человека было лучше, чем рядом с ним?       Много чего произошло. Локи успел похоронить их семью, их братство и их чувства. Локи и себя успел похоронить. Как выяснилось, рановато.       Они идут в спокойной тишине. Участок находится в коттеджном посёлке, но в тупике и чуть в стороне от остальных домов, поэтому тут нет шума ни проезжающих машин, ни громких разговоров, ни возможных вечеринок. Тут и вправду можно поверить, что остального мира не существует.       У Локи на языке вертится всякая глупость по типу "ты меня любишь?", "я тебе дорог?", "ты меня не покинешь?". Он молчит, он никогда такого не спросит.       Тор поворачивает голову в сторону брата и замечает, что тот не сводит с него глаз. Тор ловит его взгляд и хмурится. Там нет кричащих эмоций, но что-то томительное клубился на дне изумрудной зелени.       Они останавливаются посреди аллеи под властью недосказанности и странного шарма этого момента. Тор всё ещё поддерживается Локи под руку. Локи всё смотрит и смотрит, даже голову склоняет чуть вбок.       Тор нервно выдыхает. Он должен что-то сказать... он хочет что-то сказать... Он касается чужих вьющихся волос, заправляя их за ухо, и оставляет ладонь на щеке младшего.       Мысли медленно складываются в стройную фразу. Остаётся только произнести её вслух. — Помнишь, ты как-то спрашивал, кто ты для меня? — Тор делает паузу, и замирают оба. — Ты... Ты самый главный человек в моей жизни. И понял я это, к сожалению, только когда чуть не потерял тебя. Я люблю тебя, Локи.       Локи вздрагивает. Потом обнаруживает, что не дышал, пока Тор говорил, и делает глубокий вдох. А после стремительно сокращает расстояние между ними и впивается в губы напротив своими. Быстро, жадно. Он прогибается и льнёт к брату всем телом. Тор ловит его привычно: одна ладонь на пояснице, другая в районе лопаток, — и прижимает ещё ближе. Они захлёбываются в живом, настоящем, страстном поцелуе.       Когда их губы разъединяются, Локи пытается сделать шаг назад, запинается и теряет равновесие. Тор уверенно поддерживает его и обеспокоенно заглядывает в лицо, подмечая белёсые губы, несмотря на только что ритмичный поцелуй. — Всё нормально, просто всё ещё очень кружится голова, — не дожидаясь вопроса, объясняется Локи.       Он и вправду чувствует, что силы на исходе и он может потерять сознание прямо здесь. — Пойдём, доведу до комнаты.       Тор уже не просто держит его под руку, а действительно помогает идти. Локи на этот раз не сопротивляется, он устал и очень счастлив.       Однако Тор не оставляет его на пороге комнаты, а доводит до кровати, усаживает и начинает раздевать. И тут Локи всё-таки противится, отталкивая его руки. — Вот это точно сам, — бурчит он, расстёгивая кофту. — Как скажешь, — не спорит Тор и садится рядом на кровать.       Локи стаскивает спортивную кофту, оставаясь в футболке. Ещё бы снять штаны и можно ложиться. Брат всё ещё смотрит на него. — Если тебе неловко, я могу выйти, — правильно угадывает причину его заминки Тор.       Локи даже усмехается: — Мне-то неловко, но это, наверно, очень глупо, так что оставайся. — Действительно, что я там не видел.       Локи отчего-то смешит эта фраза и эта ситуация и он смеётся, не сдерживаясь: — Стало только хуже. — Да? — Да.       Он наконец-то успокаивается и снимает штаны, забираясь под одеяло. Тор, сидевший на кровати всё это время, встаёт, чтобы уйти, когда уже почти вырубившийся Локи замечает: — Ты не услышал ответа. — Что? — И не спросил, — продолжает он и всё же поясняет. — Ты не спросил, люблю ли тебя я?       Тор нервно сглатывает: — И? Ты меня любишь? — Конечно, дурилка, — легко отвечает Локи. — Ты любовь всей моей жизни.       Его губы растягиваются в нежной улыбке, полной грустной безысходности, и он засыпает. Эта улыбка рвёт сердце Тора похлеще слов ненависти. Он наклоняется, целует тёмную макушку и выходит из комнаты.